Квартира не семейная. Квартира моя. Лично моя

Квартира не семейная. Квартира моя. Лично моя

— Ты издеваешься надо мной? — Костя швырнул ключи на обувную тумбочку с такой силой, что они с грохотом свалились на пол.

— Что опять не так? — Лена невозмутимо резала лук на кухне.

Масло на сковородке зашипело, заглушая тяжелые шаги мужа по коридору. Костя влетел на кухню, на ходу стягивая куртку.

— Я захожу в ванную руки помыть, — начал он на повышенных тонах.

— А там на полке, где Светин дорогой уход стоял, теперь стакан с вставной челюстью плавает! Это вообще нормально?

Лена смахнула нарезанный лук с доски.

— Это мамин стакан, — спокойно ответила она.

— Ей так удобно. Утром быстро достала, сполоснула и надела. Не в спальню же ей его носить.

— А Светочке теперь куда свои баночки ставить? — Костя всплеснул руками, глядя на жену так, словно она совершила преступление.

— Она их еле на край раковины приткнула. Чуть не разбила половину. А там сыворотки дорогущие!

Лена вытерла руки вафельным полотенцем. Повернулась к мужу.

— Светочке, Костя, двадцать восемь лет. Если она переживает за свои сыворотки, пусть купит себе косметичку.

— Или снимет квартиру, где у нее будет своя личная полка в ванной.

В коридоре послышались шаги. На кухню вплыла Света. На ней был розовый велюровый костюм, купленный явно не на распродаже. Глаза под густыми нарощенными ресницами покраснели и блестели от слез.

— Кость, я так больше не могу, — капризно протянула золовка, кутаясь в кофту.

— Я всю ночь глаз не сомкнула. Эта ваша раскладушка на балконе скрипит от каждого вздоха. У меня спина отваливается, мне даже сидеть больно.

— Лена, это уже перебор, — Костя встал рядом с сестрой, скрестив руки на груди в защитной позе.

— Ты зачем мать привезла? Мы же нормально жили. Тихо, мирно. Всем места хватало.

Лена усмехнулась. Слово «нормально» в лексиконе мужа имело очень странное значение.
— Нормально мы жили полгода назад, — напомнила она, глядя мужу прямо в глаза.

— До того, как твоя сестра приехала к нам на две недели. Перекантоваться, пока работу не найдет.

— Я работу искала! — тут же возмутилась Света, топнув ногой в пушистом тапке.

— И как успехи? — прищурилась Лена.

— Судя по новым ресницам, свежему маникюру и доставкам еды, работа нашлась. Только вот за коммуналку ты ни разу не скинулась.

— И продукты из холодильника таскаешь исправно. Я вчера кусок мяса на ужин отложила, а ты его с подружками под вино запекла.

Света театрально ахнула, прижав руку к груди.

— Ну это же сестра! — Костя завел свою старую песню, которую Лена слушала последние шесть месяцев.

— У нее сложный период в жизни. Мужик бросил, из квартиры попросил. У нее депрессия, стресс! Мы семья, мы должны помогать.

— А ты свою мать притащила просто назло. Чтобы Свету выжить.

— Не назло, — Лена вернулась к плите и взяла лопатку, помешивая поджарку.

— Маме в деревне тяжело одной зимой. Печку топить, снег чистить. Суставы уже не те. Пусть у нас поживет. Тем более, место есть.

— Где место? — взвизгнула Света так, что кот, дремавший на подоконнике, недовольно спрыгнул на пол.

— Она мой диван заняла! Я в гостиной полгода спала, я там привыкла.

— Там мои вещи в шкафу лежат. Вообще-то мне переодеваться неудобно, когда там чужой человек сидит и вяжет!

Полгода назад Света действительно позвонила брату в слезах. Платить за съемную квартиру после расставания с парнем было нечем. Лена тогда вошла в положение. Согласилась на пару недель.

Но прошло два месяца, потом четыре. Золовка обжилась. Раскидала свои вещи по всей квартире, начала занимать ванную по полтора часа каждое утро.

А Костя только отмахивался от претензий жены. Просил потерпеть, ведь «девочке нужно прийти в себя».

Девочка приходила в себя на деньги Лены.
— Ничего, Света, — ровным голосом ответила Лена, не отрываясь от готовки.

— Раскладушка на утепленном балконе — тоже спальное место. Зато за аренду платить не надо.

— Я не буду там спать! — золовка скрестила руки на груди, отвернувшись от окна.

— Там дует от рамы. И вы завтракать в семь утра претесь на кухню, чашками звените. Никакой личной жизни!

Из коридора послышалось шарканье. На кухню заглянула Нина Павловна. Мать Лены выглядела бодрой, румяной, в своем любимом цветастом халате.

— Ой, а вы чего тут раскричались? — миролюбиво спросила теща, протискиваясь к чайнику.

— Костик, ты с работы голодный? Лена, накорми мужа-то. А то стоит красный весь, надрывается. Давление подскочит.

