«Свекровь впустила сына, а нас оставила в подъезде»
Стояла я в том коридоре и думала — вот сейчас всё наладится. Сейчас Людмила Павловна увидит нас, откроет двери пошире, скажет: заходите, конечно, куда вы денетесь. Месяц-то всего. Семья же.
Но она стояла на пороге с кружкой в руках, и взгляд у неё скользил — по мне, по Диме, по нашим сумкам. Пёс где-то в глубине квартиры лаял, кот мелькнул серой тенью. Пахло заваркой и шерстью. Ковёр под ногами был вытертый, с тёмными пятнами от лап.
— Доченька, — сказала она тихо, но так, что я сразу поняла — ничего хорошего дальше не будет. — Ты же понимаешь, у нас тут и так тесновато. Два человека, животные… Я бы рада, но места просто нет.
Я сжала ручку сумки.
— Людмила Павловна, нам всего на месяц. Мы тихо незаметно, я обещаю. Дима в школе целый день, я…
Она качнула головой, будто жалела меня.
— Серёжу я, конечно, приму. Он же мой сын. А вам, наверное, лучше к твоей маме. Там ведь места больше, правда?
Горло сдавило. Я обернулась к Сергею — он стоял чуть сзади, мял в руках ключи и смотрел куда-то мимо.
— Серёж, — позвала я тихо. — Ну скажи что-нибудь.
Он вздохнул, устало так, будто мы его замучили уже.
— Ань, давай не будем ссориться. Правда же проще — ты пока к своей маме, я тут. Всё равно это ненадолго. Найдём что-нибудь, разберёмся.
Дима дёрнул меня за рукав.
— Мам, а мы все вместе будем жить?
Я не знала, что ответить. Свекровь уже кивала, будто всё решилось.
— Вот и договорились. Серёжа, заходи, я тебе постель постелю.
Он быстро поцеловал сына в макушку, сунул мне в руку телефон.
— Позвонишь, когда доберётесь.
И шагнул в квартиру. Дверь за ним закрылась. Защёлкнулся замок — тихо, но я услышала каждый щелчок.
Мы остались в подъезде. Дима прижимал к груди своего старого бегемота — потёртого, с оторванным ухом. Свет лампы мигал.
Вот так. Просто. Без нас.
Мама встретила на пороге с выражением лица, которое я знала с детства — смесь заботы и укора.
— Ну что, доча, приехали? Заходите, заходите. Дима, иди руки мой, я гречку сварила.
На кухне пахло порошком и чем-то варёным. Стиральная машина гудела в углу. Мама сразу начала накрывать на стол, шуршать пакетами, доставать чашки.
— Надолго, значит, ко мне? — спросила она, не глядя на меня.
— На месяц. Может, меньше.
Она хмыкнула.
— Ну-ну. А муж твой где?
— У своей матери.
— Понятно. — Она поставила передо мной тарелку. — Ешь давай. Исхудала вся.
Дима ковырял ложкой кашу, но в рот не клал. Бегемотик лежал рядом на столе.
— Бабуль, а почему папа не с нами?
Мама вытерла руки о полотенце.
— Потому что папки ваши такие — сначала обещают звёзды с небес, а потом к мамке своей бегут. Правда, Аня?
Я стиснула зубы.
— Мам, не надо.
— Что не надо? Правду говорить? Ты всю жизнь на мужиков надеялась, вот и результат.
Телефон завибрировал. Сергей.
«Вы доехали? Всё нормально?»
Я набрала ответ, стирала, набирала снова.
«Да. Всё хорошо.»
На заднем фоне послышался голос свекрови — что-то про ужин. Я положила телефон экраном вниз.
Дима сполз со стула.
— Мам, можно я папе позвоню?
— Завтра, зайчик. Уже поздно.
Он потащился в комнату, волоча за собой игрушку. Мама налила себе чай, села напротив.
— Ты хоть подумала, что делать-то будешь? Работать когда пойдёшь?
— Не знаю пока.
— Вот именно. А я-то думала, ты уже взрослая. Оказывается, всё ещё у мамки под крылом.
Хочу закричать. Но не могу. Потому что она права.
Утром мы шли в школу. Морозный воздух резал лицо. Дима молчал, только крепче сжимал мою руку.
В гардеробе толпились родители — смеялись, обсуждали домашние задания, кто-то жаловался на ремонт. Я стояла в стороне, помогала сыну снять куртку.
— Анна Сергеевна, здравствуйте! — Марина, мама одноклассника Димы, помахала мне. — Как дела? Переезд закончили?
— Ещё нет.
— А муж ваш где? Что-то давно его не видно.
— Занят.
Она кивнула, но в глазах мелькнуло любопытство. Учительница прошла мимо, остановилась.
— Дима, ты сегодня какой-то расстроенный. Всё в порядке?
Я быстро улыбнулась.
— Всё хорошо. Просто не выспался.
Учительница посмотрела на меня внимательно.
— Вы теперь вдвоём живёте?
Я замерла.
— Временно. У родственников.
Она кивнула и ушла. Дима дёрнул меня за рукав.
— Мам, а когда мы у себя дома будем жить? Как другие?
Я присела перед ним, пригладила волосы.
— Скоро, малыш. Потерпи немножко.
