«Свекровь шлёпнула мою дочь, муж струсил, и я ушла из их дружного ада»
В кухне пахло жареной картошкой с луком и тушёной курицей. Ольга, вытирая руки о фартук, бросила взгляд на часы – уже половина седьмого, скоро придут муж и Катя. Она торопилась накрыть на стол, пока ужин не остыл.
— Галина Петровна, вы уже помыли руки? — вежливо спросила она, наливая компот в стаканы.
Свекровь, сидевшая в кресле с вязанием, даже не подняла глаз.
— А что, я теперь должна отчитываться перед тобой? — буркнула она.
Ольга сглотнула. «Господи, да когда же это закончится?» — подумала она, но вслух ничего не сказала. Терпеть. Надо просто терпеть.
Дверь захлопнулась – это вернулся Алексей с Катей. Двенадцатилетняя девочка, уставшая после тренировки, сразу потянулась к холодильнику.
— Руки помыла? — строго спросила Галина Петровна.
— Сейчас, бабушка… — Катя устало потянулась к крану.
Ольга поставила на стол салат, но свекровь тут же скривилась:
— Опять эту бурду поставила? Алексей терпеть не может огурцы с помидорами вместе!
— Мам, ну что ты… — Алексей устало провёл рукой по лицу. — Всё нормально, Оля, спасибо.
Катя села за стол и потянулась за хлебом, но неловко задела стакан с чаем. Тёплая жидкость разлилась по скатерти.
— Ах ты, неуклюжая! — вскрикнула Галина Петровна и резко шлёпнула девочку по руке.
Катя ахнула, глаза её сразу наполнились слезами.
— Что вы делаете?! — Ольга вскочила, заслонив падчерицу собой.
— Воспитываю! — свекровь фыркнула. — В моё время за такое по губам получали!
Алексей вздохнул и потянулся за салфеткой.
— Ну, мам… Ну, зачем так резко? Катя же не специально.
— Вот потому она и растёт бестолковой, что вы её совсем не воспитываете! — Галина Петровна скрестила руки на груди.
Ольга сжала кулаки. Всё. Хватит.
— Вы не имеете права бить мою дочь, — тихо, но чётко сказала она.
В кухне повисла тяжёлая тишина.
Алексей нервно почесал затылок.
— Оль, ну не драматизируй… Мама просто вспылила.
Ольга посмотрела на мужа, потом на Катю, которая прятала покрасневшую руку.
И поняла: это только начало.
Катя быстро вышла из кухни, смахивая предательские слезы. Ольга хотела пойти за ней, но Галина Петровна резко преградила ей путь.
— Куда это? — свекровь сверлила её ледяным взглядом. — Пусть сама успокоится. А то совсем избаловали.
Алексей, наконец, оторвался от телефона и вздохнул:
— Мама, ну зачем ты так? Она же ребёнок.
— Ребёнок? — Галина Петровна фыркнула. — В её годы я уже коровам хвосты крутила, а она даже чашку держать не умеет!
Ольга больше не могла молчать.
— Даже если она сто кружек разобьёт — это не повод её бить!
Свекровь медленно повернулась к ней, глаза сузились.
— Ой, какая нежная мамочка нашлась! — язвительно протянула она. — А может, это ты её так воспитала? Без руки, без дисциплины?
Алексей поднял руки, пытаясь разнять их:
— Ладно, хватит! Мама, Оля… Давайте просто поужинаем спокойно.
Но Ольга уже не слышала. Всё, что накопилось за эти месяцы жизни под одной крышей со свекровью, вырвалось наружу:
— Вы не имеете права так обращаться с Катей! И вообще — это мой дом, и если вам что-то не нравится, то…
Галина Петровна вдруг резко шагнула вперёд.
— Твой дом? — её голос дрожал от ярости. — Это мой сын квартиру купил! Ты тут вообще никто!
И прежде чем Ольга успела что-то ответить, свекровь резко толкнула её в плечо, так сильно, что та едва удержалась на ногах.
В комнате повисла мертвая тишина.
Алексей замер, глаза округлились.
