Мужчина (38 лет) красиво ухаживал, а потом пригласил к себе домой. Увидев, кто открыл нам дверь, я развернулась и ушла
С тридцативосьмилетним Артемом мы познакомились на выставке современного искусства, и наше общение с первых же минут приобрело какой-то невероятно возвышенный, кинематографический размах.
К своим тридцати пяти годам я успела сделать хорошую карьеру, обзавестись собственной уютной квартирой, купить неплохую машину и, честно говоря, изрядно устать от современных инфантильных мужчин, предлагающих разделить счет за кофе пополам.
Но Артем был совершенно из другого теста. Высокий, с благородной проседью на висках, в безупречном пальто цвета кэмел, он производил впечатление настоящего аристократа, случайно заброшенного в нашу суетливую эпоху.
Его ухаживания напоминали классический роман девятнадцатого века: он открывал передо мной двери автомобиля, подавал руку при выходе, дарил огромные, тяжелые охапки пионов и цитировал Бродского наизусть, глядя мне прямо в глаза.
Мы ужинали в хороших ресторанах с приглушенным светом, и Артем подолгу, с красивой светлой грустью рассуждал о том, как тяжело в наше время найти искреннюю, глубокую женщину, не испорченную меркантильными интересами.
«Я устал от пустых, расчетливых хищниц, — бархатным голосом вещал мой кавалер, изящно покачивая бокал с рислингом. — Мне нужна настоящая, домашняя муза. Я так хочу привести любимую женщину в свою холостяцкую берлогу, чтобы она наполнила ее теплом, уютом и звонким смехом».
Он много рассказывал о своей просторной трехкомнатной квартире в хорошем спальном районе, о том, как тщательно он выбирал туда итальянскую плитку, и как ему сейчас одиноко пить утренний кофе на огромной пустой кухне.
Спустя полтора месяца этих идеальных, сахарных свиданий, Артем наконец-то решился на серьезный шаг и пригласил меня к себе домой на субботний ужин. Он торжественно пообещал собственноручно запечь дорадо с прованскими травами и показать мне «свой настоящий, сокровенный мир».
Я, как женщина воспитанная и искренне заинтересованная в развитии отношений, подготовилась к визиту со всей серьезностью. Сделала красивую укладку, надела элегантное, но не слишком вычурное платье, заехала в элитный алкомаркет и купила бутылку потрясающего итальянского вина за весьма приличную сумму.
Мы договорились встретиться прямо у его подъезда. Субботним вечером я припарковала машину у добротной кирпичной многоэтажки, где меня уже ждал сияющий Артем. Он галантно поцеловал мне руку, подхватил мой пакет с вином, и мы зашли в лифт.
Пока мы поднимались на девятый этаж, мой романтический герой нежно обнимал меня за талию и шептал на ухо, как сильно он волнуется перед тем, как впустить меня в свою личную крепость.
Мы подошли к массивной металлической двери. Артем, вместо того чтобы по-хозяйски достать связку ключей, вдруг как-то суетливо одернул пиджак и нажал на кнопку звонка.
— Ключи в машине забыл? — с легкой улыбкой поинтересовалась я.
— Да нет, ключи у меня… Просто там сейчас… В общем, сюрприз будет. Ты же у меня современная, понимающая девушка, с широкими взглядами, — загадочно, но с легкой нервозностью в голосе пробормотал он.
За дверью послышались тяжелые, шаркающие шаги, лязгнул замок, и тяжелая створка распахнулась.
Я приготовилась увидеть домработницу, строгую маму или, на худой конец, огромного породистого кота. Но реальность превзошла все самые смелые, сюрреалистичные сценарии из фильмов абсурда.
На пороге «холостяцкой берлоги» стояла взмыленная женщина лет тридцати пяти в застиранном велюровом халате леопардовой расцветки. На левом бедре она виртуозно балансировала годовалым, измазанным фруктовым пюре ребенком, а в правой руке сжимала половник, с которого на итальянскую плитку капал наваристый борщ.
Из глубины квартиры, перекрывая гул работающего телевизора, доносился зычный мужской бас: «Тома! Где мои чистые носки?! Я в баню опаздываю!».
— О, Тёмочка, явился не запылился! А это, я так понимаю, та самая возвышенная муза? — смерив меня абсолютно оценивающим, базарным взглядом, протянула женщина с половником. — Разувайтесь, только на коврик не наступайте, я его только что хлоркой отмыла. И дверь быстрее закрывайте, сквозняк, Мишку продует!
Я застыла на лестничной клетке с занесенной для шага ногой. В голове с бешеной скоростью крутились шестеренки, пытаясь совместить образ одинокого аристократа с этой крикливой коммунальной идиллией.
Артем, ничуть не смутившись, проскользнул в прихожую, широко улыбнулся и сделал приглашающий жест рукой.
— Знакомься, это Тамарочка. Моя бывшая законная супруга, — с интонацией экскурсовода в Эрмитаже выдал мой кавалер. — А тот чудесный малыш у нее на руках — это Мишенька, сын Тамары от ее нового мужа, Валеры. Валера сейчас как раз носки ищет, он отличный мужик, мы с ним по пятницам в приставку рубимся!
Тамара в этот момент громко рявкнула в сторону коридора: «Валера! Иди сюда, Тёма свою новую привел! Хоть поздоровайся, не позорь меня перед интеллигенцией!».
