Вика, я же говорю тебе, ты слишком добрая, вот и все! Ты всех жалеешь, а они садятся тебе на шею! — рассуждала Маринка, развалившись на моем диване с бокалом вина. — Вот скажи мне честно, когда Валентин последний раз хотя бы посуду помыл? Когда? А ты вкалываешь как проклятая!
— Мариш, ну он же художник, — я пыталась оправдать мужа, хотя сама понимала, насколько жалко это выглядит. — У него сейчас творческий период, он готовится к выставке.
— Какой еще творческий период? Третий год подряд? — фыркнула Марина. — Знаешь, что я думаю? Твой Валентин просто…
Но договорить она не успела, в дверь позвонили. Я глянула на часы — была половина десятого вечера.
— Наверное, Валентин опять забыл ключи. Или потерял, — подумала я. — Или оставил в студии, которую он снимает на мои деньги уже второй год.
Я открыла дверь, готовая к очередному потоку извинений. Но на пороге стоял не мой вечно измазанный краской муж, а моя мама. А за ней — женщина, которую я не видела лет пятнадцать.
— Викуль, смотри, кого я встретила! — сияла мама. — Женечка. Помнишь? Вы же в одном классе учились!
Женя? Господи, неужели это Женя Архипова? Мы с ней, честно говоря, никогда особо не дружили в школе. Она вечно где-то на отшибе сидела. Ходила в своих вытянутых свитерах и джинсах, которые, казалось, старше нас обеих. И вот, пожалуйста, она стоит у меня на пороге.
Курточка на ней была такая простенькая. Из тех, что на распродажах берут, но чистенькая и аккуратная. Волосы в хвостик стянуты, хотя раньше она их распущенными носила. А теперь она выглядела еще более жалкой, в глазах было столько усталости и безнадеги.
— Вика, привет, — Женя неловко улыбнулась. — Извини, что так поздно, но твоя мама настояла.
— Да заходите же! — я распахнула дверь пошире. — Мариш, это моя одноклассница Женя. Женя, это Марина, моя подруга.
Следующий час превратился в настоящую пытку, Женя рассказывала о своей жизни, и с каждым ее словом мне становилось все хуже. Развод, потеря работы, съемная комната в коммуналке. А я сидела в своей четырехкомнатной квартире, которую купила три года назад после удачной сделки, и не знала, куда деть глаза.
— Уже три месяца ищу хоть какую-нибудь работу, — говорила Женя и нервно теребила край своей футболки. — В сорок два года, оказывается, никому я уже не нужна. Молодых берут, а я не подхожу по возрасту. Извините, я не жаловаться пришла.
И тут меня осенило. Марина как раз говорила, что я загоняю себя, что мне нужна помощь по дому. А Валентин… Ну, Валентин точно не будет против, если кто-то будет готовить нормальную еду, а не мои вечные полуфабрикаты.
— Жень, а ты не хочешь мне помогать? — выпалила я. — По дому я имею в виду. Готовить, убирать… Я заплачу хорошо, честное слово! Пятьдесят тысяч в месяц, можешь приходить три раза в неделю, как тебе удобно.
Женя на секунду лишилась дара речи. Потом ее глаза стали влажными.
— Ты… Ты серьезно? Вика, я… Я не знаю, что тут даже сказать…
— Скажи «да», — улыбнулась я. — Мне правда нужна помощь, а ты ищешь работу. Давай поможем друг другу!
И Женя расплакалась. Мама полезла ее обнимать, Марина налила ей воды. А я сидела и думала, какая же я молодец. Помогла человеку, старой знакомой. Если бы я знала тогда, чем обернется моя доброта…
Первые две недели были просто сказкой. Я приходила с работы, а дом сиял чистотой. В холодильнике стояла готовая еда, белье выглажено. Валентин был в восторге.
— Слушай, твоя Женя — просто находка! — говорил он, уплетая борщ. — Она даже в студию заглянула, порядок навела. Я теперь все нахожу!
