Лена смотрела на монитор компьютера и не могла сосредоточиться. Третий пациент за утро с затяжным кашлем, а за окном уже март, должно бы полегчать. Она потёрла переносицу, сняла очки, протерла салфеткой. Сорок четыре года, двадцать из них — педиатром в районной поликлинике. Дети болели, родители нервничали, она выписывала лекарства.
В дверь постучали. Лена надела очки обратно.
— Войдите.
Мужчина лет сорока с мальчиком. Ребёнок бледный, под глазами тени. Отец выглядел измотанным — мятая рубашка, небритость, усталость в глазах. На безымянном пальце белая полоска, где недавно было кольцо. Лена видела таких часто — вдовцы, одинокие отцы, которые не знают, как совладать с бытом и детьми одновременно.
— Здравствуйте. Проходите, — она указала на кушетку.
— Третий день температура, — сказал мужчина. — Извините, что только сейчас. Работа, один воспитываю.
Голос глухой, без жалоб, просто констатация факта. Лена кивнула, подошла к мальчику.
— Как тебя зовут?
— Денис.
— Денис, давай послушаем тебя. Разденься до пояса.
Мальчик послушно стянул футболку. Худенький, острые лопатки, бледная кожа. Лена приложила стетоскоп, послушала. Хрипы в лёгких, но не критичные. Горло красное.
— Ангина, — сказала она, возвращаясь за стол. — Антибиотики, полоскания, постельный режим. Вот рецепт.
Мужчина — представился Сергеем — аккуратно сложил бумажки в. Движения точные, собранные. Не растерянный папаша, а человек, который привык справляться.
— Денис, поблагодари доктора.
— Спасибо, — буркнул мальчик, натягивая футболку.
Они вышли. Лена записала данные в карту, вызвала следующего. День тянулся обычно — кашель, сопли, температура. К шести вечера она устала так, что хотелось только добраться до дивана. Надела пальто, вышла из кабинета.
— Елена Викторовна?
Сергей стоял у выхода, держал Дениса за руку. Мальчик выглядел чуть живее, чем утром.
— Мы тут рядом кафе заметили. Может, кофе? Денис какао любит. Хотел поблагодарить за приём.
Лена растерялась. Пациенты иногда благодарили, но не приглашали в кафе. С другой стороны, почему нет? Она всё равно одна, дома кроме Муси никто не ждёт.
— Хорошо, — сказала она.
Кафе оказалось небольшим, с оранжевыми абажурами и запахом корицы. Денис заказал какао с маршмеллоу, она и Сергей — кофе. Мальчик достал из рюкзака тетрадь, начал рисовать.
— Извините, если неловко получилось, — сказал Сергей. — Просто хотел сказать спасибо нормально. Вы очень спокойно с ним говорили. Обычно врачи как-то… формально.
— Это моя работа.
— Может быть. Но чувствуется, что любите детей.
Лена пожала плечами. Любила. Своих не было, чужих полюбила. Так вышло.
Подписывайтесь на Telegram скоро там будет много интересного!
Сергей рассказывал про сына — как растит один, как мать умерла при родах, Дениса еле спасли. Десять лет прошло, но он до сих пор просыпается ночью проверить, дышит ли. Лена слушала и понимала — этот мужчина не жалуется, просто делится. Без надрыва, без желания вызвать сочувствие.
— А вы? — спросил он. — Семья есть?
— Нет. Одна живу. С кошкой.
— Понятно.
Он не стал расспрашивать дальше, и Лена была благодарна за это. Не хотелось вспоминать Игоря, который двадцать лет назад ушёл к её подруге. Не хотелось объяснять, почему так и не попыталась снова. Проще было одной. Безопаснее.
Они просидели почти час. Денис допил какао, вытер рот салфеткой. Сергей посмотрел на часы.
— Нам пора. Уроки ещё делать.
У выхода он обернулся.
— Можно как-нибудь ещё встретимся? Не как доктор и пациент. Просто так.
Лена хотела сказать нет. Но почему-то произнесла:
— Можно.
