Мужу 57 и у него будет ребенок на стороне
Нина Павловна перебирала старые фотографии, когда в комнату вошёл муж. Виктор Степанович уже с полчаса ходил вокруг неё кругами, заглядывал через плечо, вздыхал — у него явно было к ней дело.
— Нин, а ты помнишь, как мы с тобой познакомились? — вдруг спросил он, усаживаясь рядом.
— О господи, Витя, что это ты вспомнил? Столько лет прошло. Что случилось-то?
— Ничего не случилось. Просто вспомнил. Ты тогда такая красивая была, в этом платье сиреневом, с косами… Я как увидел, так и пропал.
Нина Павловна подозрительно посмотрела на мужа. Комплименты от него — явление редкое, почти исключительное.
— Вить, ты давай ближе к делу. Я слишком давно и хорошо тебя знаю, и про мои косы ты уже лет двадцать как не вспоминал… Что произошло?
— Ничего не произошло, — обиделся Виктор Степанович. — Просто вспомнилось. А помнишь, как ты мне условия ставила, когда замуж соглашалась выходить?
— Какие условия? — Нина Павловна нахмурилась, пытаясь вспомнить. — Я, кажется, никаких условий не ставила. Ты сам пришёл, сам предложение сделал, я и согласилась. Какие там условия?
— Ну как же? Ты такая строгая была, посмотрела на меня и сказала, что жить будешь только если никаких секретов между нами не будет, никакой лжи.
— А! Ты об этом? Было такое, — осторожно кивнула Нина Павловна.
— Я, Нина, всегда этого принципа придерживался. Всегда тебе правду говорил. Даже когда она горькая была. Один раз тебе про премию соврал, мучился неделю, а потом признался и все до копейки отдал…
— Помню я этот случай. Ты сейчас к чему клонишь, Вить?
— Ты меня тогда простила.
— Простила конечно, мы же договорились: на правду не обижаться. Витя, к чему все это? — голос Нины Павловны стал твёрже.
Виктор Степанович глубоко вздохнул, покрутил в руках пульт от телевизора, поставил его на место, снова взял.
— Ты только не волнуйся, Нин, мы всё с тобой решим: спокойно и по-семейному…
— Витя! — Рявкнула Нина Павловна так, что муж подпрыгнул. — Говори уже, что стряслось!
— Я, Нин… Я скоро папой стану.
Нина Павловна замерла. Секунд десять она смотрела на мужа, не моргая. Потом медленно надела очки, будто это могло помочь ей расслышать сказанное правильно.
— Кем ты станешь? — Переспросила она тихо.
— Отцом, Нин. У меня будет ребёнок.
— У тебя? У тебя, Виктор Степанович, которому пятьдесят семь, у которого двое взрослых детей и трое внуков, будет ребёнок? От кого? — Она ткнула пальцем ему в грудь.
— Нина, ты не волнуйся только. Мы же договаривались говорить друг другу правду, я все расскажу.
— От ко-го? — Повторила свой вопрос Нина Павловна.
— От Лены, — выдохнул Виктор Степанович. — Ну, от Леночки, которая у меня в бухгалтерии работает. Ты её видела, она на Новый год в синем платье была.
Нина Павловна откинулась на спинку дивана. Перед глазами поплыли круги. Леночка. Молоденькая, лет тридцати, с белокурыми кудряшками и ямочками на щеках. Она ещё тогда подумала: «Что-то эта девица слишком часто глазками стреляет в сторону Вити». Но тогда к ней какой-то мужчина подсел. И Нина Петровна забыла о ней. Глупости какие-то, молода слишком, зачем такой красотке мой без пяти минут пенсионер?
— Давно вместе? — Спросила Нина у мужа, сцепив руки в замок, чтобы не дрожали.
— Год. Ну, может, чуть больше. Нин, ты пойми, я не планировал. Она хорошая, добрая, ребёнка очень хочет. Она не настаивает на нашем с тобой разводе, но помогать мне ей придется.
— Ой, спасибо, мне сразу легче стало! — Нина Павловна вдруг рассмеялась, но не по-доброму. — А ты о нас подумал? О детях наших?
— Дети взрослые, Нин. Им уже всё равно. И потом, я же не бросаю тебя. Мы как жили, так и будем жить. Просто у меня теперь две семьи. Ты моя жена, она мать моего ребёнка. Ты у меня всегда была и будешь главным человеком в жизни.
— Главным человеком, — эхом отозвалась Нина Павловна. — А как ты собираешься ей помогать, Витя, чем? За счет собственных детей и внуков?
— Ну зачем ты так?
— А какие еще варианты?
— Но я же не могу бросить своего ребенка на произвол судьбы?! Я должен хотя бы его жильем обеспечить. Наши с тобой дети все получили. Какие у них могут быть претензии? А детей своих, наших внуков, обеспечивать и на ноги поставить — их задача, а не наша с тобой!
— А наша с тобой теперь какая задача? Твоего ребенка на ноги поставить?
Виктор Степанович замолчал.
— А я думаю, что это ты от санатория отказался, теперь понимаю, не по карману нам теперь этот санаторий! Есть куда деньги деть! Да, Виктор Степанович?
— Ты, Нина, не горячись, я все обдумал. Мы сможем жить спокойно, путешествовать, при этом я свой отцовский долг выполню…
— Все интереснее и интереснее…Это как?
— Нин, я знаю, что это твоя квартира, ты её от бабушки получила, потом приватизировала на себя. Я никогда на неё не претендовал. Но… — он замялся. — …помнишь, когда стоял вопрос, где жить, ты сама предложила жить здесь, так как эта квартира была больше, чем моя. А свою двушку продал, машину купили, ремонт здесь сделали. Помнишь?
— Помню, — глухо ответила Нина Павловна.
