– Или ты извинишься перед мамой, или спи на диване.
Наталья замерла с полотенцем в руках. Она только что вышла из ванной, волосы еще влажные после душа. Олег стоял посреди спальни, и лицо у него было какое-то отчужденное, решительное.
– Ты сейчас серьезно? – она медленно повесила полотенце на спинку стула. – Олег, ты действительно это сказал?
– Я не могу больше так, – он отвернулся к окну. – Вы с мамой третий день друг с другом не разговариваете. Катя все видит, все слышит. Мама вообще собирается съезжать, искать какое-то жилье на месяц.
– И что в этом плохого? – вырвалось у Натальи. Она тут же пожалела о сказанном, но слова уже прозвучали.
Олег резко обернулся. В глазах что-то мелькнуло – обида, злость, усталость.
– Значит, так. Я завтра перейду на диван. И буду там спать, пока ты не извинишься.
– За что? – голос Натальи сорвался на крик. – За то, что я не позволила ей устроить мне очередную лекцию о том, какая я плохая мать и жена?
Но Олег уже вышел из комнаты, тихо прикрыв дверь.
Все началось девятого января. Олег вернулся с работы раньше обычного, и Наталья сразу поняла по его лицу – что-то случилось. Он молча прошел на кухню, налил себе воды, выпил залпом.
– Мама звонила, – сказал он, не поворачиваясь. – У нее труба лопнула. Отопление. Затопило соседей снизу, квартира вся в воде.
Наталья почувствовала, как внутри все сжалось. Она знала, что сейчас будет дальше.
– Управляющая компания говорит, ремонт минимум месяц. Стояк менять надо, стены сушить.
– Понятно, – Наталья села за стол. – И что ты хочешь сделать?
– Наташ, – Олег наконец повернулся к ней. – Ей некуда идти. Это моя мама.
Наталья кивнула. Что она могла сказать? Отказать? Сказать, что пусть снимает квартиру? Она не была монстром, но внутри все похолодело от предчувствия.
– Хорошо. Пусть живет у нас.
Олег облегченно выдохнул, подошел, обнял ее за плечи.
– Спасибо. Это ненадолго, обещаю.
Но Наталья знала Светлану Ивановну уже девять лет. С того самого дня, когда Олег впервые привел ее в родительский дом. Тогда будущая свекровь окинула ее оценивающим взглядом и сказала: «Худенькая какая. Олег у нас мужчина крепкий, ему жена покрепче нужна». С тех пор каждая их встреча была похожа на экзамен, который Наталья неизменно проваливала.
Светлана Ивановна приехала через два дня с двумя огромными сумками и коробкой. Катя радостно бросилась к бабушке.
– Бабуль! Ты будешь жить с нами?
– Буду, внученька, – Светлана погладила девочку по голове. – Только недолго, пока квартиру мою не починят.
Она зашла в прихожую, окинула взглядом коридор, кивнула Наталье сдержанно.
– Здравствуй, Наталья.
– Здравствуйте, Светлана Ивановна. Проходите, раздевайтесь.
– Бабушка, ты будешь в моей комнате спать! – Катя прыгала вокруг. – Я освобожу тебе кровать, а сама к маме с папой перейду!
– Катюш, не надо, – попыталась вмешаться Наталья. – Бабушка может на диване.
– Что ты, что ты, – Светлана уже снимала пальто. – Я не могу ребенка из комнаты выгонять. Олег говорил, что Катенька освободит мне место.
Наталья посмотрела на мужа. Тот виновато пожал плечами.
В первый вечер все было тихо. Светлана распаковала вещи, Катя помогала ей, щебетала без умолку. За ужином свекровь похвалила картошку, которую приготовила Наталья.
– Неплохо, неплохо. Правда, я бы еще укропчика добавила. И сметанки. Картошка со сметаной – это же классика.
– Мам, все вкусно, – Олег быстро сказал. – Правда же, Катюш?
– Угу, – дочка кивнула, набив полный рот.
– Не говори с набитым ртом, – автоматически одернула Светлана. – Катенька, ты же воспитанная девочка.
Наталья стиснула зубы и промолчала.
Через три дня атмосфера в квартире изменилась. Светлана вставала рано, в шесть утра. Гремела на кухне, готовила завтрак. Наталья, которая привыкла просыпаться в семь, выходила на кухню и обнаруживала, что все уже готово, стол накрыт, и свекровь с видом хозяйки разливает кофе.
– Доброе утро, Наталья. Ты поспала. Я вот уже кашу сварила, блинчиков напекла.
