Челюсть ныла весьма сильно. Евгения лежала на санаторной кровати и думала, что это, пожалуй, самый дорогой отпуск в ее жизни. И самый молчаливый. Врач предупреждал: неделю не разговаривать без крайней необходимости.
Она кивнула тогда, подумаешь, неделя тишины. Что тут такого?
Дверь номера распахнулась.
— Ой, здрасьте! — защебетала вошедшая девушка. — Я Лена, ваша соседка! Вот ведь невезуха, одноместных не было, представляете?
Евгения приподнялась на подушке. Перед ней стояла крашеная блондинка лет тридцати в обтягивающем платье.
— А вы чего молчите? — удивленно захлопала ресницами соседка.
Евгения показала на челюсть и покачала головой.
— А-а-а, зубы! — выдохнула облегченно Лена. — Ясно…У меня подруга так же мучилась. Ну ничего, я за двоих поговорю, мне несложно.
Она не соврала.
К вечеру первого дня Евгения знала, что Лена работает в такой-то фирме, что она помолвлена, свекровь еще не видела, а этот санаторий Лене оплатила фирма за такой-то проект.
— Вы главное, не храпите, ладно? — Лена взбила подушку. — Я к звукам очень чувствительная.
Евгения моргнула. Она не храпела все свои пятьдесят с гаком лет, не будет храпеть и сейчас.
На второй день Лена продолжила болтать. Евгения ела овсянку, единственное, что не требовало жевания, и слушала. Выбора не было, Лена сидела напротив, и голос ее отскакивал от столовских стен, как мячик.
— Моя начальница вообще кошмар. Орет на всех, строит из себя королеву. А сама-то! Я бы на ее месте давно все по-другому устроила. Она даже одевается как бабулька, честное слово.
Евгения аккуратно промокнула губы салфеткой.
— Ей, наверное, под шестьдесят, — продолжала Лена. — Ну, может, чуть меньше. Но выглядит… Ну вы понимаете. Без инъекций-то в таком возрасте никак нельзя, а она…
И Лена махнула рукой. Евгения потрогала языком ноющую десну. Ей самой было почти пятьдесят пять, но выглядела она лет на десять моложе.
Никаких инъекций она никогда не делала, просто ей повезло с генетикой.
***
К третьему дню она знала название Лениной фирмы. Сердце ее вдруг екнуло, и она напряглась. Но Лена не заметила. Лена вообще ничего не замечала, кроме собственного отражения в зеркале над раковиной.
— Там… ну, в бизнесе в этом недавно какая-то мадама выкупила долю, — Лена красила губы, глядя на себя с явным одобрением. — Говорят, она вообще не в теме. Ну, посмотрим. Может, хоть премии повысит.
Евгения лежала на кровати, делая вид, что читает. «Мадамой» была она. Долю в Лениной компании она выкупила около месяца назад. С коллективом еще не знакомилась, сначала прошла операцию, а потом вот в санаторий поехала…
— А вы чего улыбаетесь? — спросила Лена, подозрительно сощурившись.
Евгения показала на книгу. Типа, место там смешное.
— А-а-а. Ясно. А я не читаю книг. Некогда. Да и зачем тратить на эту писанину время, если можно вместо этого видосик глянуть или подкаст послушать? Да же ведь?
Евгения только пожала плечами. Сама она читать очень любила, но о вкусах не спорят.
***
К четвертому дню Евгения узнала про Ленкиного жениха. Его звали Максим, ему было тридцать два, работал он в той же компании. Будущая свекровь держала его, по словам Лены, «на коротком поводке».
— Он, вообще-то, маменькин сынок, — Лена хрустела яблоком, сидя на кровати в носках. — Тюлень. Ничего сам решить не может. Но это даже удобно, такими легче управлять, да же ведь?
Евгения знала. У нее был сын. Его тоже звали Максим. Ему было тридцать два, и он работал в компании, долю в которой она выкупила.
Внутри у женщины вдруг что-то качнулось. Она закрыла глаза, досчитала до десяти, потом разомкнула веки… Потолок был все тот же, белый, с трещиной в углу.