Они обменялись номерами. Лена шла домой и думала, что наделала. Ей сорок четыре, она привыкла к одиночеству, зачем всё это? Но в груди было что-то тёплое, непривычное.
Дома Муся встретила требовательным мяуканьем. Лена насыпала корм, переоделась. Позвонила мама.
— Ленка, ты как? Опять одна сидишь?
— Мам, у меня всё нормально.
— Какое нормально? Я тебе говорила, зарегистрируйся где-нибудь, на этих сайтах. Света говорит, её дочка так мужа нашла.
— Мам, мне поздно уже этим заниматься.
— Что значит поздно? Ты молодая ещё, красивая. Не зарывайся в работе.
Лена не стала спорить. Просто пообещала подумать и положила трубку.
Сергей позвонил через два дня. Предложил встретиться в субботу, без Дениса — мальчик останется с бабушкой.
— Просто поужинаем, — сказал он. — Поговорим нормально.
Лена согласилась. Потом полезла в шкаф искать что надеть и поняла, что кроме рабочих брюк и свитеров у неё почти ничего нет. Последнее платье покупала лет пять назад, на юбилей поликлиники.
В субботу она поехала в торговый центр. Долго ходила между магазинов, примеряла. Продавщица, молоденькая, с ярким макияжем, смотрела с плохо скрытой жалостью. Немолодая тётка выбирает платье. Трогательно и нелепо.
Лена купила тёмно-синее, простое. Туфли на низком каблуке. Вечером накрасилась, посмотрела в зеркало. Морщинки у глаз, седина, которую надо бы подкрасить. Но вроде ничего.
Сергей приехал на машине. Чёрная, не новая, но ухоженная. Открыл ей дверь, как в старых фильмах. Они поехали в ресторан на окраине — тихое место, без пафоса.
За ужином он рассказывал про работу в логистике, про то, как Денис впервые сам сходил в магазин и вернулся с одними чипсами.
— Я тогда подумал, что плохой отец, раз он даже хлеб купить не догадался. А потом понял — он же ребёнок. Ему десять лет. Чипсы для него важнее.
Лена улыбнулась. Сергей смотрел на неё внимательно, без наигранности. Просто смотрел, слушал, когда она говорила про работу.
— Вы очень спокойная, — сказал он. — Такое впечатление, что ничего вас не выбивает из колеи.
— Просто привыкла. Когда двадцать лет одна, привыкаешь.
— А почему одна? Извините, если лезу.
Лена помолчала.
— Была история. Давно. Не сложилось. Потом как-то не хотелось пробовать снова.
— Понимаю. Я тоже думал, что больше никого не будет. Но оказалось, жизнь продолжается. Просто по-другому.
Они просидели до закрытия. Сергей проводил её до подъезда. Не попытался поцеловать, просто пожал руку.
— Спасибо за вечер. Можно позвоню?
— Да.
Они стали встречаться. По выходным, иногда втроём с Денисом. Мальчик принимал её без ревности, звал тётей Леной, потом просто Леной. Лена привыкала к ним. К тому, что можно позвонить и услышать голос. К тому, что в выходные не нужно думать, чем себя занять.
Через полгода Сергей сказал:
— Переедем к тебе? У тебя трёшка, места хватит.
Лена задумалась. Мама будет в восторге. Да и ей самой хотелось, чтобы они были рядом.
— А твоя квартира?
— Однушка. Сдавать буду или продам. Денису на образование отложу.
Правильно. О ребёнке думать надо.
— Давай попробуем.
Расписались в апреле. Без свадьбы, без гостей. Просто они трое в загсе — Лена, Сергей и Денис. Мальчик был свидетелем, серьёзный, в новой рубашке.
Сергей продал свою квартиру в мае. Сказал, что деньги отложит Денису. Лена не спрашивала сколько. Не её дело, это его решение.
Летом он попросил генеральную доверенность на машину.
— Удобнее документы оформлять, если что-то случится. Техосмотр там, страховка.
Лена подписала. Логично же.
Осенью Сергей вернулся с работы задумчивый. Они сидели на кухне, пили чай.
