Истории

-Юля, Юююль… Юлия Павловна обернулась, она смотрела на молодую женщину и не понимала кто это и

-Мама, я вот эти твои вещи беру, хорошо?-Нина наклонилась над матерью и разговаривала с ней, будто с

Татьяна не любила своих сыновей, считала их неумными, ограниченными, грубыми и неотёсанными, как и их отец.

Настя сидела на уголке дивана, держа в руках куклу Маринку, книжку про Чиполлино, у ног её стоял пакет

Ольга со злостью ворочала неподъёмные мешки с сахаром. Перетаскивала с места на место коробки с макаронами и крупой.

-Ой, мороз, морооооз, не морррозь меняяя…И моего…Оленя, ахахаха, ой не могу, ахахаха…

Саша лежал в кровати, вставать категорически не хотелось. Зима на улице. По сути ещё рано, ещё и первые

— Петька, иди…там Марьяня Суховарова к тебе пришла. — Чего? Тётка Марьяна ко мне?

Вера смотрела на тоненькую полоску, которую держала в руках, задумчиво. Она всё понимала, но…

-Сань, а своего -то не хочется, а? Мать сидела подперев щёку, смотрела как сын уплетает борщ. —

— Какая внучка у тебя, Василь Дмитрич, черноглазая, да белозубая. В кого такая? Или не твоя? —

Я никогда не думал, что это может случиться со мной, никогда. Я осуждал друзей, да, я именно осуждал

-Коля, Коль, сынок, здравствуй. -Я не Коля, — мальчик отшатнулся и попятился. -Сынок, ты что?

-Глашкаааа, Глашка… иди сюда, там тебя спрашивали, — глаза девочки — подростка блестят от

Витька был непутёвый. Он это знал с трёх своих лет, что непутёвый он, такой же, как и его папаша, что

За окном едва начинает брезжить рассвет. — Охохо, поспать ба, — зевает Анна Павловна, —

Витька не любил свою мать, не уважал её. А за что любить-то её? Ходит вечно, как…как…

Старухе не спалось… Не спится и всё ты тут… Она уже и овец считала, и слонов, и всю деревню