«Когда муж решил доказать, что дети не его, а я поняла, что он мне больше не муж»
«Проверил мою верность анализом — потерял жену навсегда»
Я стояла у плиты, когда Игорь произнёс это. Просто так, буднично, будто спросил, купила ли я хлеб.
— Когда сын родится, давай сделаем ДНК-тест. Ну, на всякий случай.
Ложка выскользнула из пальцев, звякнула о кастрюлю. Я обернулась. Он сидел за столом, вытирал очки краем футболки. Не смотрел на меня.
— Что? — голос прозвучал чужим.
— Ну, это сейчас все так делают, — он надел очки обратно, покосился на меня. — Я же не говорю, что подозреваю тебя. Просто для спокойствия.
Для спокойствия. Десять лет брака, восемь лет дочери, шесть месяцев беременности — и вот оно, его спокойствие.
— Хорошо, — я выключила плиту. — Сделаем тест. А сразу после этого я подам на развод.
Тишина легла так плотно, что стало слышно, как гудит холодильник. Игорь уставился на меня, словно я сказала что-то на незнакомом языке.
— Ты о чём вообще?
— Именно об этом. Проверишь, что дети твои. А я уйду. Навсегда.
Он резко встал, стул скрипнул.
— С ума сошла? Из-за простого теста устраивать трагедию?
Простой тест. Простое недоверие. Простое унижение.
— Я всё поняла, — я прислонилась спиной к столешнице, чтобы не качнуться. — Делай свой тест.
Игорь схватил со стола ключи, вышел на балкон. Хлопок двери отозвался где-то в рёбрах. Сквозь мутное стекло я видела, как он достал сигареты, как крутил в пальцах связку ключей на затёртой верёвочке.
Когда он успел стать чужим?
Из детской донеслось тихое шуршание — Леся не спала. Я вытерла руки о полотенце, пошла к ней.
Дочка сидела на полу, рисовала что-то фломастером прямо на обоях. Рядом лежала её плюшевая мышка, потрёпанная, с одним оторванным ухом.
— Лесенька, уже поздно.
— Мам, а что такое ДНК? — она подняла на меня глаза, серьёзные, испуганные. — Это как экзамен?
Меня передёрнуло. Значит, слышала.
— Это… проверка, — я присела рядом, обняла её за плечи. — Чтобы знать точно, что мы — семья.
— А разве мы не семья? — голос дрогнул.
— Конечно, семья, — я прижала её к себе, зарылась носом в макушку. Пахло детским шампунем и акварелью. — И всегда будем.
Леся уткнулась мне в плечо, сжала мышку в кулачке.
— Мама, ты красивая, когда улыбаешься. Почему ты больше не улыбаешься?
Я не нашла что ответить. Погладила её по волосам, уложила в кровать, накрыла одеялом. Села рядом, пока она не заснула.
Как я объясню ей, что папа больше не верит маме? Как объяснить то, что сама не понимаю?
Телефон завибрировал в кармане. Треснувший экран высветил сообщение от Игоря: «Ты записалась на анализ? Скинь адрес клиники».
Пальцы сжались так, что костяшки побелели.
На следующий день я поехала к маме. Нужен был совет. Или просто человек, который скажет, что я не сумасшедшая.
Мама открыла дверь в халате, седые волосы растрепались. На комоде, как всегда, лежал медальон с фотографией отца.
— Аннушка, ты чего такая бледная? Проходи, чай поставлю.
Я прошла на кухню, села. Руки сами потянулись к медальону — я провела пальцем по холодному металлу.
— Мам, Игорь требует ДНК-тест.
Она замерла, чайник в руках.
— Зачем?
— Говорит, на всякий случай. У них на работе один сотрудник проверил жену, оказалось, что младший ребёнок не его. Теперь все с ума посходили, жён проверяют.
Мама поставила чайник на плиту, медленно опустилась на стул напротив.
— И ты что, против?
— Я согласна сделать тест, — я посмотрела ей в глаза. — А потом подам на развод.
— Совсем с ума сошла? — она повысила голос. — Из-за какого-то теста семью рушить? Детей без отца оставлять?
— Он мне не верит, мам.
— Ну и что? Проверит, убедится. Дальше жить будете.
— Не будем, — я сжала руки в замок, чтобы не дрожали. — Я не смогу.
Мама потянулась, погладила меня по голове, как в детстве.
— Это обида у тебя сильная, пройдёт. Семью беречь надо. Ты же мать, не имеешь права эгоисткой быть.
— А он имеет право меня унижать?
Она вздохнула, отвернулась к окну.
— Все проходят через сложности. Иначе нельзя.
Все проходят через сложности. Терпят. Молчат.
— Мам, а ты когда-нибудь хотела уйти от папы?
Повисла тишина. Мама провела ладонью по медальону.
— В моё время так не делали, — голос стал тихим. — Семью берегли. Что бы ни было.
— Это не ответ.
Она посмотрела на меня долгим, усталым взглядом.
— Иногда я жалела, что не ушла. Но поздно. Что теперь говорить.
Телефон снова завибрировал. Игорь: «Записал нас на среду, в десять утра. Приедешь?»
«Да», — написала я и вышла из дома.
В тот вечер я попыталась поговорить с Игорем ещё раз. Он, как обычно, ушёл на балкон. Я последовала за ним.
Холодный воздух ударил в лицо. Игорь стоял, облокотившись на перила, курил. Вдалеке гудел поезд.
— Почему ты мне не веришь? — я обхватила себя руками.
— Я же объяснил, — он не обернулся. — Это просто формальность. Сейчас все так делают.
— Если бы ты мне доверял, никогда бы не попросил об этом.
