Кормила «нищую» соседку, пока не увидела её цены на торты
— Тонечка, выручай, капелюшечку муки не хватает, а то пенсия только в четверг!
За дверью раздался скрипучий, жалобный голос.
Тоня присела на пуфик в прихожей и посмотрела на замок. Открывать совершенно не хотелось. На площадке стояла Анфиса Игнатьевна, соседка из шестьдесят четвёртой квартиры. Сухонькая старушка в вечном сером пуховом платке на плечах.
Полгода назад она впервые постучалась одолжить соли. Потом понадобился десяток яиц. Потом пачка сливочного масла.
— Я же отдам, девочка моя, — причитала соседка каждый раз, заглядывая в глаза.
— Да ладно вам, Анфиса Игнатьевна, какие счеты.
Тоня отдавала. Ей было искренне жалко пенсионерку. Сама Тоня работала бухгалтером в районной поликлинике, получала немного, крутилась как могла, но на еду хватало. А тут одинокая пожилая женщина. Платежки за коммуналку растут каждый месяц, лекарства в аптеках нынче дорогие. Как тут не войти в положение.
Тоня провернула ключ и приоткрыла дверь.
— Доброе утро, — невозмутимо поприветствовала она.
В руках соседки была пустая эмалированная кружка со сколотым краем.
— Здравствуй, спасительница ты моя, — Анфиса Игнатьевна привычно сложила губы бантиком.
— Что на этот раз?
— Мукички бы. Прямо на донышко.
Старушка переступила с ноги на ногу и виновато заглянула Тоне за плечо.
— Хотела оладушек напечь, порадовать себя старуху к полднику.
— Сунулась в шкафчик, а пакет-то пустой.
— В магазин бежать ноги не несут, суставы крутит с самого утра. Выручишь?
Тоня молча кивнула.
Она сходила на кухню, достала из шкафа бумажный пакет, зачерпнула щедрую горсть пшеничной муки и высыпала в соседскую кружку.
— Спаси-и-ибо, — протянула соседка, пряча кружку под платок.
— Дай бог тебе здоровья, Тонечка. Я с пенсии обязательно занесу.
— Прямо вот в четверг получу на почте и сразу куплю.
— Пеките на здоровье, — сухо ответила Тоня.
Дверь закрылась.
Днем на работе Тоня сидела в бухгалтерии поликлиники и сводила квартальный отчет. Напротив за столом хрустела яблоком ее коллега Галя — женщина пробивная и острая на язык.
— Опять твоя бабка приходила? — поинтересовалась Галя, глядя поверх очков.
— Утром заходила. Муки попросила.
— А ты и рада стараться.
Галя отложила огрызок на салфетку и громко щелкнула мышкой.
— Я тебе поражаюсь, Антонина. Ты цены в магазинах видела?
— Масло сливочное видела сколько стоит? А яйца отборные?
— Ты сама себе сапоги третью зиму купить не можешь, зато соседку кормишь от пуза.
— Галь, ну нельзя же так, — Тоня поморщилась и отодвинула клавиатуру.
— Бабка еле концы с концами сводит. У нее пенсия копеечная.
— Копеечная? Ну-ну.
Коллега усмехнулась и подалась вперед, опираясь локтями о стол.
— Я твою Анфису Игнатьевну на выходных на рынке видела.
— Она у мясника вырезку говяжью брала. Такую, какую мы с тобой только по большим праздникам покупаем.
— А ты продолжай ей бесплатную доставку продуктов на дом устраивать.
Тоня отмахнулась от коллеги. Мало ли кого Галя там на рынке видела. Обозналась, скорее всего. Анфиса Игнатьевна на прошлой неделе плакала, что кашу нечем заправить.
Вечером Тоня вернулась домой. На кухне уже сидела ее дочь Ира, приехавшая на выходные из областного центра. Она нарезала сыр на доске и не отрывалась от экрана телефона.
— Привет, мам.
— Привет. Как доехала? Пробки большие были на трассе?
— Терпимо. Мам, иди-ка сюда.
Ира отложила нож и развернула телефон экраном к матери.
