«Свекровь решила въехать навсегда, но не учла, что у меня есть отец и нервы»
— Квартиру свою продаю, деньги вам на расширение жилплощади даю, а сама перебираюсь к вам, — категорично сказала свекровь. — И не спорь, так будет лучше для всех.
Я постаралась сдержать тяжелый вздох. Вот оно, то, о чем всегда предупреждала мама… А она говорила:
— Леночка, запомни, свекровь никогда не отступает и не сдается. Может, через год, может, через пять лет, но она обязательно возьмет свое.
— Зинаида Петровна, — начала я, стараясь, чтобы голос звучал мягко, — мы с Витей, конечно, очень ценим вашу заботу, но…
— Никаких «но»! — взмахнула рукой свекровь. — Ты не переживай, я все продумала. Я вас не побеспокою. Буду вставать в шесть утра и готовить вам завтраки. Правильные, а не эти ваши бутерброды на бегу. Витенька же у меня похудел на три килограмма. — Она сокрушенно покачала головой.
— Это что такое вообще? Это ненормально! — Она выразительно посмотрела на меня и продолжила:
— Ну а потом уборка, глажка… Вы же оба работаете, некогда вам хозяйством заниматься. А мне все равно делать нечего, так что…
Так что все было решено. Моего мнения, разумеется, никто не спросил.
Ну и пошло-поехало. Виктор, мой умный, чуткий, понимающий муж, вмиг превратился в какого-то шестилетнего мальчика, который боится расстроить мамулю.
— Лен, ну что тут такого? — захлопал он глазами, когда я сказала ему о планах его матери. — Поживет она у нас, помогать будет. Ты же сама все время жалуешься, что не успеваешь ничего…
— Вить, твоя мама собирается продать квартиру! — воскликнула я.
— Ну и что? — пожал плечами муж. — Деньги нам отдаст, купим трешку…
— То есть, она будет жить с нами всегда?! — ужаснулась я.
— Да не, не всегда… — замялся Виктор. — Просто… Ну, пока так.
Это «пока» прозвучало так неубедительно, что я поняла, нужно действовать. Причем срочно. И тогда я вспомнила про папу.
Мой отец, полковник в отставке, жил за городом в своем доме, который построил собственными руками. У нас с детства были теплые отношения, и он всегда был готов подставить мне плечо, протянуть руку помощи, ну и все такое. Утром, когда муж ушел на работу, я позвонила отцу.
— Пап, помнишь, ты много раз обещал приехать в гости?
— Помню, — последовал бодрый ответ. — А что, ты приглашаешь? Соскучилась по старику?
— Очень! — искренне ответила я. — Приезжай, а? На месяцок-другой… А?
— На месяцок-другой? — отец был сильно удивлен. — Может для начала расскажешь что случилось?
— Да свекровь собирается к нам переехать, — вздохнула я. — Насовсем…
Отец помолчал немного, а потом бодро сообщил.
— Хорошо, не вопрос, скоро приеду.
— Спасибо тебе, пап, огромное! — благодарно воскликнула я. — И… знаешь, что еще? Возьми с собой форму, ладно?
— Ага… я уже понял, — иронично хмыкнул отец. — Парадную.
Несколько дней спустя Зинаида Петровна перебралась к нам. Она быстро освоилась в нашей квартире и вскоре уже вовсю обсуждала с Виктором, какого цвета обои нам, по ее мнению, стоит поклеить. Я с нетерпением ждала приезда отца и всячески избегала контактов со свекровью. Насколько это возможно сделать в одной квартире.
Как-то вечером раздался звонок в дверь.
На пороге в полном обмундировании стоял папа. На нем был китель с орденами, фуражка и начищенные до зеркального блеска сапоги. В обеих руках он держал две дорожные сумки.
— Здравия желаю! — рявкнул он так, что со стены в прихожей упала фотография с нашей с Виктором свадьбы. — Полковник К-в прибыл для временной дислокации!
Зинаида Петровна выглянула из гостиной, и глаза ее округлились, а на лице появилось недоуменное выражение.
— Э… здрасьте… — пробормотала она.
— Папа! — радостно воскликнула я. – Ну, наконец-то!
