Истории

— Мам, не торопись. Сначала ходунки переставляем, потом ногу. Ещё раз. — Да помню я, Верочка.

— А что о нем говорить? Я к нему не имею никакого отношения, ведь он давно ушел к Вам.

— Я не могу рассказать жене обо всём этом, — заявил в итоге Алексей Павлович. — Если с ней или с ребёнком

— Вась, я не знаю, как тебе сказать… У нас не шесть миллионов, а четыре… — Почему? — оторопел он.

Лариса Петровна держала кружку двумя пальцами, на отлёте, будто выносила чужой носок. — Верунчик, а это

— Вера, ты туда не садись, там дует. Ну то есть не дует, а… тебе на углу удобнее, ты же всё равно скачешь.

Телевизор в комнате приглушили — значит, сейчас что-то скажут. Вера так и осталась стоять у стола с мокрым

— И как ты жить без меня собралась? Ты же ни дня в своей жизни не работала, — язвительно добавил он.

Но за женой, зачем-то, увязались тесть и теща. Мама заинтересовалась: что там может делать зять, откосивший

Серёжа стоял посреди её комнаты с рулеткой и мерил стену от окна до угла. — Восемнадцать, — сказал он

— Тём, ты рулетку ровно держи. Она у тебя виляет. Голос свекрови шёл из комнаты Даши. Ирина стояла в

Банка с огурцами стояла на антресоли — там, куда Ирина Павловна без табуретки не доставала. — Серёж!

— Ну, раз ошибся, тогда проваливай отсюда! — крикнула Арина вслед уходящему парню. Ярослав даже не обернулся.

— Может, пойдем на воздух? – предложила Люда. – Пообдует ветерком и тебе будет легче!

Кроссовки Сергей бросил у порога боком, как всегда, и прошёл на кухню в носках. — Наташ, ты бы видела

Ольга достала из шкафа тарелки, поставила стопкой на край стола и только потом сказала: — Нина Петровна

— Ты чего так рано-то? Нина Аркадьевна стояла в дверях и не отходила ни на шаг. — Я полы помыла.

— Ты достал уже всех своей любовью! — резко ответила его жена. — Любить ты можешь кого угодно, только