Тоня подошла ближе и прищурилась. Это была страница ВКонтакте. В самом верху красовалась цветастая вывеска с надписью: «Домашние тортики от бабули Анфисы. С любовью и душой».
— И что это? — Тоня не сразу поняла суть.
— А это, мам, бизнес нашей нищей соседки.
Ира пролистала страницу вниз. Десятки профессиональных фотографий. Пышные бисквиты, многоярусные медовики, румяные наполеоны. Все богато украшены завитками крема, свежими ягодами, шоколадной крошкой. Под каждым фото — восторженные комментарии покупателей.
— Вот, смотри прайс, — Ира ткнула пальцем в экран.
— Торт на заказ — кругленькая сумма за килограмм.
— Запись, между прочим, на две недели вперед забита. Предоплата пятьдесят процентов на карту.
Тоня оперлась о столешницу. В груди появилось неприятное, тянущее чувство.
— Подожди. Она же торты печет?
— Печет, мам. Еще как печет. На весь район, видимо.
— А яйца у меня берет. И сахар. И масло сливочное…
— Бинго! — Ира хлопнула ладонью по столу.
— Зачем покупать дорогие ингредиенты, если можно доить жалостливую соседку из шестьдесят третьей квартиры?
— Чистая прибыль. Никаких затрат на сырье.
Тоня опустилась на табуретку.
Одно дело — отрывать от себя последнее ради благого дела и помогать нуждающемуся. Совсем другое — быть бесплатной оптовой базой для чужого процветающего бизнеса. Анфиса Игнатьевна не просто просила, она виртуозно давила на жалость, выдумывала болезни, разыгрывала целый спектакль с больными ногами.
А Тоня верила.
— Я ей сейчас устрою оладушки, — Тоня порывисто встала из-за стола.
— Сядь, — осадила её дочь.
— Пойдешь скандалить в подъезд?
— Пойду и выскажу всё в лицо! Пусть вернет всё, что выклянчила!
Ира покачала головой и заблокировала телефон.
— Бесполезно, мам.
— Она скажет, что ты всё выдумала. Или заявит, что это её внучатая племянница страницу ведет, а она просто для фото позировала.
— Ты ничего не докажешь, только нервы себе вымотаешь. А она еще и по соседям раструбит, какая ты скандалистка.
— И что теперь делать? Проглотить это?
— Просто перестань давать. Захлопывай дверь перед носом.
Тоня посмотрела на пустой пакет из-под муки на кухонном гарнитуре.
— Нет, Ирочка. Отказывать в лоб — это слишком просто. Она найдет другую дурочку в подъезде.
На следующий день дочь уехала обратно в город. А Тоня, вернувшись с работы, достала из дальнего навесного шкафчика плотный целлофановый сверток.
Месяц назад зять Иры привез из командировки в Абхазию гостинцы: банку аджики и большой пакет молотого красного перца. Перец был не просто острым — он был термоядерным. От одной крошечной щепотки тарелка безобидного борща превращалась в кипящую лаву.
Тоня высыпала остатки муки из магазинного пакета в глубокую стеклянную миску. Затем щедро, не жалея, вывалила туда половину абхазского перца.
Смесь приобрела едва уловимый, очень бледный розоватый оттенок. Тоня тщательно всё перемешала кондитерским венчиком, добиваясь однородности. Затем аккуратно пересыпала заряженный состав обратно в бумажный пакет и загнула края.
Ждать развязки пришлось недолго.
В среду утром, перед самой сменой Тони, в дверь снова поскреблись. Тоня одернула домашний кардиган и открыла.
На пороге стояла Анфиса Игнатьевна. В руках — всё та же неизменная кружка.
— Тонечка, здравствуй, дорогая.
— Доброе утро.
— Мне бы муки, девочка. Совсем пустая полка, представляешь?
— А ко мне племянники обещали заглянуть. Надо угостить чем-то.
— Завтра пенсия, я сразу в магазин побегу, клянусь здоровьем!
Тоня внимательно посмотрела на её приветливое лицо. Ни тени смущения. Ни капли совести. Только расчетливый блеск за стеклами очков.