– Спасибо, Светлана Ивановна, – Наталья чувствовала себя лишней в собственном доме. – Но я обычно сама завтрак готовлю.
– Ну вот теперь не нужно. Я же все равно не сплю, чего зря время терять.
Олег хватал блины, целовал мать в щеку.
– Мам, как в детстве! Я уже забыл, когда в последний раз твои блины ел.
Светлана сияла. Наталья наливала себе кофе и старалась не показывать раздражения.
Но это было только начало. Свекровь начала переставлять вещи на кухне. «У тебя как-то неудобно все стоит, Наталья. Вот кастрюли надо ближе к плите, а не в дальнем шкафу». Она критиковала, как Наталья вытирает пыль – «Надо по часовой стрелке, а не как попало». Делала замечания по поводу того, что Катя мало гуляет – «В наше время дети по полдня на улице были, а сейчас все у экранов сидят».
Наталья приходила с работы уставшая. У них была инвентаризация, она каждый день задерживалась, проверяла накладные, сверяла остатки. Дома ее встречала свекровь с ужином на столе и замечанием:
– Опять поздно. Катя домашнее задание делала, ждала тебя. Так и засыпала с учебником.
– Светлана Ивановна, у меня работа, – Наталья скидывала куртку. – Я не могу уйти раньше во время инвентаризации.
– Ну, работа работой, а семья семьей. Вот я работала, и муж, и дети у меня были. Но я всегда успевала и ужин приготовить, и дом в порядке держать, и детьми заниматься.
– Времена другие были, – буркнула Наталья и пошла в комнату.
Олег пытался сглаживать углы. Он говорил матери, что Наталья устает, просил не придираться. Говорил жене, что мать просто хочет помочь, что это ненадолго, что надо потерпеть.
Наталья терпела. Неделю. Полторы. Но в пятницу все взорвалось.
Она действительно опоздала в тот вечер. Инвентаризация затянулась, начальник никак не мог закрыть последний акт сверки. Наталья выбежала из офиса в половине восьмого, добиралась почти час. Дома было тихо. На кухне горел свет.
Светлана сидела за столом, перед ней стояли тарелки с остывшим ужином.
– Катя поела? – спросила Наталья вместо приветствия.
– Поела. Час назад. Ждала тебя, ждала, потом я ее покормила. Ребенок голодный был.
– Спасибо, – Наталья прошла к раковине, налила воды.
– Надо же так не уважать семью, – вдруг сказала Светлана. – Дети должны ужинать с родителями. Это же важно. А ты опять задержалась.
Что-то внутри Натальи щелкнуло. Как выключатель. Неделя за неделей, замечание за замечанием, и вот – еще одно.
– Светлана Ивановна, – она обернулась. – Вы же здесь. Вы покормили ребенка. Зачем было ждать меня?
– Я не нанятая домработница, – свекровь выпрямилась. – Я бабушка. Я помогаю, а не заменяю мать.
– Помогаете? – голос Натальи сорвался. – Вы каждый день мне говорите, что я делаю не так! Что я плохая мать, плохая жена, что я ничего не умею!
– Я тебе не это говорю! – Светлана встала. – Я просто хочу, чтобы у Олега была нормальная семья!
– Это и есть нормальная семья! – Наталья почувствовала, как подступают слезы, но не дала им пролиться. – Это наш дом, Светлана Ивановна! Наш с Олегом! И мы сами решаем, как тут жить!
В дверях появился Олег. Лицо бледное.
– Что здесь происходит? Катя все слышит!
– Спроси у своей жены, – Светлана схватила со стола тарелки. – Я, видите ли, ей мешаю.
– Мама, не надо, – Олег попытался взять ее за руку, но свекровь отстранилась.
– Значит, я здесь лишняя? Так бы и сказала сразу, не ходила бы вокруг да около!
Она вышла из кухни. Хлопнула дверь в Катину комнату.
Наталья стояла, держась за край стола. Руки тряслись.
– Наташ, – Олег подошел. – Ну нельзя же так.
– Что нельзя? – она посмотрела на него. – Олег, я терплю уже две недели. Каждый день. Замечания, упреки, критика. Я не могу больше.
– Это моя мама. Ей некуда идти.
– Я не говорю, чтобы она уходила! Я говорю, чтобы она перестала меня унижать в моем же доме!
– Она не унижает. Она просто… по-другому привыкла. Ты же могла бы войти в положение, быть помягче.
Наталья покачала головой и пошла в спальню.
Ночью Олег лежал на спине и смотрел в потолок. Наталья отвернулась к стене, спиной к нему.