Из туалета, на ходу застегивая ремень на джинсах, вывалился грузный, лысеющий мужчина в растянутой майке-алкоголичке. Он приветливо махнул мне огромной волосатой рукой и гаркнул: «О, здрасьте! А мы тут с Тёхой дорадо вашу в фольгу завернули, сейчас в духовку сунем! Вы вино-то принесли? А то у нас только пивас остался!».
Я медленно перевела взгляд на своего «аристократа». Артем стоял посреди этого табора, сиял как начищенный пятак и смотрел на меня с абсолютно искренней, незамутненной гордостью за свою толерантность.
— Артем, — произнесла я предельно тихо, чувствуя, как внутри разливается абсолютно ледяное, кристально чистое бешенство. — Будь добр, объясни мне, что здесь происходит, пока я не вызвала санитаров.
— Дорогая, ну что ты так напряглась! — засмеялся он, пытаясь приобнять меня за плечи. — Мы же современные, цивилизованные люди! Да, мы с Томой развелись три года назад. Но квартира-то в валютной ипотеке! Продавать сейчас невыгодно, делить сложно. Вот мы и решили сохранить нормальные человеческие отношения! Тома с Валерой и ребенком живут в спальне и детской, а я прекрасно обустроился в проходной гостиной. Я там себе японскую ширму поставил, очень стильно вышло!
— То есть, — чеканя каждое слово, уточнила я, — ты пригласил меня на романтический ужин в проходную гостиную, за японскую ширму, в квартиру, где за стеной спит твоя бывшая жена со своим новым мужем и их младенцем?
— Ну да! — радостно закивал этот гений коммунальной дипломатии. — Зато мы коммуналку на троих пилим! Тома готовит на всех огромные кастрюли, Валера краны чинит. У нас тут настоящая шведская семья эконом-класса, полная гармония! Заходи, я тебя с ширмой познакомлю, Валера как раз в баню уйдет, Тома детей уложит, и мы с тобой прекрасно посидим в тишине на диванчике!
Взрослый, тридцативосьмилетний мужик, который полтора месяца пускал мне в глаза золотую пыль, читал стихи и изображал уставшего от жизни миллионера, на полном серьезе предлагал мне присоединиться к этому бытовому сумасшедшему дому. Он искренне искал себе не «музу», а еще одного платежеспособного соседа, который будет скидываться на коммуналку и терпеть Валеру в майке-алкоголичке по утрам в очереди в туалет.
Вместо того чтобы устраивать истерику, кричать о предательстве или пытаться переубедить этого сумасшедшего комбинатора, меня накрыло абсолютно светлое, ироничное спокойствие.
Я элегантным движением забрала из рук Артема свой крафтовый пакет с дорогим итальянским вином.
Затем я сделала шаг назад, на лестничную клетку, и протянула пакет опешившей Тамаре, которая всё еще балансировала младенцем на бедре.
— Тамара, держите. Это вам, — абсолютно ровным, ласковым голосом произнесла я. — Вам этот антидепрессант жизненно необходим, чтобы выжить в этом сюрреалистичном дурдоме с двумя мужьями и одной японской ширмой на всех. Выпейте его с Валерой после бани.
Затем я посмотрела прямо в глаза своему побледневшему Ромео, чья аристократическая спесь мгновенно испарилась, обнажив жалкую, суетливую сущность.
— А тебе, Артем, я искренне желаю поскорее выплатить валютную ипотеку. Потому что твоя «берлога» смердит не одиночеством, а обыкновенной, махровой нищетой духа и полным отсутствием мужского достоинства. Моя широта взглядов заканчивается ровно там, где начинается шизофрения. Счастливо оставаться в вашей коммуналке.
Я развернулась на каблуках, вызвала лифт и спустилась вниз, чувствуя невероятную легкость. Артем оборвал мне телефон тем же вечером, строча длинные, слезливые сообщения о том, что я меркантильная, закомплексованная мещанка, которая не способна оценить высокие современные отношения и его богатый внутренний мир.
Я просто молча отправила его в черный список, села в свою машину и поехала ужинать в любимый ресторан. Одна. В абсолютной, идеальной и дорогой тишине.
Этот дикий, но абсолютно реальный случай — прекрасная иллюстрация того, как виртуозно некоторые мужчины умеют пускать пыль в глаза на начальном этапе знакомства.
За красивыми стихами, галантными манерами и рассуждениями о «меркантильных хищницах» очень часто прячется банальный бытовой приспособленец. Человек, который не способен решить свои базовые проблемы с жильем, но зато в совершенстве освоил искусство выдавать свой коммунальный абсурд за «современные, высокие отношения».
Искренняя уверенность в том, что взрослая, успешная женщина согласится пить вино за японской ширмой под храп нового мужа его бывшей жены — это высшая степень инфантильности и наглости. И единственное верное лекарство от таких романтиков — это молча развернуться, оставить им их дурдом и навсегда закрыть за собой дверь.
А как бы вы отреагировали, если бы ваш галантный кавалер после долгих ухаживаний привел вас в квартиру, где живет его бывшая жена с новым мужем?
Смогли бы вы понять эту «коммунальную гармонию» ради любви, или тоже бежали бы оттуда без оглядки, сверкая пятками?