Я радовалась, правда радовалась. Женя приходила в понедельник, среду и пятницу, тихая, незаметная, делала свою работу и уходила. Иногда мы пересекались, она рассказывала про своего сына-студента, я — про очередной проект на работе.
А потом начались странности.
Сначала пропала моя любимая шелковая блузка. Я перерыла весь шкаф, но ее нигде не было. Потом я нашла ее в корзине для грязного белья, блузка была вся в каких-то пятнах, похожих на отбеливатель.
— Жень, ты случайно не видела мою голубую блузку? — спросила я в следующий раз.
— Ой, Вика, прости! — она опустила глаза. — Я думала, ее можно отбелить, там пятнышко было… Я куплю тебе новую!
— Да ладно, не страшно, — отмахнулась я, хотя блузка стоила двадцать тысяч.
Через неделю разбилась моя любимая чашка, подарок от лучшей клиентки. Через две недели исчезли серьги, которые мне подарил Валентин на годовщину свадьбы. Нашлись потом под диваном, причем одна была сломана.
Но самое странное случилось в четверг. Я вернулась раньше из-за отмененной встречи и застала Женю в нашей спальне. Она стояла у комода и держала в руках нашу свадебную фотографию.
— Ой, Вика! — она вздрогнула. — Я просто пыль вытирала…
— Конечно, — улыбнулась я, хотя что-то кольнуло внутри.
На следующий день я обнаружила, что по фотографии прошлись чем-то едким. Лицо Валентина было в порядке, а вот мое расплылось, как будто на него капнули кислотой.
— Валь, посмотри, что с фотографией, — я показала ему снимок за ужином.
Он пожал плечами:
— Наверное, что-то пролилось. Не переживай, у нас есть электронная копия.
Но я переживала. И еще как переживала, когда заметила, что Валентин стал какой-то… другой. Раздражительный, задумчивый. На мои вопросы он огрызался. Вечерами сидел в телефоне, а когда я подходила, то прятал экран.
В пятницу утром случилось то, что заставило меня окончательно насторожиться. Валентин ушел в студию, забыв закрыть ноутбук. На экране была открыта вкладка: «Как правильно оформить развод: пошаговая инструкция».
Я села прямо там, на полу, возле журнального столика. В голове шумело. Развод? Валентин хочет развода? За что? Я же делаю все для него, для нашей семьи!
Весь день я проходила как в тумане. На работе не могла сосредоточиться, клиенты раздражали, а в голове крутилась одна мысль: почему? Что я сделала не так?
Вечером я решилась. Села напротив Валентина и сказала:
— Нам надо поговорить.
Он поднял виноватые глаза.
— Вика, я сам хотел сказать…
— Ты хочешь развестись? — выпалила я.
Валентин потер лицо руками и выдал:
— Я люблю другую.
Земля ушла из-под ног. Я прямо физически почувствовала, как падаю куда-то вниз, а ухватиться не за что.
— Кого? — мой голос прозвучал удивительно спокойно.
— Женю.
Я засмеялась. Честное слово, засмеялась, потому что это было настолько абсурдно, что иначе отреагировать я не могла.
— Женю? Мою домработницу Женю? Серьезно?
— Она не просто домработница! — вспылил Валентин. — Она понимает меня! Она верит в мое искусство! С ней я чувствую себя настоящим!
— А со мной — ненастоящим? — я все еще не могла поверить в происходящее.
— С тобой я чувствую себя приживалом! — выкрикнул он. — Ты вечно попрекаешь меня деньгами!
— Я? Попрекаю? — теперь уже вспылила я. — Да я ни разу за три года тебе не сказала про деньги!
— Не словами! Взглядом! Всем своим видом! — кричал Валентин. — Ты содержишь меня, платишь за студию, покупаешь мне материалы!
— Так это же правда! — всплеснула руками я.
— Вот! — Валентин поднял палец вверх. — Вот оно! А Женя видит во мне мужчину, а не неудачника!
Я замолчала. А что тут скажешь? Что эта самая Женя живет в коммуналке и рада любой работе за пятьдесят тысяч? Что она плакала от счастья, когда я предложила ей убирать мой дом?