— Нина Павловна, — Костя попытался придать голосу строгость, хотя перед тещей всегда немного робел.

— Вы вообще надолго к нам? У нас квартира не резиновая.

— Да как дочка скажет, — теща неопределенно пожала плечами, наливая себе заварку.

— Я тут человек маленький, с краю постою. В гостиной диван хороший, телевизор большой. Мне много ли надо? Старушке только покой нужен.

Света громко фыркнула, закатив глаза.

— Какой покой? — золовка ткнула пальцем с идеальным френчем в сторону пожилой женщины.

— Вы в шесть утра встаете и начинаете кастрюлями греметь на весь дом! Мне Костя обещал, что я тут буду жить спокойно.

— Света по ночам в телефоне сидит, — подхватила Нина Павловна, ничуть не смутившись выпада золовки.

— Хихикает там с кем-то в темноте, экран на всю комнату светит. А днем дрыхнет до обеда. Работящая девка, ничего не скажешь.

Золото, а не работник.
Костя густо покраснел. Конфликт двух женщин на его территории выводил его из равновесия.

— Так, всё! Хватит! — муж с силой хлопнул ладонью по столу, заставив чашки звякнуть.

— Лена, давай решать вопрос по-взрослому. Света тут жила до твоей мамы. У нее устоявшийся быт. Это нечестно — выгонять ее на раскладушку.

— Пусть Нина Павловна обратно едет в свою деревню. Мы ей денег дадим на дрова и на помощника.

Лена облокотилась о столешницу, внимательно разглядывая мужа.

— Каких денег, Костя? Из каких запасов? — поинтересовалась она обманчиво тихим голосом.

— Ты за полгода ни копейки на счет не отложил. Все твои свободные деньги на «Светочку» уходят.

— То ей сапоги зимние нужны, потому что в старых стыдно на собеседования ходить. То на курсы какие-то по продвижению.

— Я отдам! — выкрикнула Света из-за спины брата.

— С первой же зарплаты всё верну, до копейки!

— Когда? — Лена в упор посмотрела на золовку. — Когда рак на горе свистнет? Или когда курсы закончатся?

В кармане у Кости завибрировал телефон. Он торопливо достал аппарат, посмотрел на светящийся экран и мученически поморщился.

— Мама звонит, — виновато буркнул он, собираясь сбросить вызов.

— Ответь! — немедленно потребовала Света, хватая брата за рукав.

— И на громкую ставь. Пусть мама послушает, как тут со мной обращаются в родном доме.

Костя обреченно вздохнул и нажал зеленую кнопку.

— Сыночек! — раздался из динамика резкий, властный голос свекрови, от которого Лена всегда внутренне подбиралась.

— Это что там за новости мне рассказывают? Мне Светочка звонит в слезах, слова сказать не может.

— Говорит, Ленка свою мамашу из деревни притащила и девчонку из комнаты выживает?

— Здрасьте, Маргарита Ивановна, — громко и четко сказала Лена, наклонившись к телефону.

На том конце провода возникла короткая, тяжелая заминка. Свекровь явно не ожидала публичного разговора.

— Здравствуй, Лена, — тон свекрови мгновенно стал ледяным, как зимний ветер.

— Раз уж ты стоишь рядом и греешь уши. Вы что там устроили за цирк? Девчонку на холодный балкон выгнали! У вас совсем совести нет?

— Ей есть где спать, — коротко ответила Лена. — В квартире тепло.

— На раскладушке? — искренне возмутилась свекровь, и динамик зашуршал от ее возмущенного дыхания.

— У нее спина больная с детства! Костя, ты почему молчишь, как воды в рот набрал? Ты в доме мужик, хозяин или кто?

Костя переминался с ноги на ногу, стараясь не смотреть ни на жену, ни на сестру.

— Выстави эту деревенскую бабку, — продолжала напирать Маргарита Ивановна.
— У нас в семье так не принято — стариков на голову молодым сажать. У нее свой дом есть, пусть там порядки наводит.

Нина Павловна у плиты тихо хмыкнула, но благоразумно промолчала, с интересом наблюдая за развитием событий.

— Мам, ну мы тут сами разбираемся потихоньку… — промямлил Костя, утирая испарину со лба.

— Чего тут разбираться?! — голос свекрови сорвался на визг.

— Квартира семейная! Вы в браке живете. Света имеет полное право там находиться, пока на ноги не встанет.

— А твою тещу никто не звал. Пусть Ленка ей билеты покупает на вечерний поезд и отправляет обратно к курам.

Лена вытерла руки, подошла вплотную к мужу и забрала у него телефон.

— Маргарита Ивановна. Вы, кажется, забыли одну маленькую, но очень важную деталь, — ровно произнесла она в микрофон.

— Какую еще деталь? — насторожилась свекровь.

— Квартира не семейная.

Лена сделала паузу, наслаждаясь моментом.

— Квартира моя. Лично моя.

Света перестала всхлипывать. На кухне повисла такая тишина, что было слышно, как тикают настенные часы над холодильником.

