Иван Егорович был экономным. Всю жизнь прожив в деревне, имея невысокую зарплату, привык он скромно тратить деньги, и трудился с женой Марьей на своём участке, имея практически всё своё: и мясо, и яйца, и овощи, и ягоды. А Маша и по лесам много ходила с соседкой, сушила белые грибы вдоволь на зиму, детей ими обеспечивала. Дети их жили в областном центре, и лишь в отпуск приезжали к ним в деревню, и на праздники.
Иван Егорович умудрялся даже откладывать на сберкнижку кое- какие средства, накопил на подержанную машину, и выдал замуж дочь, и сына женил, сыграв две приличные свадьбы.
Но сколько ни просила Марья провести воду в дом, чтобы жить с удобствами, как некоторые соседи в их деревне, но Иван всё откладывал. Сам носил воду, колол дрова, возился со скотиной, хотя уже и на пенсию давно вышел, и было ему уже семьдесят пять лет.
Дети не раз предлагали родителям помощь, чтобы, наконец, сделать их быт более комфортным, но Иван Егорович не мог себе и представить, чтобы взять от детей и внуков материальную помощь, и свои оставшиеся деньги не решался потратить. А вдруг понадобятся на лечение или ещё что?
Так он объяснял своей Маше и дожил до инфаркта. Упал возле сарая перед самым Новым годом, и хорошо, что ещё мороз был небольшой и скоро жена его хватилась, и вызвала неотложку.
Приехала бригада медиков быстро, сразу поняли, что дело плохо, и увезли в городскую больницу Ивана. Маша плакала, охала так, что и ей пришлось пить успокоительное, но на следующий день после отъезда мужа, она перетащила своих кур к соседке, дала распоряжения насчёт кошек и всякого корма, и уехала в город ухаживать за Ваней.
Жить поселилась Маша у своей старшей городской сестры Валентины, которой уже исполнилось семьдесят семь лет. Квартира родителей, доставшаяся двум сёстрам: Вале и Маше так и числилась за ними. Маша только в юности вышла замуж в деревню, а Валя прожила в городе, тоже учительствовала, как и Маша, и жила одна, вдовая, имея дочь в столице.
Редко навещали сестёр их дети. Другая жизнь в больших городах. Некогда: работа, заботы, дети. Да и сами сёстры не часто встречались. Валентина долго работала и после выхода на песнию, и лишь летом гостила у Вани и Маши, и то не больше двух недель. А им и вовсе некогда было отлучаться из дома: хозяйство.
А вот теперь, когда Иван серьёзно заболел, Маша быстро нашла помощь от соседей, и стала ухаживать за мужем. Жила она в своей комнате у сестры, и каждый день навещала Ивана, помогала ему оправиться, поддерживала, носила домашнюю еду, которую он любит, и даже убиралась в палате.
Вале тоже досталась теперь доля внимания от младшей сестры. Маша взяла на себя готовку, и ели они все с одного стола, а готовила Маша прекрасно.
Иван понемногу поправлялся, а врачи настояли на полном обследовании, решив лечить и его гипертонию, и другие накопившиеся болячки.
— Ведь он какой? – рассказывала Марья сестре, — и себе снег почистит во дворе, и к старой соседке идёт помогать. Та у нас одна осталась, так он ей и воды принесёт, и дров. Всё жалел бабушку, а сам вот и свалился с сердцем. Хорошо ещё, что не так сильно, но о скором возвращении домой нет и речи. Будет наблюдаться в больнице всю зиму и восстанавливаться.
— Мне хоть и стыдно такое говорить, но я рада, что вы со мной рядом. Так хорошо с тобой, Маша, как в детстве! – улыбалась Валя, — пусть только Иван скорее поправляется, чтобы его жизни ничего не угрожало.
Когда мужу стало чуть получше, и не нужно было сидеть в его палате почти весь день, Маша стала приходить к нему не так рано, он сам уже ходил и обслуживал себя, а врачи обещали его скоро выписать.
Иван то и дело заговаривал о деревне, расстраивался, что Маше пришлось дом бросить, но она отвечала:
— Ты мне дороже куриц. Ведь у нас и не так много живности осталось в последний год. Так что сперва поправься как следует, зиму мы тут пересидим около врачей, а уж как весна подойдёт, так и уедем домой.
Дети Ивана и Маши настаивали на проведении воды в дом теперь категорически. Они несколько раз посещали отца и говорили с ним серьёзно так, что отец согласился на все их условия.
Валя тоже так привыкла к сестре и Ване, они ладили и было им втроём даже веселее. Маша на выходные уезжала в деревню, чтобы протопить там как следует печи, перемыть полы, и навестить соседку.
Иван рвался тоже ехать с ней, но Маша каждый раз обещала взять его в следующие выходные, а сама всё откладывала возвращение мужа, так боялась повторения приступа.