— И что дальше? — спросила я устало.
— Я хочу, чтобы ты съехала, — Валентин смотрел в пол. — Мы с Женей хотим быть вместе. Здесь.
Вот тут я истерически расхохоталась.
— Я должна съехать? Из своей квартиры? Ты в своем уме?
— Я имею право на половину! — сказал Валентин, не глядя в глаза. — Мы в браке, это совместно нажитое имущество.
— Валентин, — я перестала смеяться. — Дорогой мой. Я купила эту квартиру до брака. Она записана на меня. Как и машина. Как и дача. Единственное, что у тебя есть — это студия, за которую плачу я.
Он побледнел.
— Но… адвокат сказал…
— Какой адвокат? — я прищурилась.
Повисла тишина. Валентин был похож на партизана, который проболтался на допросе. Но он мне так ничего и не сказал.
В понедельник, пока Валентин спал, я села на кухне и стала ждать Женю. В десять утра раздался звонок в дверь.
— Вика, это я! — услышала я голос Жени. — Открой, у меня руки заняты!
Я открыла. Она стояла с пакетами продуктов, улыбающаяся, румяная с мороза.
— Привет! Я на рынок заскочила, такие помидоры хорошие были! Валентин любит.
— Входи, — я отступила в сторону.
Она прошла на кухню, начала выкладывать продукты. Щебетала о ценах, о погоде, о том, что надо бы окна помыть.
— Жень, — перебила я. — Присядь.
Она замерла. В глазах мелькнуло беспокойство.
— Вика, я не понимаю…
— Ты прекрасно знаешь, о чем я хочу поговорить, — я села напротив. — Так что давай без театра.
Маска слетела мгновенно. Передо мной сидела уже не тихая, забитая женщина, а хищница, готовая к бою.
— Ну и что? — она откинулась на спинку стула. — Он меня любит. По-настоящему.
— Возможно, — сказала я. — Но есть один нюанс.
— Какой?
— Он — нищий художник. Все, что вы с ним собирались делить, — мое. Квартира, машина, деньги — все мое. И ты это прекрасно знала, когда портила мои вещи и вешалась ему на шею. Думала, что займешь мое место?
Женя молчала. Потом усмехнулась:
— А ты думала, я буду вечно прислуживать тебе за копейки? Смотреть, как ты жируешь?
— Пятьдесят тысяч — это не копейки, — сказала я. — И никто тебя не заставлял. Ты сама плакала от счастья.
— От унижения! — выкрикнула она. — Ты меня унизила! Предложила мыть твои полы, как будто… Как будто я ничего больше не стою!
— Я предложила тебе работу, когда ты в ней нуждалась! — напомнила я.
— Ты выставила напоказ свое превосходство! — крикнула Женя.
Я встала.
— Знаешь что, Женя? Забирай его. Забирай Валентина. Снимайте квартиру, живите на твою зарплату! Ах да, у тебя же ее теперь нет. Ну, на его гонорары от продажи картин. Которые, правда, никто не покупает. Посмотрю я, как долго продержится ваша большая любовь.
В этот момент из спальни вышел Валентин. Видимо, он все слышал.
— Собирай вещи, — я даже не посмотрела на него. — У тебя два часа. И оставь ключи.
— Но куда я пойду? — Валентин спросонья потер глаза.
— К Жене в коммуналку, — ответила я. — Или в свою студию. Точнее, в бывшую свою. С завтрашнего дня я расторгаю договор аренды.
— Ты не можешь, — опешил Валентин.
— Могу, — спокойно ответила я. — Договор на мое имя.
Я прошла в гостиную, села на диван. Руки дрожали, но внутри была странная пустота.
Они ушли через час. На прощание Валентин сказал:
— Ты бездушная. Поэтому я и полюбил ее.
— Удачи в коммуналке, — ответила я и закрыла дверь.
Прошло три месяца. Начал звонить бывший, просит простить его и понять — оступился. Даже не знаю, как реагировать🔔
