Марина проснулась в семь утра, хотя будильник был выключен. Она лежала, глядя в потолок, и улыбалась. Сегодня воскресенье. Сегодня их воскресенье.
Они с Игорем планировали этот день две недели. Обычные выходные превращались в бесконечную карусель обязательств: к его родителям на обед, к её маме на чай, помочь сестре с переездом, съездить к друзьям на день рождения. Всегда кто-то, всегда что-то.
А сегодня — только они.
Марина заранее отклонила приглашение свекрови («Спасибо, но мы заняты»), не ответила на сообщение подруги о встрече («Прости, не получается»), и даже выключила уведомления в семейном чате.
План был прост и прекрасен: проснуться поздно, приготовить завтрак вместе — те самые панкейки с черникой, на которые никогда не хватало времени, — потом долгая прогулка по осеннему парку, кофе в той маленькой кофейне на углу, где они были в первый раз пять лет назад. Вечером — ванна с пеной, вино, тишина. Никаких планов, никаких людей, никаких обязательств.
Игорь ещё спал, раскинувшись на половине кровати. Марина осторожно выбралась из-под одеяла, накинула халат и пошла на кухню ставить кофе.
Она уже достала из холодильника чернику, яйца и молоко, когда телефон завибрировал на столе. Сообщение от Кати, сестры Игоря.
«Мариш, вы дома? Можем заехать?»
Марина нахмурилась. Заехать? В восемь утра воскресенья?
Она набрала ответ: «Доброе утро! Мы сегодня заняты, извини. Может, на следующей неделе?»
Точка. Отправить. Выдох.
Телефон зазвонил почти мгновенно. Катя.
— Мариночка, привет! — в голосе сестры звучала какая-то нервная весёлость. — Слушай, мы уже выехали, через полчаса будем. Ничего страшного? Мы ненадолго, правда-правда.
— Катя, погоди… — Марина почувствовала, как внутри что-то сжимается. — Мы правда планировали день провести вдвоём, я же написала…
— Да мы буквально на час! Максимум полтора! — перебила Катя, и в трубке послышался детский визг. — Тихо, Ярослав, мама разговаривает! Марин, нам просто очень нужно. У Димы встреча с клиентом в центре в обед, а мне нужно в салон, я записана ещё месяц назад, понимаешь? А Ярика не с кем оставить. Ну вы же дома, да? Просто посидите с ним пару часов. Он послушный, мультики посмотрит. Вы же не откажете?
Марина стояла посреди кухни, сжимая телефон, и чувствовала, как её прекрасное утро начинает трещать по швам.
— Катя, но мы договорились провести день вместе…
— Ой, Мариш, ну что за капризы! — в голосе Кати появились металлические нотки. — Вы что, не можете племянника посидеть? Семья же! Я понимаю, если бы у вас планы были какие-то важные, но вы просто дома сидите. Ладно, мы уже почти приехали, сейчас поднимемся!
Гудки.
Марина медленно опустила телефон на стол. Руки дрожали. Внутри всё кричало: «Позвони обратно. Скажи нет. Скажи, что дверь не откроешь».
Но воспитание, привычка, этот проклятый внутренний голос — «как можно отказать семье?», «что они подумают?», «не будь эгоисткой» — парализовали волю.
Она вернулась в спальню. Игорь уже проснулся, потягивался, улыбался ей сонной, ленивой улыбкой.
— Доброе утро, красавица. Я уже чую кофе… Панкейки будем делать?
— К нам сейчас Катя с Димой приедут, — выпалила Марина. — Оставят Ярослава на пару часов.
Улыбка медленно сползла с лица мужа.
— Как это оставят? — он сел на кровати. — У нас же день…
— Я знаю, — Марина села рядом, обхватив колени руками. — Я пыталась отказать. Но она уже выехала. Сказала, что ненадолго.
— Марин… — Игорь провёл рукой по лицу. — Ну почему ты не сказала просто «нет»?
— Я пыталась! — она почувствовала, как к горлу подкатывает ком. — Но она… Ты же знаешь Катю. Она не слушает. Она уже решила. И что я должна была сделать? Сказать «не приезжайте, я закрою дверь»?
— Да, — жёстко ответил Игорь. — Именно это.
Они сидели в тишине, и Марина чувствовала, как между ними натягивается невидимая нить разочарования.
Звонок в дверь прозвучал ровно через двадцать минут.