Он заморгал часто, прижал бегемота к груди.
— Ладно.
Но я сама не верю.
Вечером на кухне у мамы стиральная машина стучала так, что хотелось заткнуть уши. Я мыла посуду, мама вытирала стол — в третий раз за вечер.
— Ты что, так и будешь ему каждый день звонить?
— Мам, он мой муж.
— Муж. — Она скривилась. — Который живёт у мамы, а жену с ребёнком отправил к тёще.
— Это же временно.
— Временно. Всё у тебя временно. Работать когда начнёшь?
— Я не могу, мне с Димой надо…
— Все могут, одна ты не можешь. — Она бросила тряпку на стол. — Очнись уже, доча. Никто за тебя твою жизнь не наладит.
Я хотела ответить, но она развернулась и вышла. Дверь хлопнула.
Я осталась стоять посреди кухни. Чайник остывал. Пар на окне медленно таял.
Телефон завибрировал. Сергей.
«Как дела? У меня всё нормально. Мама спрашивает, не нужна ли помощь.»
Я стиснула телефон.
Помощь. Какая помощь? Она нас даже в дом не пустила.
Набрала ответ.
«Всё хорошо. Спасибо.»
Нажала отправить. Села за стол. Уткнулась лицом в ладони.
Как долго ещё можно так?
Ночью Дима ворочался. Я лежала рядом, гладила его по голове.
— Мам, — прошептал он. — А ты хочешь, чтобы у нас был свой дом?
Я сглотнула.
— Конечно, хочу.
— А почему мы не с папой живём? Это из-за меня?
Сердце сжалось.
— Нет, зайчик. Ты ни в чём не виноват.
— А почему тогда?
Я не знала, что ответить. Он заплакал — тихо, захлёбываясь.
— Я не хочу без папы, мам. Не хочу…
Я прижала его к себе, чувствуя, как слёзы катятся по моим щекам.
Я тоже не хочу. Не хочу быть чужой везде. Не хочу молчать. Не хочу терпеть.
— Завтра всё изменится, — прошептала я. — Обещаю.
Он уснул, сжимая бегемота. А я лежала в темноте и думала — что я наделала? Почему молчала? Почему не сказала мужу, что так нельзя?
Завтра. Завтра скажу.
Утро было морозное. Я стояла у школы, Дима держал меня за руку. Сергей шёл к нам по двору — медленно, как будто не хотел.
— Привет, — сказал он тихо.
Я кивнула. Дима дёрнулся было к нему, но я удержала.
— Серёж, мне надо поговорить.
Он кивнул, засунул руки в карманы.
— Давай.
Я глубоко вдохнула.
— Я так больше не могу.
Он моргнул.
— Что не можешь?
— Жить порознь. Молчать. Делать вид, что всё нормально. Мне нельзя так, Серёж. Мне больно. И сыну больно.
Он вздохнул.
— Ань, ну потерпи. Мы же взрослые…
— Нет. — Я перебила его. — Взрослые не бросают семью. Взрослые решают проблемы вместе. А не убегают к маме.
Он отступил на шаг.
— Я не убегал…
— Убегал. — Голос у меня дрожал, но я продолжала. — Ты выбрал удобство. Ты выбрал маму. А меня с сыном отправил куда подальше.
— Это неправда…
— Правда. — Я сжала ключи в кармане так, что металл впился в ладонь. — И знаешь что? Я больше не позволю. Либо мы семья — и тогда мы вместе ищем выход. Либо каждый сам за себя.
Он молчал. Смотрел на меня, как на незнакомую.
— Ань…
— Всё, Серёж. Я устала быть удобной. Устала терпеть. Устала быть чужой.
Я развернулась и пошла к школе, крепко держа Диму за руку. Сердце колотилось, руки дрожали, но в груди стало легче.
Впервые за много дней.
Мама встретила молча. Налила чай, села напротив.
— Ты чего такая?
— Поговорила с мужем.
— И?
— Сказала, как есть.
Мама кивнула, помешала чай.
— Ну и правильно. Хоть раз в жизни за себя постояла.
Я уставилась на неё.
— Серьёзно?
— А то. Я думала, так и будешь молчать вечно.
Телефон завибрировал. Сообщение от Сергея.
«Я много думал. Ты права. Я был не прав. Давай искать решение вместе. Прости.»
Я перечитала несколько раз. Мама заглянула через плечо.
— Опомнился, значит.
— Похоже.
Она встала, похлопала меня по плечу.
— Если что, я помогу. Только больше не молчи. Слышишь?
Я кивнула.
Дима прибежал из комнаты, обнял меня.
— Мам, а мы теперь все вместе будем?
Я прижала его к себе, поцеловала в макушку.
— Да, зайчик. Теперь всегда вместе.
И я буду решать сама. Сама выбирать. Сама строить свою жизнь.
На следующий день я обзвонила пять объявлений. Три отказа, одно — подумать, и одно — может быть.
Мама молча подливала чай. Дима лепил из пластилина.
Вечером мы втроём сидели на кухне. Я смотрела в окно, где мерцали огни соседних домов, и думала — может быть, впервые за долгое время, у меня появился шанс.
Не дом пока. Не постоянная работа. Но что-то своё.
И ключи к этому — у меня в руках.