— Знаешь, я тут думал, — начал он. — Квартира эта. На тебе оформлена.
— Ну да. От родителей досталась.
— Вот я и думаю. Мы же не вечные. Вдруг что случится. Надо бы на Дениса переписать.
Лена подняла глаза от чашки.
— В смысле?
— Ну, дарственную оформить. Пусть у парня гарантия будет. Он же наш сын теперь.
— Но это же моя квартира.
— Наша, — мягко поправил Сергей. — Семейная. Ты мне не доверяешь?
Вопрос прозвучал обиженно. Лена растерялась. Конечно, доверяла. Они же семья. Денис — хороший мальчик, она его любит. Почему бы и нет?
— Просто странно как-то.
— Странно заботиться о будущем ребёнка? Лен, ну подумай. Если с нами что-то случится, у него хоть крыша над головой останется.
Логично. Всё логично. Лена кивнула.
— Хорошо. Давай оформим.
К нотариусу пошли вместе. Денис ждал в коридоре, читал что-то в телефоне. Нотариус, женщина лет пятидесяти, внимательно посмотрела на Лену.
— Вы уверены? Дарственную потом не отменить.
— Уверена.
Подписала документы. Сергей сложил их в папку, улыбнулся.
— Спасибо. Теперь спокойнее как-то.
Дома он обнял её, поцеловал в макушку.
— Ты правильно сделала. У Дениса теперь своя квартира.
Своя квартира. У десятилетнего мальчика своя квартира. Лена легла спать и думала, что всё правильно. Семья же. О детях надо думать.
Только почему-то спалось плохо.
Дарственная лежала в папке на полке.
Утром Сергей стал собирать вещи. Лена вышла из ванной и увидела его с коробками в спальне.
— Что ты делаешь?
— Собираюсь. Мама заболела. Нужно к ней переехать, ухаживать.
— Надолго?
— Не знаю. Может, надолго. Будем там жить.
Лена опустилась на край кровати.
— Подожди. Какое там? Мы же здесь живём.
Сергей не поднял головы, продолжал складывать рубашки в коробку.
— Ты здесь живёшь. А нам нужно к маме.
— Серёжа, ты о чём?
Он выпрямился, посмотрел на неё. Взгляд холодный, чужой.
— Лена, это квартира Дениса. Он несовершеннолетний, мы его представители. Я решил, что нам лучше переехать.
— Но… это же моя квартира.
— Нет. Ты сама подписала дарственную. Теперь это его квартира.
— Я подписала, потому что ты сказал… для гарантии…
— Я ничего не говорил. Ты сама решила. Я просто предложил.
Лена смотрела на него и не узнавала. Этот человек, который полгода назад держал её за руку в кино. Который готовил завтраки по воскресеньям. Который говорил, что любит.
— Ты меня обманул.
— Я ничего не обманывал. Ты сама всё сделала. Квартиру переписала, доверенность подписала. Я просто попросил.
— Но мы же семья.
Сергей усмехнулся.
— Были. Теперь нет. Собирай вещи. Завтра мы уезжаем, квартира нам не нужна.
— Я никуда не поеду!
— И не надо. Только жить здесь ты больше не можешь. Квартира не твоя.
— Но я же здесь прописана!
— Выпишешься. Через суд, если не хочешь добром. Квартира принадлежит несовершеннолетнему, я его опекун. Имею право решать, кто здесь живёт.
Лена встала. Ноги не держали. Она прислонилась к стене.
— Ты это специально. С самого начала.
— Думай что хочешь. У тебя сутки. Собирайся.
Он вышел из спальни. Лена слышала, как он ходит по квартире, что-то складывает. Денис молчал в своей комнате. Наверное, знал. Конечно, знал. Хороший актёр для десяти лет.
Вечером она позвонила маме.
— Ленка, ты чего плачешь?
Лена не могла говорить. Просто плакала в трубку.
— Приезжай. Сейчас же приезжай.
Она собрала вещи в два чемодана. Одежда, документы, фотографии. Муся недовольно мяукала в переноске. Больше взять было нечего. Мебель родительская, техника тоже. Всё останется здесь. В квартире, которая теперь не её.