Катя ворвалась в квартиру как ураган — в облаке духов, с огромной сумкой, толкая перед собой пятилетнего Ярослава в ярко-красной куртке.
— Ой, как у вас хорошо! Уютно! — она чмокнула Марину в щёку, даже не глядя ей в глаза. — Ярик, поздоровайся с тётей и дядей!
Мальчик молча уставился в пол.
— Так, — Катя сбросила сумку на диван, — у него там планшет, зарядка, сок, печенье. Мультики может весь день смотреть, не отвлекает. Покормите его, пожалуйста, там в контейнере макароны, разогреете просто. Мы вернёмся к трём, максимум к четырём. Всё, мы побежали, Дим уже внизу сигналит!
— Катя, погоди… — начала Марина, но сестра уже была у двери.
— Спасибо вам огромное, вы лучшие! Ярик, будь хорошим мальчиком! — и дверь захлопнулась.
В квартире повисла тишина. Ярослав стоял посреди прихожей, не снимая куртку, и смотрел на них настороженно.
Игорь медленно выдохнул.
— Ну что ж, — сказал он ровным голосом, в котором Марина услышала плохо скрытое раздражение. — Познакомимся поближе с племянником.
Марина чувствовала, как внутри неё что-то ломается. Их день, их единственный день — уже не их.
Первый час прошёл в напряжённой тишине. Ярослав сидел на диване с планшетом, уткнувшись в экран. Марина и Игорь пытались делать вид, что всё нормально — допивали кофе, листали телефоны, но между ними зияла пропасть несбывшихся ожиданий.
— Может, всё-таки панкейки? — несмело предложила Марина.
— Не хочу, — коротко ответил Игорь, не отрывая взгляд от экрана. — Аппетит пропал.
В половине одиннадцатого Ярослав заявил, что голоден. Марина разогрела макароны, но мальчик скривился:
— Я такие не ем. Они не с кетчупом.
— Там соус болоньезе, — объяснила Марина, присаживаясь рядом. — Попробуй, это вкусно.
— Не хочу! Мама всегда даёт с кетчупом!
Пришлось искать в холодильнике кетчуп. Ярослав ел медленно, размазывая красные потёки по белой столешнице, капая на пол. Марина стояла рядом, сжав кулаки, и считала до десяти.
В полдень планшет разрядился.
— Зарядка! — заорал Ярослав. — Мне нужна зарядка!
Игорь полез в сумку, которую оставила Катя. Зарядки там не было.
— Слушай, дружок, — он присел перед мальчиком. — Давай поиграем во что-нибудь другое? У нас есть конструктор…
— Не хочу конструктор! Хочу мультики! — мальчик начал краснеть, его голос поднялся на октаву. — Позвоните маме! Пусть привезёт зарядку!
— Мама занята, — терпеливо сказал Игорь. — Она вернётся скоро.
— ХОЧУ МУЛЬТИКИ! — Ярослав топнул ногой и швырнул планшет на диван.
Марина закрыла глаза. В её воображении сейчас они с Игорем должны были гулять по парку, держась за руки, вдыхая запах опавшей листвы, обсуждая, куда поехать на выходные в следующем месяце. Вместо этого она стояла на своей кухне, где пахло кетчупом, и слушала детскую истерику.
Игорь включил мультфильмы на телевизоре. Ярослав успокоился, но ненадолго. Через полчаса ему стало скучно. Он начал носиться по квартире, открывать шкафы, выдвигать ящики.
— Ярослав, пожалуйста, не трогай, — мягко просила Марина, отнимая у него её рабочую папку с документами.
— А что тут? — мальчик уже тянулся к полке с книгами.
— Это книги, их нельзя…
Поздно. Три тома упали на пол с глухим стуком. Один раскрылся, страницы замялись.
— Ярослав! — резко окрикнул Игорь.
Мальчик испуганно попятился и вдруг расплакался — громко, надрывно, с захлёбывающимися всхлипами.
— Вы на меня кричите! Я маме скажу!
Марина подняла книги, расправляя страницы, и почувствовала, как внутри поднимается волна бессильной злости. Не на ребёнка — на ситуацию, на Катю, на своё неумение сказать «нет», на Игоря, который смотрел на неё с немым укором.
В два часа дня Катя не позвонила. В три — тоже.
Марина написала ей сообщение: «Катя, когда вы приедете?»