– Наташ, – тихо позвал он. – Ты не спишь?
Молчание.
– Я понимаю, что тебе тяжело. Но она моя мать. И я не могу ее выгнать.
– Никто не просит ее выгонять, – голос Натальи был глухим. – Но почему я должна терпеть то, что она мне говорит?
– А что она такого говорит? Что ты плохая? Нет. Она просто дает советы.
– Советы? – Наталья резко перевернулась. – Олег, она мне каждый день намекает, что я не справляюсь. Что я плохая хозяйка, плохая мать. Что она на моем месте все делала бы лучше!
– Ну это ты преувеличиваешь.
– Правда? – Наталья села. – Тогда скажи, почему ты никогда не заступаешься за меня? Почему всегда на ее стороне?
– Я не на ее стороне! – Олег тоже сел. – Я просто пытаюсь сохранить мир в семье!
– За мой счет.
Повисла тишина. Где-то за стеной послышался шум воды – сосед включил кран.
– Что ты хочешь от меня? – устало спросил Олег. – Чтобы я встал между вами? Выбирал?
– Я хочу, чтобы ты был на моей стороне, – Наталья посмотрела ему в глаза. – Чтобы объяснил ей, что так нельзя. Что это наш дом, наши правила.
– А ты можешь пойти навстречу? Извиниться за то, что наговорила?
– За что? За правду?
Олег провел ладонями по лицу. В тусклом свете ночника было видно, как у него дергается желвак на скуле.
– Хорошо, – сказал он наконец. – Значит, так. Или ты извинишься перед мамой, или я буду спать на диване. Пока мы это не решим.
Утром Олег вынес на диван подушку и плед. Светлана вышла из комнаты, увидела его, замерла.
– Сынок, что ты делаешь?
– Ничего, мам. Просто так удобнее.
Наталья стояла в дверях спальни и смотрела на эту сцену. Внутри клокотала смесь обиды, злости и недоумения. Он действительно это сделал. Действительно выбрал диван.
Катя вышла, увидела папину подушку на диване.
– Пап, ты тут будешь спать?
– Да, солнышко. У мамы спина болит, ей одной лучше.
Девочка посмотрела на отца, потом на мать. Что-то мелькнуло в ее глазах – понимание, тревога.
– Ясно, – тихо сказала она и пошла на кухню.
Наталья проводила ее взглядом. Потом посмотрела на мужа. Тот избегал ее глаз.
В офисе она не могла сосредоточиться. Коллега Ирина заметила, что она постоянно отвлекается, несколько раз переспросила одно и то же.
– Наташ, ты в порядке?
– Да. Все нормально.
Но в обед Ирина затащила ее в соседнее кафе.
– Рассказывай. Что случилось?
И Наталья рассказала. Про свекровь, про ссору, про ультиматум мужа.
Ирина слушала, и глаза ее округлялись все больше.
– Стоп. Он тебе сказал, что будет спать на диване, пока ты не извинишься?
– Да.
– И ты не послала его?
– Ира, это же его мать. Она действительно осталась без жилья. Я не могу быть такой.
– Наташка, – Ирина наклонилась через стол. – Это манипуляция. Самая настоящая. Он заставляет тебя выбирать между достоинством и миром в семье.
– Может, я действительно была резкой?
– А может, его мамочка действительно ведет себя как хозяйка в вашем доме?
Наталья молчала. Где-то внутри она знала, что Ирина права. Но признать это значило признать, что Олег не просто устал от ссор. Что он встал на сторону матери. Против нее.
День прошел, второй, третий. Олег спал на диване. По утрам он просыпался с больной спиной, ходил сутулый. Наталья видела, как он морщится, вставая, но молчала. Пусть сам знает, что делает.
Атмосфера в квартире стала ледяной. Светлана и Наталья разговаривали только о необходимом. «Передайте соль», «Ужин в холодильнике», «Катя, собирайся в школу». Олег метался между ними, пытался шутить, разряжать обстановку, но получалось все хуже.
Катя стала тихой. Она больше не болтала без умолку, не рассказывала про школу. Приходила, молча делала уроки, ужинала и уходила к себе. Точнее, уходила в комнату к бабушке, где теперь спала на раскладушке.
В школе учительница позвонила Наталье.
– Извините, что беспокою. Просто Катя стала какой-то… отсутствующей. На уроках не слушает, все время в окно смотрит. С ней все в порядке?
– Да, все хорошо, – соврала Наталья. – Просто устала после праздников, наверное.