— У нас с ним, конечно, любовь-морковь, — Лена перешла на заговорщицкий тон, — но, между нами, девочками, я его выбрала не за красивые глаза. А потому что он из обеспеченной семьи. Квартира у них в центре, две машины, мама бизнесом ворочает. А Максюня, он не жадный… И не особо умный. Идеальное сочетание, да же ведь?
И она засмеялась.
***
Евгения лежала неподвижно. Десна уже не болела… или она просто перестала чувствовать боль. На душе вдруг стало холодно и тихо, как в комнате, из которой вынесли всю мебель.
Она посмотрела на санаторный халат, висевший на спинке стула. На бейджик с ее именем, который Лена ни разу не удосужилась прочитать: Евгения Дмитриевна С-ва. Черным по белому, как говорится… И покачала головой.
До конца отдыха оставалось три дня, и Евгения провела их с пользой. Она слушала, кивала, кое-что записывала в блокнот.
Лена умудрилась рассказать ей и про свой “липовый” диплом («ну а что, все так делают»), и про коллегу, которую она подставила перед начальством («сама виновата, нечего высовываться»), и про то, как планирует убедить Максима купить ей машину к свадьбе.
— Главное, правильно просить, — учила она Евгению, которая молча пила кефир, — сначала надо намекнуть, потом как следует поплакать, потом обидеться, потом прямо сказать, что другие-то мужики… Ну вы поняли. Классика! Работает безотказно! Да же ведь?
В последний день перед отъездом Лена вдруг подсела к ней на кровать.
— Слушайте, а вы вообще ничего так. Тихая. С вами прикольно было общаться. Может, созвонимся как-нибудь?
Евгения улыбнулась и впервые за неделю разжала губы:
— Я думаю, мы с вами еще увидимся.
Лена удивленно моргнула. Видимо, она забыла, что соседка, вообще-то, умеет говорить.
***
Через неделю Евгения вошла в свой офис. Каблуки цокали по плитке, как метроном. Секретарь вскочила, замельтешила, и понеслось…
Она попросила собрать коллектив в переговорной. Перед совещанием позвала Максима и Лену. Сын был очень удивлен.
— Мам, что случилось? — спросил он. — Ты же хотела неформально…
— Планы изменились.
Дверь открылась, и в зал для совещаний уверенной походкой вошла Лена. Увидев Евгению во главе стола, она побледнела. Потом посерела, а потом вдруг порозовела.
Евгения смотрела на нее спокойно. Без торжества, без злорадства, просто смотрела. Как смотрят на задачу, которая решилась сама собой.
— Вы… Вы меня специально… — пришедшая в себя Лена вдруг задохнулась от возмущения. — Вы меня проверяли! Это подстава! Вы нарочно молчали!
— Я молчала, — сказала Евгения, — потому что у меня болели зубы. Вы же говорили, потому что… Ну, просто говорили. Вас за язык никто не тянул. Так ведь?
Максим переводил взгляд с одной на другую и ничегошеньки не понимал.
И Евгения все рассказала. И про «тюленя», и про «маменькиного сынка», и про все остальное. Не забыла она упомянуть и про машину к свадьбе. Лена попыталась перебить. Она обвиняла, оправдывалась, плакала — все одновременно.
— Это вранье! — кричала она. — Она все придумала! Да она меня с первого дня возненавидела, потому что я молодая, а она старая и завидует!
— Вот это она зря, — усмехнулась про себя Евгения.
Максим встал, презрительно посмотрел на Лену и вышел. Дверь за ним закрылась мягко, без хлопка.
Лена дернулась было за ним, но осталась сидеть. Евгения тоже встала и одернула пиджак.
— Даже если бы это была проверка, — сказала она негромко, — вы ее не прошли. Заявление на стол мне до конца дня, пожалуйста.
***
Вечером она сидела дома одна. В квартире было тихо и уютно. Только что ей позвонил Максим и сказал, что с Леной у него и в самом деле «все». Евгения налила себе чаю и улыбнулась