— Мама… Ты что делаешь?!
Галина Петровна даже не смутилась.
— А что? Сама нарвалась!
Ольга медленно подняла на мужа глаза.
— Алексей… Ты это видел?
Он заёрзал, потупил взгляд.
— Оля, ну… Мама, конечно, не права, но ты же сама её спровоцировала…
Сердце Ольги сжалось.
Он оправдывает её.
Даже сейчас.
Катя, стоявшая в дверях, смотрела на отца с немым ужасом.
— Пап… Бабушка ударила маму…
Алексей нервно провёл рукой по лицу.
— Кать, не драматизируй… Это просто… недоразумение.
Ольга вдруг поняла, что больше не может здесь оставаться.
— Катя, одевайся. Мы уходим.
— Куда это?! — взорвалась свекровь.
— Пока — на прогулку, — холодно ответила Ольга, глядя прямо на мужа. — А там посмотрим.
Алексей наконец осознал серьёзность ситуации.
— Оля, подожди…
Но она уже натягивала на Катю куртку.
Дверь захлопнулась.
Галина Петровна удовлетворённо хмыкнула:
— Наконец-то в доме будет тишина.
Но Алексей впервые за долгое время посмотрел на мать другими глазами.
Хлопнув входной дверью, Ольга и Катя вышли на холодный ночной воздух. Девочка дрожала, но не от холода — её пальцы вцепились в мамину руку так, будто боялись, что та исчезнет.
— Мама… Мы правда не вернёмся? — шёпотом спросила Катя.
Ольга на мгновение закрыла глаза, чувствуя, как по щеке скатывается предательская слеза.
— Нет, солнышко. По крайней мере, не сейчас.
Она достала телефон и набрала номер родителей.
Тем временем в квартире царила гнетущая тишина. Алексей стоял у окна, сжимая в руках стакан с недопитым чаем.
— Ну и что ты расквасился? — буркнула Галина Петровна, усаживаясь в кресло. — Сама виновата, раздула из мухи слона!
Алексей медленно повернулся.
— Мама… Ты ударила мою жену.
— А она меня довела! — свекровь махнула рукой. — Да и вообще, невестки нынче совсем распустились. В наше время…
— Хватит! — неожиданно резко оборвал её Алексей.
Галина Петровна замерла, глаза округлились от неожиданности.
— Ты… ты на меня кричишь?!
Алексей глубоко вдохнул, пытаясь унять дрожь в голосе.
— Я не кричу. Я просто наконец понял. Ты всегда была такой — и с отцом, и со мной. Но Оля и Катя… они не должны терпеть это.
Свекровь побледнела, затем губы её искривились в злой усмешке.
— Ну конечно! Женщина, с которой ты живёшь три года, оказалась важнее родной матери!
— Ты сама всё испортила! — голос Алексея сорвался. — Я годами закрывал глаза, но сегодня… сегодня ты перешла черту.
Он схватил ключи и направился к выходу.
— Куда это?! — вскрикнула Галина Петровна.
— Исправлять то, что ты сломала.
Дверь захлопнулась.
Ольга сидела на кухне у родителей, сжимая в руках кружку с чаем, который уже давно остыл. Катя, измотанная слезами, уснула в соседней комнате.
Раздался звонок в дверь.
— Оля… — на пороге стоял Алексей. Его лицо было бледным, глаза красными. — Можно поговорить?
Она молча кивнула.
— Я… я не знаю, что сказать. Ты права. Всё это время я был слеп. — он опустил голову. — Но я готов всё изменить. Мама… она уедет. Сегодня же.
Ольга вздохнула.
— А что изменится, Алёш? Даже если она уедет… Ты ведь всё равно будешь винить меня. Говорить, что я «разлучила тебя с матерью».
— Нет! — он резко поднял голову. — Я понял, что семья — это ты и Катя. А мать… она должна научиться уважать мои границы.
Ольга долго смотрела на него, затем медленно покачала головой.
— Покажи это не словами, а делом. Тогда… тогда мы, возможно, попробуем снова.
Алексей кивнул.