Но она знала, что это неправда. Катя все чувствовала. Дети всегда чувствуют, когда в семье что-то не так.
Вечером она попыталась поговорить с дочкой.
– Катюш, как дела в школе?
– Нормально.
– Учительница говорит, ты стала рассеянной.
– Я просто задумалась.
– О чем?
Катя подняла глаза. В них было столько взрослой грусти, что у Натальи сжалось сердце.
– Ни о чем, мам. Все хорошо.
Прошла неделя. Потом вторая. Олег все еще спал на диване. Коллеги на работе начали замечать, что он стал раздражительным, несколько раз сорвался на подчиненных.
– Олег Петрович, вы в порядке? – спросил начальник участка.
– Да. Просто спина болит.
– Может, к врачу?
– Нет, пройдет.
Но спина не проходила. Как и холодная война дома.
Светлана тоже переживала. Она видела, что сын мучается, что внучка грустная, что невестка ходит с каменным лицом. Вечером она позвонила подруге Галине.
– Галь, не знаю, что делать. Они из-за меня поссорились.
– Света, а ты не думала, что сама задеваешь Наталью?
– Я? Я ей только хочу помочь!
– Помочь или указать, как жить?
Светлана замолчала. По правде говоря, она и сама чувствовала, что перегибает. Но остановиться не могла. После смерти мужа ей было так одиноко. И тут – возможность снова быть нужной, заботиться, хозяйничать. Она увлеклась.
– Я просто вижу, что они не так живут, – тихо сказала она. – У Олега такая жена… холодная какая-то. Работа у нее на первом месте.
– Света, у нее семья на первом месте. Просто ты считаешь, что твой способ – единственно правильный. А они живут по-другому. И имеют право.
– Но я же мать!
– Вот именно. Мать. А не жена Олега. Света, подумай. Ты хочешь, чтобы сын развелся?
– Что? Конечно, нет!
– Тогда отпусти его. Это его семья. Его дом. Его жена.
Светлана положила трубку и долго сидела в темноте.
На третьей неделе случилось то, что перевернуло все.
Катя пришла из школы красная, с блестящими глазами. Наталья приложила ладонь ко лбу – горячий.
– У тебя температура. Сколько?
– Не знаю. Голова болит.
Наталья схватила термометр – тридцать восемь и три.
– Собирайся. Поедем в поликлинику.
В поликлинике врач осмотрела, сказала – обычная простуда, горло красное. Выписала лекарства, отправила домой.
Дома Катя легла, Наталья дала ей жаропонижающее. Девочка лежала с закрытыми глазами, но по дрожащим губам было видно, что она плачет.
– Катюш, что случилось? Тебе плохо?
– Мам, – дочка открыла глаза. – Это из-за меня?
– Что из-за тебя?
– Вы с папой поссорились. Из-за бабушки. А бабушка здесь из-за меня. Из-за моей комнаты.
Наталья замерла.
– Катюнь, нет. Это не из-за тебя.
– Но если бы не я, бабушке не нужна была бы комната. И вы бы не ругались.
– Солнышко, – Наталья обняла дочку. – Это не твоя вина. Совсем не твоя.
Но Катя плакала, уткнувшись ей в плечо.
Вечером, когда Олег вернулся с работы, они вдвоем сидели у кровати дочки. Катя спала, температура спала.
– Она думает, что это из-за нее, – тихо сказала Наталья.
Олег закрыл лицо руками.
– Господи. Что мы наделали.
Светлана услышала этот разговор. Она стояла в коридоре и слушала. И с каждым словом внутри все холодело.
Она разрушала семью сына. Она, которая всегда гордилась тем, что воспитала хороших детей, что у нее крепкая семья была. Теперь она сама разваливала то, что Олег строил.
На следующий день она позвонила младшему сыну Виктору. Тот жил в другом городе, виделись они редко.
– Витя, у меня проблема.
Она рассказала. Виктор слушал молча.
– Мам, – сказал он наконец. – Ты всегда была принципиальной. Папа говорил, что ты и гвоздь не забьешь не по технологии. Но иногда надо уступать.
– Я не могу смотреть, как они живут не так!
– А кто сказал, что твой способ правильный? Мам, это семья Олега. Он там глава. А ты гостья.
– Я мать!
– Ты мать. Но ты не жена. Помнишь, папа что говорил? «Вырастил – отпусти». Ты вырастила Олега. Он хороший человек, у него нормальная семья. Отпусти его.
Светлана положила трубку. Села на кровать в Катиной комнате. На столе лежали учебники внучки, на стене висели ее рисунки.
Что она делает? Зачем?