— Да что мы всё кружками меряем, Анфиса Игнатьевна, — будничным тоном ответила Тоня.
— Подождите минутку.
Она вынесла в прихожую тот самый подготовленный пакет. Там оставалось больше полкилограмма отборной, жгучей муки.
— Берите целиком. Мне пока печь некогда, на работе завал, квартальный отчет.
Пеките на здоровье.
Старушка проворно сгребла пакет свободной рукой, чуть не выронив кружку.
— Ой, спасительница! Век не забуду твою доброту!
Соседка резво развернулась и, забыв про больные суставы, поспешила к своей двери.
К вечеру пятницы началось представление.
Тоня сидела на кухне и чистила картошку на ужин, когда телефон звякнул сообщением. Ира прислала ссылку на ту самую группу ВКонтакте и цепочку смеющихся смайликов.
Тоня сполоснула руки под краном, открыла ссылку и зашла в раздел свежих отзывов.
Комментарии сыпались один за другим.
«Вы в своем уме?! Заказали медовик ребенку на день рождения, у всех гостей рты горят огнем!»
«Вы туда перцовый баллончик вылили?!»
«Это что за приколы за такие деньги? Торт со вкусом чили? Муж кусок съел, полчаса холодной водой отпивался!»
«Верните деньги немедленно! Я на вас заявление в Роспотребнадзор напишу за отравление!»
«Мошенница! Праздник испорчен!»
Тоня ухмыльнулась, отложила телефон на стол и спокойно вернулась к чистке картошки.
Примерно через час в дверь позвонили. На этот раз звонок был не робким и вежливым, а длинным, непрерывным и истеричным. Кто-то давил на кнопку изо всех сил.
Тоня не спеша подошла к двери и провернула замок.
На пороге стояла Анфиса Игнатьевна. Её знаменитый пуховый платок съехал набок. Щеки старушки налились багровой краской, рука нервно теребила воротник кофты.
— Ты! — соседка ткнула в Тоню узловатым пальцем с облупившимся лаком.
— Добрый вечер, — невозмутимо отозвалась Тоня.
— Что-то случилось? В скорую позвонить?
— Ты мне в муку яду подсыпала, изверг! — завопила старушка, хватанув ртом воздух.
— У меня клиенты бунтуют!
Тоня удивленно приподняла брови, изображая полное непонимание.
— Какого яду, Анфиса Игнатьевна?
— Обычная пшеничная мука. По акции брала на выходных.
— Какой акции! Ты мне бизнес рушишь!
— У меня телефон разрывается, мне деньги возвращать требуют за три торта!
Соседка закашлялась, пытаясь перевести дух.
— Какие клиенты? — бесцветно переспросила Тоня, глядя прямо на разъяренную соседку.
— Какие торты? Вы же говорили, что оладушки себе на скудную пенсию печете.
Или я что-то путаю?
Анфиса Игнатьевна резко осеклась. До неё наконец дошло, что она сама только что выдала свою тайну. Рука, указывающая на Тоню, медленно опустилась.
— Вы, наверное, муку бракованную в магазине купили для своих… оладушек, — сочувственно покачала головой Тоня.
— Сейчас такое время, производители что угодно подсунуть могут ради экономии.
— Я-то свою пачку даже не открывала, вам всё отдала. Нераспечатанную. От чистого сердца.
Соседка сверлила её колючим взглядом. От образа безобидного «божьего одуванчика» не осталось и следа. На Тоню смотрела расчетливая торговка.
— Дрянь, — выдавила Анфиса Игнатьевна.
— Ненавижу.
— Всего хорошего, бизнесвумен. Налоги платить не забывайте.
Тоня шагнула назад, спокойно закрыла дверь и накинула цепочку.
Прошел месяц.
Анфиса Игнатьевна больше никогда не звонила в шестьдесят третью квартиру. При встрече у почтовых ящиков она отворачивалась к стене и делала вид, что очень занята поиском ключей.
А та самая кондитерская группа ВКонтакте через пару дней исчезла без следа.