— Эх, — грустил Иван, оставаясь с Валентиной, — была раньше у нас деревня многолюдная, а теперь не больше двух с половиной десятков домов осталось. И почему не едут люди к нам жить? Так ведь хорошо, особенно летом…
— Да, вот и мы с Машей об этом всё говорим, — кивала Валя, — она ведь такая работящая! Придёт от тебя из больницы, поест и выходит во двор снег чистить у подъезда, а соседи останавливаются, про Ваню спрашивают, разговоры у них про житьё в деревне, и кажется, она уже две пары к вам на дачи уговаривает ехать летом.
— Верно, есть у нас свободные дома, и неплохие! – обрадовался Иван, — так что они сказали? И правда поедут?
— Да не просто поедут, а уже и купить хотят, потому как ездили даже вместе с Марьей смотреть, — ответила Валя, — вот чудно было бы, чтобы появились новые соседи в деревне! Да ещё и свои, знакомые!
— Вот меня Маша блюдёт, ругает, а сама работящая, не может без дела и часа посидеть, а ведь ей почти семьдесят, — вздохнул Иван Егорович, — так, а ты чего тут в городе сидишь? Почему сама не переезжаешь? Дом у нас большой, дети удобства решили делать. Я согласие дал.
— Ты мои мысли прочитал. Мы уже с Машей уговорились: квартиру эту жильцам сдадим, а я к вам перееду. Уж если надоем, так снова вернусь в город, тут буду одна век доживать… — сказала Валя.
— Нечего тут одной сидеть. Мы ладим. А деньги лишними не будут. Действительно ремонт сделаем и будет не хуже, чем в городе, — улыбнулся Иван Егорович.
В апреле уже втроём они приехали в деревенский дом.
Иван дал обещание жене следить за своим здоровьем, и не хвататься за всю работу подряд как молодой. А с мая у них уже начался ремонт. Сын их взял отпуск и приехал руководить проводкой коммуникаций. После его отпуска его сменил зять с дочкой, и так, за лето всё было сделано.
Теперь дом был с газовым отоплением при наличии печей, которые решено было оставить на всякий случай. Новый санузел блестел плиткой в душевой кабинке, и всё было как в городе, чему особенно радовались сёстры.
Куры и кошки разгуливали по двору, как и прежде. Иван Егорович собирал урожай, который сажали весной дочка с зятем, не подпуская отца к огороду.
Валентина тоже старалась помогать. Она собирала ягоды, сидя на маленькой скамеечке возле куста, варила в летней кухне варенье, взяла на себя теплицу и уход за курами.
— Эй, а мне-то что делать? Уж совсем вы меня отстранили от всего, — в шутку сердился Иван.
— А ты у нас как был, так и остаёшься председателем колхоза! – улыбалась жена, — проверяй ходи. Вот твоя работа, да к обеду не опаздывай.
Маша любила огород и старалась всё делать сама, но дочка теперь чаще стала ездить и помогать матери на грядках, боясь за её здоровье тоже. Так семья стала чаще встречаться, многолюднее стали вечерние посиделки за чаем в беседке, и теплее на душе родителей.
Деньги от сдачи квартиры, хоть и не большие, но были подмогой в рационе пенсионеров. А когда приезжали и внуки, то Маша с Валентиной старались накрыть стол получше, приготовить что-то повкуснее.
Соседи из города, действительно приехали на лето в деревню. Две семейные пары пенсионного возраста обихаживали свои дома, выращивали в огородах капусту, картошку и зелень, и частенько приходили вечерами посидеть на лавочке у дома Ивана и Марьи.
Люди делились опытом по выращиванию разных культур, вспоминали прежнее время, своих родителей, своё детство, и порой такие разговоры заканчивались даже анекдотами и шутками – так поднималось настроение от встречи.
Иван Егорович чувствовал себя неплохо, и теперь старался не пугать свою Машу и детей.
— Когда лежал в больнице, то понял, как она меня любит, — рассказывал он полушёпотом старику – соседу. Даже и не думал, что она так переживать станет. За неё мне боязно стало – не хватил бы инфаркт её. Так не ней лица не было. Вот такие дела…
— Повезло тебе с супругой, — кивнул сосед, — не каждому удаётся найти свою половинку. А вы – два сапога пара! Ты её бережёшь, а она – тебя. Да сестрица у вас прижилась, что тоже неплохо. Три пенсии, это не две. Молодцы, что скооперировались. Действительно – колхоз!
Так говорили в деревне про семью Вани. А он с большей нежностью теперь смотрел на жену, с уважением – на её сестру Валю, которая стремилась быть всегда в хорошем настроении, и помогать и в доме, и во дворе по мере сил.
Удивительно, но прожили так родные ещё долгие годы. Минули их серьёзные болезни, приступы и эпидемии. Жили они в деревне почти безвыездно, за исключением только, когда Ивану нужно было проведать врачей и жильцов на квартире.
А дети их сколько раз упрекали, что не согласились они раньше на удобства из-за своей экономии и скромности, и привычки жить по старинке… Но старики не сердились, а ставили чайник и усаживали родных гостей за стол, доставая из подпола земляничное варенье.