Сергей вышел из кухни, когда она тащила чемоданы к двери.
— Вот и хорошо. Быстро собралась.
— Ты мерзавец.
— Может быть. Но квартира у Дениса есть. А тебе надо было думать раньше, прежде чем подписывать.
Лена хотела что-то сказать. Закричать, ударить, не знала что. Но сил не было. Она взяла чемоданы, переноску с кошкой и вышла.
На лестничной площадке обернулась. Сергей стоял в дверях, смотрел равнодушно. Денис выглянул из-за его спины, быстро спрятался.
— Как ты так смог?
Сергей пожал плечами.
— Легко. Ты сама всё отдала. Я просто взял.
Дверь закрылась.
Лена спустилась вниз, вызвала такси. Водитель помог загрузить чемоданы, покосился на переноску с кошкой.
— Переезжаете?
— Да. Переезжаю.
Мама встретила её в дверях, обняла. Маленькая квартирка, однокомнатная. Диван, куда Лена спала в детстве. Узкая кухня.
— Ну что ты наделала, дурочка?
— Не знаю, мам. Не знаю.
Они сидели на кухне, пили чай. Муся обследовала новое место, недовольно фыркала.
— Можно в полицию, — сказала мама. — Пусть разбираются.
— Бесполезно. Я сама всё подписала. Дарственную, доверенность. Юридически всё чисто.
— Но ты же не понимала!
— Это ничего не меняет. Я взрослый человек. Подписала — значит согласна.
Мама замолчала. Потом встала, начала стелить диван.
— Поспи. Завтра решим, что делать.
Лена легла. Потолок чужой, обои другие. Муся устроилась рядом, тяжело дышала. Кошка тоже не понимала, что случилось. Просто оказалась в чужом месте, как и хозяйка.
Утром Лена позвонила на работу, взяла отгул. Не могла идти. Не могла смотреть на детей, на родителей, на обычную жизнь, которая продолжалась, будто ничего не случилось.
Весь день лежала на диване, смотрела в потолок. Мама ходила на цыпочках, что-то варила на кухне. Вечером принесла тарелку супа.
— Поешь. Надо силы восстанавливать.
— Зачем?
— Затем, что жить дальше. Ленка, ты не первая и не последняя. Обманывают всех.
— Я же врач. Умный человек вроде. Как я могла?
— Потому что любила. Когда любишь, не думаешь головой.
Лена съела несколько ложек, отставила тарелку.
— Что теперь делать?
— Жить. Работу у тебя не отняли. Руки-ноги на месте. Переживёшь.
Переживёшь. Легко сказать.
Через неделю Лена вернулась на работу. Принимала пациентов, выписывала рецепты, улыбалась детям. Всё как обычно. Только после смены возвращалась не домой, а к маме. На узкий диван, в однокомнатную квартиру, где места хватало только на двоих и кошку.
Вечером сидела у окна, смотрела на город. Где-то там её квартира. Та, что досталась от родителей. Где она выросла, где хранила все воспоминания. Теперь там живут чужие люди. Мужчина, который её обманул, и мальчик, который молчал.
Муся запрыгнула на подоконник, потёрлась о руку. Лена погладила кошку, почесала за ухом.
— Вот и остались мы с тобой вдвоём, Мусенька. Как и раньше.
Только теперь даже не в своём доме.
Она подошла к сумке, достала связку ключей. Они лежали в кармане пальто с того дня. С брелоком-сердечком, который Сергей подарил на первом свидании. Лена сжала ключи в ладони, потом разжала. Положила на стол.
Больше они не нужны. От чужой квартиры, от чужой жизни, которой не было на самом деле.
Мама накрывала на стол, звала ужинать. За окном стемнело. Город зажигал огни. Где-то люди возвращались в свои дома, к своим семьям. А Лена сидела в однокомнатной квартире матери, гладила кошку и не знала, как жить дальше.
Но проживёт. Как-нибудь проживёт. Люди и не такое переживали.
