— Твоя мама — это твои проблемы. У неё дом есть, участок. Пусть огород сажает.
Моя мать в квартире живет, ей деться некуда.
А то, что твоя привыкла на широкую ногу жить на бабушкины деньги, — это её трудности.
— Она квартиру нам помогла купить, Олег! — Инна сорвалась на крик. — Если бы не она, мы бы сейчас в ипотеке по уши сидели и за съем платили.
Неужели ты этого не понимаешь?
— Она вложила деньги своего отца, а не свои заработанные, — холодно заметил муж. — И сделала это, чтобы ты от неё съехала побыстрее, потому что вы друг друга за неделю до истерики доводили.
Так что не надо тут строить из неё святую великомученицу.
У тебя есть заначка. Вот и помогай ей оттуда, если совесть мучает. А мои деньги не трогай.
Инна сидела на кухне — на телефоне был открыт калькулятор, она считала. Тридцать тысяч у нее зарплата, минус пять тысяч — матери. Минус три — в школу Полинке. Остается…
Дверь в квартиру открылась с таким грохотом, будто её вынесли тараном. Инна вздрогнула. Тяжелые шаги в коридоре не предвещали ничего хорошего — маменька зашла на кухню, не разуваясь, и швырнула на стол квитанцию.
— Любуйся, — мать ткнула пальцем в жирную цифру «Итого». — Двенадцать тысяч триста рублей. Только за газ и свет!
Это мне что, в темноте сидеть и сырую картошку грызть? Где я должна такие деньги взять?!
Инна медленно подняла глаза на мать:
— Мам, я же говорила. Дом слишком большой. Зачем тебе одной сто двадцать квадратов? Давай выставим его на продажу, купим тебе хорошую однушку, еще деньги останутся.
— Однушку? — Тамара Степановна схватилась за сердце и плюхнулась на край стула. — Ты меня в бетонную коробку хочешь запереть? Чтобы я там заживо задохнулась?
Я этот дом с отцом твоим строила, каждый кирпичик знаю. А ты теперь меня из родного гнезда выжить хочешь?
— Никто тебя не выживает, — Инна потерла виски. — Просто у меня нет лишних двенадцати тысяч. У меня зарплата — тридцать, мам.
— Ой, не начинай, — мать отмахнулась. — Я знаю, что у тебя в заначке триста тысяч лежат. Это мои деньги, Инна. По праву мои.
— С чего это они твои? Я их два года откладывала. Зубы надо делать, Полинке на экстренный случай…
— С того! — Тамара Степановна перешла на крик. — Кто тебе все эти годы шмотки ребенку покупал?
Баулами таскала! Обувь, куртки, игрушки — ты хоть копейку на это потратила? Ребенок у тебя как куколка ходила.
А квартиру кто тебе купил? Забыла? Дедовы деньги я все до копейки в твой первоначальный взнос вбухала.
И бабушку заставила участок продать, чтобы вы ипотеку не тянули.
Вы в этой квартире живете только благодаря мне.
А теперь мать родная побираться должна?
Инна почувствовала, как к горлу подкатывает комок.
— Мам, я просила не покупать столько вещей. Половину Полина даже надеть не успела — выросла. Зачем было тратить такие суммы?
— Не на твои деньги покупала, вот и молчи! — отрезала Тамара Степановна. — Тогда я могла, потому что у бабушки пенсия была хорошая.
А теперь бабушки нет. И всё, я — отработанный материал?
Значит так. Или ты мне ежемесячно переводишь десятку, или я подаю на алименты.
По закону положено. Юрист сказал — шансы сто процентов.
— На алименты? На собственную дочь? — Инна не верила своим ушам.
— А что мне остается? Муж у тебя восемьдесят получает. Пусть он и крутится. Мужчина обязан семью обеспечивать.
А ты свои накопления отдай матери, не обеднеешь.
***
Вечером пришел Олег. Он бросил ключи на тумбочку, переоделся и прошел в ванную. Инна ждала его на кухне, разогревая ужин.
— Олег, нам надо поговорить, — сказала она, когда он сел за стол.
— Если опять про деньги, то не начинай, — он даже не поднял головы от тарелки. — Я сегодня десять тысяч матери отправил. У неё за квартиру долг образовался, пенсия копеечная, а коммуналку подняли.
— Твоей матери десять, моей матери десять… — Инна села напротив. — А нам что останется?
Олег, у меня тридцать тысяч. Если я буду отдавать матери даже пять, мне на жизнь останется двадцать пять.
Ты мне на личные расходы не даешь, на хозяйство выкладываешь впритык. Как я должна тянуть?
— Как хочешь, — пожал плечами муж. — Возьми из своей заначки.
— Эти деньги — на лечение! И на черный день для Полины!
— И не смей просить меня на вахту ехать, — муж на последнюю фразу даже внимания не обратил. — Мне и тут хорошо.
Работа стабильная, график нормальный. Хочешь больше денег — ищи вторую работу.
Олег бросил вилку, встал и вышел. В гостиной включился телевизор — муж посчитал разговор законченным.
Инна полночи провела на сайтах вакансий. В их небольшом городе выбор был невелик. Либо завод в третью смену, либо кассир в сетевом магазине. И то, и другое означало, что Полинка будет брошена.
Она представила: она уходит в восемь утра, возвращается в девять вечера.
Кто проверит уроки? Кто покормит ребенка нормальной едой, а не пельменями из пачки?
Оставлять дочь с матерью было страшно. Со свекровью ситуация не лучше — та ребенка нытьем своим изведет.
— Если я пойду на завод, я потеряю связь с ребенком, — думала Инна, глядя в потолок. — Но если не пойду, мать меня затаскает по судам. Она ведь не шутит…
А утром позвонила мать. Голос был бодрым, будто и не было вчерашнего скан.дала.