Вечером, когда Олег вернулся, она поймала его на кухне.
– Олег, я завтра ухожу.
Он обернулся, удивленно.
– Мам, квартира твоя еще не готова. Рабочие только недавно начали.
– Поживу у Галины. Она предложила, у нее две комнаты.
– Мам, не надо.
– Надо, – она посмотрела на сына. – Я не хочу, чтобы из-за меня твоя семья развалилась. Я видела Катю вчера. Она думает, что это из-за нее. Она плакала.
– Это не из-за тебя, – устало сказал Олег.
– Из-за меня. Я пришла в ваш дом и начала диктовать, как жить. Галина права. Я слишком уверена, что только я знаю, как правильно.
Она помолчала, потом добавила:
– Но и ты не прав, сынок. Нельзя ставить жену перед выбором – либо достоинство, либо мир. Твой отец так никогда не делал. Он всегда был на моей стороне. Даже когда я не права была.
Олег молчал. Светлана видела, как у него дергается желвак на скуле – точно так же, как у мужа, когда тот переживал.
– Подумай об этом. А я завтра соберу вещи.
Утром Наталья проснулась от звуков на кухне. Вышла – Светлана собирала сумки.
– Вы уезжаете?
– Да. К подруге.
Они стояли напротив друг друга. Наталья не знала, что сказать. Светлана тоже молчала.
– Наталья, – наконец сказала свекровь. – Я не умею извиняться. Но я была не права. Мне одиноко после смерти мужа. И я хотела быть нужной. А получилось, что навредила.
Наталья почувствовала, как внутри что-то сдвинулось.
– Светлана Ивановна, вы не мешали. Просто нам было тесно. Всем.
– Я понимаю. Приезжайте на выходных с Катей. Галина не против. Испеку пирожков.
Она взяла сумки. Олег помог донести до машины.
Когда дверь закрылась, Наталья и Олег остались вдвоем на кухне. Долгое молчание.
– Три недели, – сказала Наталья. – Три недели на диване.
– Моей глупости, – Олег посмотрел на нее. – Прости. Я испугался. Что придется выбирать.
– А я испугалась, что ты меня не выберешь.
– Я уже выбрал. Девять лет назад. Просто забыл на минуту.
Наталья подошла, коснулась его руки.
– Спина болит?
– Еще как.
– Тогда сегодня в свою кровать ложишься.
Он улыбнулся впервые за три недели.
Вечером они вместе укладывали Катю. Девочка вернулась в свою комнату, счастливо крутилась, раскладывала игрушки.
– Я так рада, что у меня снова моя комната!
– И мы рады, солнышко, – Олег обнял дочку.
Катя посмотрела на них серьезно.
– Вы больше не будете ссориться?
– Будем, – честно сказала Наталья. – Иногда. Но будем мириться.
Когда Катя уснула, они лежали в своей кровати. Олег лежал на спине и блаженно вздыхал.
– Этот диван – орудие пыток. Спина до сих пор ноет.
– Пострадал за принципы?
– За глупость. Больше не повторю.
– Посмотрим, – усмехнулась Наталья.
Но она взяла его за руку. И не отпускала.
Через неделю они приехали к Светлане в гости. Та действительно напекла пирожков, накрыла стол. Галина оказалась приятной женщиной, рассказывала смешные истории.
Когда уезжали, Светлана обняла внучку, потом Наталью. Коротко, но тепло.
– Спасибо, что приехали.
– Спасибо, что позвали.
В машине Катя болтала без умолку, рассказывала про Галину, про кошку, которая там живет. Олег вел машину и улыбался. Наталья смотрела в окно на заснеженные улицы.
Впереди еще был разговор о том, как жить дальше. О том, как наладить отношения со свекровью. О том, как научиться слышать друг друга. Но главное – они снова были вместе. И это было самым важным.
– Пап, – вдруг спросила Катя. – А почему ты тогда на диване спал?
Олег и Наталья переглянулись.
– Потому что папа иногда бывает упрямым, – сказала Наталья.
– И глупым, – добавил Олег.
– Но он исправился?
– Старается, – Наталья сжала его руку.
Катя задумалась.
– Понятно. Тогда ладно.
И снова принялась болтать про кошку.
А Наталья смотрела на заснеженные дома за окном и думала, что три недели на диване – хороший урок. Для них обоих. О том, что в семье нельзя ставить ультиматумы. Что нельзя выбирать между матерью и женой. Что надо учиться договариваться. И что иногда самое сложное – это признать свою ошибку.
Но они справились. И это было главное.