— Что значит — твоя? — голос свекрови заметно дрогнул, растеряв весь свой командирский напор.

— То и значит. Я ее купила за два года до того, как мы с вашим сыном дошли до ЗАГСа.

— И ипотеку я закрывала сама, со своих премий. Костя тут даже не прописан. У него временная регистрация.

Света резко повернулась к брату, широко распахнув накрашенные глаза.

— Кость? Это правда? — прошептала она.

Костя смотрел исключительно в пол. Он никогда не говорил матери и сестре, что живет на территории жены. Ему было стыдно признаться, что он пришел на всё готовое.
Хотелось казаться успешным добытчиком, хозяином положения в глазах родственников.

— Ну… да, — с трудом выдавил из себя муж, ковыряя носком ботинка линолеум.

— По документам квартира Лены. Но мы же семья! Мы же бюджет вместе ведем!

— Вот именно, — жестко отрезала Лена, возвращая ему телефон.

— Семья. И именно поэтому я полгода терпела твою сестру.

— Я кормила ее, убирала за ней грязную посуду. Ждала, пока у нее совесть проснется и она хоть хлеба к ужину купит.

Лена перевела тяжелый взгляд на золовку. Та инстинктивно вжала голову в плечи.

— Не проснулась. Света. У тебя есть ровно одна неделя, чтобы найти себе жилье. Любое. Комнату, хостел, квартиру с подружками.

— Ты меня выгоняешь? — ахнула золовка, прикрыв рот ладонью.

— Я даю тебе неделю на сборы. Это гораздо больше, чем ты заслуживаешь после всего, — спокойно ответила Лена.

— А моя мама остается здесь. На моем любимом диване. В моей собственной квартире.

Из динамика телефона послышалось тяжелое, прерывистое дыхание свекрови.

— Костя! — наконец крикнула Маргарита Ивановна, придя в себя.

— Собирай вещи немедленно! Мы этого унижения терпеть не будем. Возвращайся домой, к матери.

— И сестру забирай. Пусть эта грымза одна живет со своей мамашей, раз такая умная!

— Мам, ну куда я поеду на ночь глядя… — жалобно протянул Костя, явно не готовый к радикальным шагам.

— Мне до работы от вас два часа по жутким пробкам добираться. Я уволиться должен?

— Значит, терпишь унижения за квадратные метры? Тряпка! — выплюнула свекровь и бросила трубку.
Пошли частые короткие гудки. Света закрыла лицо руками и, громко всхлипывая, выбежала из кухни. В коридоре хлопнула дверь ванной.

Костя остался стоять посреди кухни. Вся его напускная уверенность испарилась без следа.

— Лен, ну ты жестко с ними, — тихо сказал он, стараясь не смотреть жене в глаза.

— Могла бы как-то помягче сказать, без скандала. Мама теперь с микроинфарктом сляжет.

— Помягче я полгода пробовала. Разговоры заводила, намекала. Вы не понимаете мягко, — Лена вернулась к плите и выключила газ.

— Мойте руки. Садитесь ужинать. Картошка с мясом готовы.

Нина Павловна, всё это время молча стоявшая у окна, подошла к зятю и ободряюще похлопала его по опущенному плечу.

— Да ты не переживай так, Костик, — ласково, с едва уловимой деревенской хитринкой сказала теща.

— Я же не навечно тут прописалась. Месяцок-другой погощу, город посмотрю, по врачам пройдусь.

— Завтра вот пирожков напеку с утра пораньше. С капустой, как ты любишь. Всё хорошо будет.

Костя обреченно кивнул, стянул куртку до конца и молча поплелся мыть руки.

Прошел месяц.

Света съехала ровно через неделю, день в день. Костя всё-таки занял ей кругленькую сумму из своей заначки на первый месяц аренды тесной однушки.

Лена об этом знала, но скандалить из-за денег не стала. Она воспринимала эту сумму как единоразовую плату за свое душевное спокойствие и возвращение контроля над домом.

В квартире снова стало тихо и уютно. Никто не занимал ванную по два часа ради укладки. Никто не оставлял грязные кружки с недопитым вином на подоконниках в гостиной.

Нина Павловна, убедившись, что золовка точно не вернется на насиженное место, начала собирать свою объемную клетчатую сумку.

— Тяжело мне в городе, Леночка, — жаловалась мать, аккуратно складывая вязаные кофты.

— Воздух тут спертый, выхлопными газами пахнет. Соседи сверху шумные, лифт гудит ночами.

— Поеду я к себе, на грядки. Там у меня рассада скоро подойдет, дел невпроворот. А вы уж тут сами хозяйничайте.

Костя лично, с явным облегчением, отвез тещу на вокзал и посадил в вагон. Домой он вернулся довольный, принеся большой шоколадный торт к чаю.

Про Свету в их доме больше никто не говорил — тема стала негласным табу.

Маргарита Ивановна до сих пор демонстративно не звонила невестке, смертельно обидевшись за выставленную за дверь дочь и задетую гордость.

Лену этот факт устраивал более чем полностью.