— И ты тогда сказала, если что случится, поделим всё по-честному.
— Ты на что намекаешь, Витя? О какой честности сейчас говоришь? Ты, который год за моей спиной с молодой бухгалтершей кувыркался, ребёнка ей заделал, теперь хочешь, чтобы я тебе помогла его жильем обеспечить?! И нацелился на мою квартиру, в которой ты когда-то ремонт сделал?
— Нин, ты не права. Если бы у меня моя квартира осталась бы…
— Не осталась бы, кто-то из детей давно бы в ней жил. А тебе прежде чем на молодуху залезать, надо было о последствиях думать, или ты не знаешь как дети появляются?!
— Знаю… Но что теперь это обсуждать?
— Ладно, хочешь по-честному, давай по-честному. С тех пор как мы здесь жить начали, у нас двое детей выросло, внуки появились, так что теперь у этой квартиры хозяев много! И каждый здесь свой угол имеет! И ты тоже. Надо только посчитать, сколько тебе принадлежит. Я с детьми посоветуюсь, мы у тебя, если они посчитают нужным, эту часть выкупим, но у меня будет условие: если деньги возьмешь, сразу съедешь.
— Нин, ты чего?! Это же неправильно! Да и не хотел я детям ничего говорить.
— А не получится, Витя, ты не скажешь, я скажу! В нашей семье лжи не будет, все по-честному, или ты забыл?
— Нина, наших детей сюда впутывать не надо. Не хочу я, чтобы они знали. Пойми меня, одно дело ты — моя жена, как тебе не сказать, а другое дело — они… Я думал, что мы с тобой без их участия все решим. Я же все рассчитал. Продали бы эту квартиру, взяли бы себе двушку в новом доме, да не в центре, а зачем нам этот центр нужен? Но хорошую, с ремонтом. И я бы смог купить в новостройке однокомнатную для Леночки, а то она сейчас снимает жилье, неудобно даже. Мы с ее отцом ровесники, как в глаза-то ему мне смотреть?
— Как? Гордо! Вон какой ты молодец! А вообще Витя, меня не волнует, удобно тебе, неудобно… Леночка твоя прекрасно знала на что шла. Просчиталась! Ты-то ей и не нужен совсем, а вот жилье от тебя она очень хочет получить. Но я думаю, что будет честно, если вместо жилья, она получит своего любимого! Мне твоя помощь с воспитанием детей не нужен, а ей лишние руки ой как пригодятся! Поэтому собирай свои вещи и скатертью дорога! Женщина в положении нуждается в заботе и поддержке. А я уж как-нибудь.
Виктор Степанович посмотрел на жену. Куда делась та мягкая, покладистая Нинка, которая всегда уступала и верила каждому его слову? Он всегда думал, что она никогда не откажется от него, слишком сильно его любила. А она отказалась. Выгоняет!
— Нин, ну зачем же так? Мы же взрослые люди. Да и не люблю я ее и жить с ней не хочу, я тебя люблю! — попытался он смягчить тон.
— А я с тобой жить не хочу! А по-хорошему не уедешь, разведусь с тобой и выселю по суду. — отрезала она.
Виктор Степанович почувствовал, как подкашиваются ноги. Он опустился на стул, обхватил голову руками.
— Ты не сделаешь этого, мы столько лет вместе! Что ты детям скажешь? — Прошептал он.
— Правду скажу, Витя. У тебя два часа на сборы, — жёстко ответила Нина Павловна и вышла из комнаты.
Нина Павловна стояла у окна и смотрела, как Виктор закидывает в багажник такси последнюю сумку. За все время пока муж складывал вещи, они не сказали друг другу ни одного слова.
Когда машина скрылась за поворотом, она отошла от окна, прошла на кухню, налила себе валерьянки, выпила залпом. Руки дрожали. Внутри всё кипело.
Зазвонил телефон. Это была дочь.
— Мам, привет, мы в гости к вам собрались, что привезти?
— Всё есть, дочка. Это хорошо, что едете, разговор есть…Позвони брату, может тоже сможет приехать.
— Мама, что-то случилось? С папой что-то?
— Ничего такого, о чем нужно сильно переживать, — Нина Павловна сказала это как можно мягче.
— Фу, а то я тут уже надумала себе…Скоро будем.
Дети приехали к вечеру. Нина рассказала все, как есть. Дочь возмущалась, потом плакала, потом опять возмущалась, несколько раз хватала телефон, чтобы набрать отцу, но мать запретила на эмоциях говорить. Сын был более сдержанным, сказал только одну фразу:
— Ну, слава Богу! Я уж не знал, что делать…
— Павел, о чем это ты? Ты знал?! Знал и не сказал?! — Нина Павловна аж вскочила.
— Нет, мам, что ты! Просто отец последние полгода деньги у меня просил, говорил, что тебе на обследования, а мне запретил даже Люське говорить. Сказал, что ты строго-настрого запретила нам рассказывать пока все не выясниться… Но выходит, ты-здорова? А он этой что ли носил?
— Да здорова я, здорова! Вот ваш папаша орел! Мне на обследование? Вот, паршивец! — Нина Павловна не знала смеяться или ругаться…Решила, что негатива было слишком много и рассмеялась.
— Да и бог с этими деньгами, главное, что с тобой все хорошо! — Павел крепко обнял мать. — Я же что только не передумал за это время! Ну ничего, я с ним по-мужски поговорю. Потом…
Они еще долго разговаривали, спорили, но нашли выход из положения. Нина Павловна пообещала пока на развод не подавать, но и Витю она назад не пустит. Решили, что все обсудят еще раз после получения положительного теста на отцовство, конечно, если Лена согласится его сделать. Потому что ребенок не при чем. Осталось лишь немного подождать.