— Аня, ты же взрослая. Надо на всё смотреть трезво. Рома проверил — и правильно сделал. Выяснилось, что младший не его.
— Я — не жена Ромы.
Игорь повернулся, стряхнул пепел.
— А кто, кроме тебя, мог знать, что я не хочу больше детей? Может, вообще…
Он осёкся, но я услышала. Всё услышала.
— Может, сын вообще не твой? — договорила я за него.
— Я этого не говорил.
— Но подумал.
Вот оно. Вот что он на самом деле думает обо мне.
Я шагнула назад, в квартиру.
— Если бы ты любил, никогда не позволил бы мне так себя чувствовать.
Закрыла дверь балкона. Он остался там, один, в холоде и дыму.
А я прислонилась к стене, зажмурилась.
Человек, которого я любила, больше не существует. Рядом со мной кто-то чужой.
Среда. Медицинский центр на окраине города. Белые стены, запах спирта, ярких ламп под потолком — слишком много.
Мы сидели в коридоре. Игорь листал что-то в телефоне, я смотрела в пол. Линолеум был серый, потёртый. Где-то скрипел стул.
— Анна Игоревна? — в дверях показалась медсестра в белом халате.
Я встала. Ноги ватные, будто не мои.
Процедура заняла минут десять. Мазок, кровь, пробирка, бумаги. Руки медсестры в перчатках — холодные, безучастные.
— Результаты будут через неделю. Заберёте сами или отправить на почту?
— Сами заберём, — сказал Игорь из-за моей спины.
Выходя из кабинета, я столкнулась с Ромой. Сотрудник Игоря, тот самый, кто «правильно сделал». Он стоял у стойки регистратуры, ухмылялся.
— О, и вы тут? — он кивнул Игорю. — Правильно, брат. Доверяй, но проверяй. Сейчас ни одной верить нельзя.
Меня замутило. Я прошла мимо, не ответив, вышла на улицу. Холодный воздух обжёг лёгкие.
Игорь вышел следом, пытался взять за руку.
— Ну всё, через неделю закончится эта история.
Я отстранилась.
— Для меня она уже закончилась.
Неделя тянулась бесконечно. Игорь ходил мрачный, мама звонила каждый день: «Одумайся, не разрушай семью». Леся смотрела на меня испуганными глазами, спрашивала: «Ты никуда не уйдёшь, мам?»
Я обнимала её, обещала: «Никуда». И это была правда — я не уйду от дочери. Но не от мужа.
Результаты пришли на почту в понедельник утром. Игорь открыл письмо, прочитал, выдохнул.
— Ну вот. Всё в порядке. Оба мои.
Он улыбнулся, будто ничего и не было. Будто последняя неделя — просто страшный сон.
— Я же говорил, что доверяю. Простая проверка, и всё.
Я стояла у стола, смотрела на него. На этого чужого человека, который проверял меня, как вещь. Как свою собственность.
Медленно сняла с пальца обручальное кольцо, положила на столешницу. Рядом — его связка ключей на верёвочке.
— Твой сын действительно твой, — голос звучал спокойно, почти равнодушно. — Дочь тоже. А вот я — уже нет.
Игорь замер.
— Ты о чём?
— Я ухожу. Подам на развод завтра.
— Аня, ты что, серьёзно? Из-за теста?!
— Не из-за теста. Из-за того, что ты мне не веришь. Из-за того, что унизил меня. Из-за того, что я поняла — ты не тот человек, за которого я выходила замуж.
— Не будь ребёнком! — он повысил голос. — Ты что, совсем не думаешь о детях?!
— Я думаю о себе. Впервые за десять лет.
Из детской выглянула Леся. Глаза на мокром месте, в руках мышка.
— Мама, ты не уйдёшь без меня? — голос дрогнул. — Папа меня любить перестанет?
Я присела перед ней, обняла.
— Папа тебя любит и будет любить. Всегда. Просто мы с ним больше не будем жить вместе.
— А мы с тобой — будем?
— Мы с тобой — всегда будем вместе. Обещаю.
Леся прижалась ко мне, сунула мышку мне в руки.
— Возьми. Она тебя будет охранять.
Я сжала игрушку, почувствовала, как комок в горле наконец разжался, как слёзы потекли сами — долгие, горячие, облегчающие.
Игорь стоял в стороне, смотрел на нас. Я видела, как он растерянно сжимает и разжимает кулаки.
— Аня, давай поговорим. Спокойно.
Я встала, вытерла лицо.
— Нам не о чем говорить. Ты получил свою проверку. Теперь моя очередь держать своё слово.
Той ночью я лежала рядом с Лесей. Она уснула, сжимая мою руку. Я гладила её волосы, смотрела, как за окном мигают огни города.
Страшно. Очень страшно. Я не знаю что это такое. Но впервые за много месяцев — мне легко.
Утром я встала рано. Игорь ещё спал. Я собрала несколько вещей, взяла документы. На столе оставила записку: «Позже обсудим, как и когда я заберу остальное».
Разбудила Лесю, одела, взяла её за руку.
— Мы к бабушке?
— Пока к бабушке. Потом найдём своё место.
Выходя из квартиры, я посмотрела на связку ключей на столе. Сняла с неё один — от этой квартиры — и повесила на новую тесьму, которую нашла в тумбочке.
Мои ключи. Моя жизнь. Мой выбор.
Леся дёрнула меня за рукав:
— Мам, а мы всё равно семья, да?
Я присела, посмотрела ей в глаза.
— Конечно, семья. Самая настоящая.
Мы вышли из подъезда. Солнце било в лицо, и я впервые за последнее время не отвела взгляд.
Я выбрала себя. И это только начало.