Ответ пришёл через двадцать минут: «Ой, Мариш, прости, у меня тут задержка. Мастер опаздывал. Ещё часик, ладно? Спасибо тебе большое!»
— Часик, — повторила Марина вслух, глядя на экран телефона. — Уже пять часов прошло, и ещё час.
Игорь стоял у окна, засунув руки в карманы.
— Знаешь, что меня больше всего бесит? — сказал он, не оборачиваясь. — Даже не то, что она приехала. А то, что ты не смогла ей отказать. Что ты снова выбрала не нас.
Слова ударили, как пощёчина.
— Это нечестно, — прошептала Марина. — Я пыталась…
— Недостаточно, — он обернулся, и в его глазах была усталость. — Ты всегда пытаешься. Но ты никогда не делаешь. Потому что боишься, что тебя осудят, что скажут, что ты плохая. И в результате плохо всем. Мне, тебе, даже этому ребёнку, которого используют как удобный предлог.
Марина хотела возразить, но слова застряли в горле. Потому что он был прав.
В половине пятого Ярослав, уставший от беготни и мультфильмов, начал ныть:
— Хочу домой. Когда мама приедет? Скучно тут у вас.
— Скоро, — машинально ответила Марина.
Но в пять Кати всё не было. В шесть тоже.
Марина позвонила. Катя ответила не сразу, в трубке слышался смех, музыка, звон бокалов.
— Мариночка, привет! Слушай, мы тут с Димой решили заодно и пообедать, раз уж в центре. Ты не против ещё немножко посидеть с Яриком? Мы к восьми-девяти вернёмся, честно-честно!
— Катя, нет, — Марина почувствовала, как что-то внутри рвётся. — Вы обещали к трём. Прошло шесть часов. У нас были планы.
— Да ладно тебе, какие планы в воскресенье? — в голосе Кати появилось раздражение. — Вы же всё равно дома. Мы редко так выбираемся, Мариш. Ну потерпите ещё чуть-чуть. Ярик ведь хороший, правда?
Марина посмотрела на племянника, который в этот момент прыгал на их светлом диване в уличных носках, и на Игоря, который смотрел на неё, ожидая.
— Нет, Катя, — твёрдо сказала она, и от звука собственного голоса внутри что-то распрямилось. — Приезжайте прямо сейчас. Или я вызову вам такси, и ребёнок поедет к вам в ресторан. Но через час его здесь не будет.
— Ты что, серьёзно?! — Катя перешла на крик. — Ты выгоняешь племянника?!
— Я возвращаю вам вашего сына, за которого вы отвечаете. У вас двадцать минут на решение.
Марина положила трубку. Руки тряслись, сердце колотилось, внутри бушевала паника — «что я наделала», «они обидятся», «что скажет свекровь», — но одновременно было странное, головокружительное чувство освобождения.
Игорь смотрел на неё с изумлением, потом медленно улыбнулся — впервые за весь день.
— Ничего себе, — сказал он тихо.
Катя приехала через сорок минут — взъерошенная, злая, демонстративно молчаливая. Схватила Ярослава, вещи, и ушла, громко хлопнув дверью.
Когда за ними закрылась дверь, Марина прислонилась к стене и медленно сползла на пол. Игорь сел рядом, обнял её. Она уткнулась ему в плечо.
— Она теперь не разговаривает со мной, — прошептала Марина. — Вся семья будет считать меня чудовищем.
— Возможно, — согласился Игорь. — Но знаешь что? Наш день уже украден. Но вечер — он ещё наш. Если ты хочешь.
Марина подняла голову, посмотрела на него сквозь слёзы.
— Хочу.
Они заказали пиццу. Набрали ванну. Открыли вино. И в половине десятого вечера воскресенья, лёжа в тёплой воде с бокалом в руке, Марина впервые за много лет почувствовала — она выбрала себя. И это было страшно, стыдно, неправильно по всем писаным и неписаным законам приличия.
Но это было её.
Вопросы для размышления:
Считаете ли вы, что Марина должна была отказать Кате сразу, ещё по телефону, даже если бы это привело к конфликту в семье? Или её итоговое решение забрать остатки своего вечера было уже достаточным проявлением границ?
Насколько справедлива претензия Игоря к Марине — что она «выбрала не их»? Или проблема глубже, и дело не в одном конкретном решении, а в системе отношений, где один партнёр ожидает, что другой будет отстаивать их общие интересы?