— Хорошо. Я вернусь, когда всё исправлю.
Этой же ночью Галина Петровна, хлопая дверями, собирала вещи под недовольное бормотание:
— Ну и живи со своей «новой семьёй»! Увидишь, как они тебя «любят» без материнской заботы!
Алексей молча наблюдал за этим, впервые за долгие годы чувствуя… облегчение.
Прошла неделя.
Галина Петровна уехала в свою старую квартиру на окраине города, но её присутствие всё ещё витало между Ольгой и Алексеем, как тяжёлый запах гари после пожара.
Ольга с Катей оставались у её родителей. Алексей звонил каждый день, но разговоры были короткими, натянутыми.
«Как Катя?»
«Нормально»
«Может, встретимся?»
«Пока не время.»
Однажды вечером, когда Ольга мыла посуду, её мать осторожно положила руку ей на плечо.
— Дочка, ты не можешь так вечно сидеть здесь. Нужно либо прощать, либо…
— Либо разводиться? — Ольга горько усмехнулась. — Я знаю.
В этот момент зазвонил телефон. Алексей. Опять.
Но на этот раз его голос звучал иначе.
— Оль… Катя в школе?
— Да, уроки до трёх.
— Поехали куда-нибудь. Только мы двое. Надо поговорить.
Они сидели в маленьком кафе, где когда-то познакомились. Алексей нервно крутил в руках бумажную салфетку.
— Я записался к психологу, — неожиданно сказал он.
Ольга подняла глаза.
— К… психологу?
— Да. Понял, что сам не разберусь. Почему всегда оправдывал мать, почему не мог тебя защитить…
Он достал телефон, открыл переписку с Галиной Петровной и положил аппарат перед Ольгой.
— Я написал ей, что пока не готов общаться. Что мне нужно время.
Ольга молча прочитала сообщения. Галина Петровна в ответ разразилась гневной тирадой: «Значит, так? Жена оказалась важнее матери? Ты пожалеешь об этом!»
— Она не изменится, — тихо сказала Ольга.
— Но я могу измениться, — твёрдо ответил Алексей. — Если… если ты дашь мне шанс.
Ольга долго смотрела в его глаза. Впервые за много месяцев она увидела там не растерянность, а решимость.
— Хорошо — наконец сказала она. — Но есть условия.
Условия были простыми:
1. Галина Петровна не появляется в их доме без обоюдного согласия.
2. Алексей продолжает терапию.
3. Если что-то подобное повторится — Ольга уходит окончательно.
Алексей согласился на всё.
Когда через два дня Ольга с Катей вернулись домой, квартира казалась чужой. Но в воздухе уже не пахло напряжением.
Катя осторожно спросила:
— А бабушка больше не придёт?
Алексей присел перед дочерью на корточки.
— Придёт. Но только если ты сама захочешь её видеть. И если она будет вести себя… по-человечески.
Катя задумалась, потом кивнула.
— Ладно. Но если она опять…
— Тогда я сам её выведу, — твёрдо сказал Алексей.
Ольга, стоявшая в дверях, почувствовала, как что-то тёплое разливается у неё в груди.
Может быть, не всё потеряно.
Прошёл месяц.
Галина Петровна несколько раз звонила, но Алексей был непреклонен: «Нет, мама, мы не готовы к встрече. Да, я серьёзно. Нет, это не Олина вина.»
Однажды Ольга застала мужа за чтением книги о токсичных родителях. В тот вечер они разговаривали до утра.
А ещё через неделю Катя неожиданно сказала:
— Может, позовём бабушку в кафе? Только ненадолго.
Ольга и Алексей переглянулись.
— Хорошая идея, — осторожно сказал Алексей. — Но если что — мы сразу уйдём.
Катя уверенно кивнула.
Когда Галина Петровна вошла в кафе, её взгляд был настороженным. Но, увидев внучку, она вдруг улыбнулась — по-настоящему, без привычной кривизны губ.
— Катюша… Ты выросла.
Ольга глубоко вдохнула и подвинула стул.
— Садитесь, Галина Петровна. Давайте попробуем… начать сначала.