— Инночка, я тут подумала. Ты мне завтра переведи пять тысяч. Мне нужно крышу подлатать, там в углу течет. И забор покосился. Сосед согласился за пятерку всё сделать.
— Мам, завтра не получится. У меня зарплата только через неделю.
— Ну так сними с книжки! — в голосе матери снова появилось раздражение. — Тебе что, жалко для матери?
Я денег не считала, когда кроссовки за семь тысяч покупала, которые ты через месяц выбросила!
— Те кроссовки были на три размера больше, потому что ты купила их «на вырост»! — Инна почувствовала, как закипает. — Мама, я не буду снимать деньги со счета. Это неприкосновенный запас.
— Ах, неприкосновенный? Значит, я для тебя — пустое место? Ну хорошо. Жди повестку. Я сегодня же иду к адвокату. И не думай, что я шучу!
Инна бросила трубку. Руки тряслись. Деньги она все-таки перевела — отдала сумму, которую оставляла на хозяйство до зарплаты.
***
Через три недели, в пятницу, Олег вернулся домой хмурый.
— Что случилось? — Инна сразу заметила, что с мужем что-то не то.
— Сократили, — бросил он. — Весь отдел под нож. Сказали, фирма закрывается.
Инна похолодела.
— И что теперь?
— Не знаю. В городе работы нет. Все места заняты.
— Поедешь на вахту? — в голосе Инны проскользнула надежда. — Сосед, дядь Ваня, говорил, что в соседней области на стройку набирают, там по сто пятьдесят платят.
— Еще чего, — Олег огрызнулся. — Буду я по лесам шататься и в вагонах спать. Тут что-нибудь найду.
— Что ты тут найдешь на восемьдесят тысяч? — Инна вскочила. — У нас долги за коммуналку начнутся через месяц! Мои тридцать тысяч нас троих не прокормят!
— У тебя заначка есть, — спокойно сказал Олег. — Триста тысяч. Протянем месяца три-четыре, пока я ищу.
— Нет! — Инна ударила ладонью по столу. — Эти деньги я не трону! Ты слышишь? Ты здоровый мужик, иди работай! Хоть грузчиком, хоть на вахту!
— Не ори на меня! — Олег тоже вскочил. — Ты жена или кто? Ты должна поддерживать мужа в трудной ситуации!
— Я поддерживаю! Но я не собираюсь проедать будущее ребенка только потому, что тебе лень кой чего от дивана оторвать и уехать на месяц от маминой юбки!
Скан.дал разгореться не успел — в самый неподходящий момент явилась мать. Олег открыл дверь, теща продефилировала мимо.
— Ну что, дочь? — торжествующе заявила она. — Я заявление подала. Жди письмо.
А пока… мне тут холодильник новый присмотрели. Мой-то совсем забарахлил, продукты портятся. Сними мне тысяч сорок.
Инна посмотрела на мать, потом на мужа, который стоял в дверях кухни, сложив руки на груди. И тут ее прорвало:
— Значит так, — сказала она, глядя в глаза матери. — Подавай на алименты. Подавай!
Суд учтет твою пенсию, которая выше прожиточного минимума и мои доходы. И знаешь, сколько тебе присудят? Да тысячи три. Вот и живи на них.
Тамара Степановна открыла рот, но Инна не дала ей вставить ни слова.
— А теперь ты, Олег. Если ты завтра же не принесешь мне подтверждение, что ты записался на вахту или нашел работу не хуже прежней, я подаю на развод. И на алименты уже на Полинку.
Квартира куплена с помощью моей семьи, у меня отличный адвокат, я твою треть за бесценок выкуплю! В долги влезу, но квартира за мной останется.
А ты поедешь к своей маме, которой ты так любишь отдавать деньги. Посмотрим, как она тебя будет кормить на свою пенсию!
— Ты что несешь? — Олег опешил. — Ты с ума сошла?
— Нет, я только что пришла в себя. А теперь уходите. Оба! Идите и думайте.
Утром Олег молчал. Он долго пил кофе, потом собрал свои вещи и ушел. Но через два дня вернулся и бросил на стол листок.
— Вот. Записался на объект. Уезжаю в понедельник. На два месяца.
Инна кивнула.
— Правильно. Всю зарплату — мне.
С матерью разговор был еще короче.
— Инна, — мать позвонила через неделю. — Оказывается, если у меня пенсия выше прожиточного минимума, то алименты могут и не дать… Или присудят и правда тысячи три.
В общем, я выставила дом на продажу. Сосед давно хотел участок расширить. Дает хорошие деньги.
Куплю себе квартирку рядом с вами, в пятиэтажке. И… денег останется много. Положу под процент.
Квартиру найти поможешь?
Инна сказала, что мама на нее может в этом вопросе рассчитывать.
***
Тамара Степановна живет в уютной однокомнатной квартире через два дома от Инны. У неё теперь есть свой счет, проценты с которого позволяют ей не только платить коммуналку, но и покупать внучке подарки — теперь уже только те, о которых просит Инна.
Командовать ей стало некем, и характер постепенно начал смягчаться. Она часто забирает Полинку из школы, и теперь Инна спокойна: мать знает, что если она начнет нарушать правила, Инна просто ограничит общение.
Олег вернулся с первой вахты другим человеком. Заработанные деньги вскружили ему голову, но Инна быстро прибрала финансы к рукам. Теперь он понимает: семья держится не на его «хочу», а на общем вкладе.
Он всё еще ворчит, но теперь работает, не покладая рук, осознав, что потерять жену и дочь для него гораздо страшнее, чем лишиться комфортного дивана.