— Зинаида Петровна, — обратилась я к свекрови, — представляете, какая радость? Папа тоже решил с нами пожить! Он будет помогать вам по хозяйству. Он у нас мастер на все руки, и готовит прекрасно, и стирает-убирает, и вообще, он самый-самый!
Я кинулась на шею к отцу и обняла его.
Папа прошел в квартиру, оглядел гостиную и покачал головой.
— Беспорядок… На телевизоре пыль, крошки какие-то на диване, подушки не по уставу разложены. Ну ничего, наведем порядок. Пойду пока разложу свои вещи.
Он обернулся, посмотрел на обалдевшую Зинаиду Петровну и добавил:
— Отбой в девять, подъем в шесть ноль-ноль, завтрак в шесть тридцать. А пока всем построиться на кухне!
Папа, стоит сказать, здорово мне подыграл. На следующее утро он встал в пять утра и принялся готовить завтрак, попутно разбудив весь дом звуками армейского марша из своего старого магнитофона. Зинаида Петровна, которая встала в шесть, чтобы приготовить нам завтрак, обнаружила, что кухня уже оккупирована.
— Что это? — спросила она, глядя на тарелку с овсянкой, украшенной ягодами в форме звезды.
— Геркулес, сваренный по уставу внутренней службы, — отрапортовал папа. — Калорийность рассчитана, КБЖУ сбалансированы. Есть молча, тщательно пережевывая! Вопросы есть?
— Э…
— Вопросов нет! Налегай!
Потом началась уборка. Если Зинаида Петровна любила переставлять вещи «как ей удобнее», то папа требовал «уставного порядка». Книги по форзацам, посуда — по размеру, тапочки — по цвету…
— Андрей Борисович, — пыталась возразить свекровь, — но так же неудобно!
— Удобство — понятие относительное, — важно отвечал папа. — А вот порядок — абсолютное!
Вскоре они уже откровенно воевали.
— Зинаида Петровна, вы же образованный человек, — говорил папа, отбирая у нее пульт от телевизора, — ну зачем вам эти мыльные оперы? Вот, смотрите, сейчас расскажут про военное авиастроение. Это же культурное наследие!
— Какое еще наследие? — взвыла свекровь. — Это про обычные железяка!
— Железяки, которые жизни спасали!
Тяжелее всего было Виктору.
— Лена, — шептал он ночью, прижимаясь ко мне, как испуганный ребенок, — что происходит? Это кошмар какой-то.
— Терпи, милый. Скоро все закончится.
Вскоре произошло решающее сражение. Зинаида Петровна решила переставить мебель в гостиной «по фэншуй». Папа же заявил, что «фэншуй — это антинаучная ерунда», и вернул все на место. Они стояли посреди комнаты, как два борца перед схваткой.
— Уберите диван от окна!
— Отставить! Диван остается на позиции!
— Это мой сын, моя квартира, и наш диван!
— Здесь моя дочь, и я защищаю ее интересы!
И тут Зинаида Петровна сдалась. Просто села на спорный диван и заплакала. Не театрально, не для эффекта, а по-настоящему, горько, как плачут люди, когда понимают, что проиграли.
— Все, — всхлипнула она, — я больше так не могу. Я уеду и не буду продавать квартиру! Буду жить одна, как… Как…
Папа сел рядом и неловко похлопал ее по плечу.
— Зинаида Петровна, ну чего это вы? А ну-ка, отставить плакать! — мягко сказал он. — Вы хорошая женщина, вы… самая настоящая боевая единица. Просто у каждой боевой единицы должна быть своя территория. Вы приезжайте сюда в гости, дети будут рады. Но жить… Жить молодым надо отдельно.
Вечером, когда свекровь уехала, а папа тактично отправился прогуляться, мы с Виктором сели пить чай.
— Лена, — спросил он шепотом, словно боясь прослушки, — это ты все подстроила?
— Что именно?
— Ну… Папу своего позвала. Типа… как подкрепление, да?
— Ну а что мне оставалось делать? Я же вижу, что ты сам не можешь сказать матери «нет»? — Я пожала плечами и усмехнулась.
Он помолчал, потом покраснел и кивнул в знак согласия.
Зинаида Петровна теперь приезжает к нам в гости раз в месяц, но недавно начала поговаривать, что хочет продать свою квартиру и купить жилье к нам поближе. И как мне тогда быть?
