Когда отец ударил её в первый раз, Надя больше жалела его, чем себя. Это случилось на сороковой день, когда соседки – неприятные тётки с серыми лицами – пришли пить водку и причитать: как же теперь будут жить бедные сиротинушки. Надя не могла это слушать и выскользнула незаметно из квартиры. Она целый час гуляла под дождём, пока дождь не смыл все её слёзы. А когда вернулась, гостей уже не было.
-И где ты шаталась?
Голос у отца был спокойный, почти ласковый. И Надя вдруг вспомнила, как он говорил таким вот ласковым голосом с мамой. Ещё до того, как она заболела. До того, как это всё случилось.
-Я просто гуляла, – ответила Надя, ещё не подозревая, что с этого дня такие ответы будут злить отца, как злили его когда-то ответы мамы.
-Просто? – голос его был тих, словно он всё ещё боялся разбудить маму, которая прилегла поспать.
-Мне душно было. Тётки эти припёрлись…
Удар был такой внезапный, что Надя даже не поняла, что случилось. Она прижала ладонь к лицу, почувствовала, как из носа бежит горячее.
Отец словно уменьшился в размерах, затрясся. Глаза у него были красные, в морщинках собирались слёзы.
-Прости, заяц, прошу тебя, прости меня! Мне так плохо без мамы, так страшно…
Надя тогда утешала его как ребёнка. А потом утешала братьев, которые проснулись и плакали в кроватках. Они тоже скучали по маме, особенно Богдан – ему было девять, и он прекрасно понимал, что мамы больше нет и никогда не будет, а младший Валера в свои четыре года быстро переключил своё внимание на Надю, которая и раньше проводила с ним много времени.
Тогда Надя не представляла, что её жизнь превратится в ад. Что отец ещё много раз будет устраивать скандалы на пустом месте, как делал это с мамой, а бить будет так, чтобы не оставлять синяков. И что красные от слёз глаза и трясущиеся руки будут абсолютно ничего не значить, хотя эту комедию он будет ломать каждый раз, когда Надя, по его мнению, снова провинится.
Сначала Надя решила, что накопит денег и сбежит с мальчишками из дома. Всё лето она проработала в местной кафешке, но когда открыла объявления о сдаче квартир, поняла, что заработанных денег хватит самое большое на два месяца. А что потом делать, непонятно. Ей было шестнадцать, и бросить школу она не могла: отец каждую неделю ходил к классной руководительнице, после чего обязательно проводил свои воспитательные беседы. Хорошо, что Богдана он пока не трогал, хотя его тоже брался поучать, но пока не так серьёзно. У Нади вообще складывалось впечатление, что для отца воспитание дочери и воспитание сыновей – это совсем разное.
Когда Надя поняла, что накопить денег не получится, она придумала другой план. Достаточно банальный – выйти замуж. Этот план ей подсказал отец.
-Вот выйдешь замуж, будет за тебя муж решать. А пока здесь я решаю, поняла?
-Поняла, – ответила Надя и, как обычно, получила пощёчину.
А следующим вечером подвела глаза, накрасила губы красной помадой и отправилась в настоящий бар. Парней Надя выбирала по обилию закусок на столе и фирменных значках на одежде – ей нужен был богатый, который сможет содержать её и братьев.
В тот же вечер она познакомилась с Серёжей. Он повёз её кататься по городу, а когда полез целоваться, Надя сказала, что только после свадьбы.
-Женишься на мне?
-Конечно! – улыбнулся Серёжа. – Ты только подрасти, козявка.
В ту ночь отец был особо жесток. Но Надя понимала, что теперь хотя бы получает за дело.
-Почему ты это терпишь? – хмуро спросил у неё Богдан, когда принёс из морозилки лёд, чтобы приложить его к щеке Нади.
Она растерялась. Раньше они никогда не говорили об отце.
-У него просто сложный характер, – неуверенно произнесла Надя.
-Детей нельзя бить. Я в интернете читал. Ты можешь пожаловаться социальному педагогу.
-Ага, чтобы нас забрали в детдом? Ты этого хочешь?
Богдан насупился. Надя обняла его, но Богдан скинул её руку. А потом сказал:
-Я не хочу, чтобы ты, как мама…
-Мама заболела не от этого.
-От этого. Всё равно от этого!
Его голос звенел, ладони сжимались в кулаки.
-Ты должна кому-то сказать!
-Я всё решу, маленький! Обещаю. Скоро мы все уедем отсюда, вот увидишь!
С Серёжей Надя встречалась больше месяца. Она понимала, что он не сможет жениться на ней сразу. Но сможет, например, снять квартиру. Когда она сказала ему об этом, Серёжа предложил:
-Давай попробуем, как это будет.
Он снял квартиру на сутки. И уговорил Надю остаться там с ним на ночь. Надя объяснила, что отец сделает с ней за это.
-Я не позволю ему, – пообещал Серёжа. – И потом, мы же скоро будем жить вместе. Только мне надо понять, получится у нас или нет. Знаешь, мужчина и женщина не всегда подходят друг другу. Надо попробовать, понимаешь?
Серёжа был старше и умнее, Надя ему верила. Она страшно бралась, ей было неловко и больно, но она это перетерпела.
-Ну как? – спросила она у Серёжи. – Мы подходим друг другу?
-Ещё как! – ответил он.
Отец встретил её у порога.
-Ты где была, ш…
От ударов заело в ушах.
-Не трогай её!
Это Богдан выскочил в коридор. Отец смотрел на сына так, словно в первый раз его видел. Раньше Богдан не допускал подобного. И от неожиданности отец прекратил карательные меры и ушёл на кухню, ворча себе под нос. Прада потом всё равно отыгрался на Наде, когда мальчиков не было дома. Надя позвонила Серёже и спросила:
-Когда мы поженимся?
-Коuда подрастаешь, – рассмеялся он. – Ну какая нам сейчас свадьба?
-Ты же обещал!
-Так, я и не беру своих слов обратно. Просто нужно подождать, козявка.
Отцу позвонил инспектор по делам несовершеннолетних и вызвал его в отделение. Надя стояла рядом и всё слышала. Она заранее сжалась в молекулу, потому что знала, что сейчас будет.
-Кому ты что наплела? – зарычал он.
Надя зажмурилась. Она знала, что бесполезно говорить, что она никому ничего не рассказывала.
-Это я сказал!
В дверях кухни стоял Богдан. Его щуплые руки держали розовую мамину гантель. Надя бы рассмеялась, если бы ей не было так страшно.
-Ах ты щенок!
Гантели Богдану, конечно, не помогли. Надя пыталась удержать отца, но он был сильнее. Она кричала, царапалась, звала на помощь… Но только когда Богдан перестал двигаться, отец остановился.
Надя вызвала скорую, пока отец плакал и говорил, что он не специально.
В тот же вечер их забрали в социально-реабилитационный центр для несовершеннолетних. Богдана положили в больницу, но через неделю уже выписали. А ещё через неделю приехала тётка – двоюродная сестра отца из Благовещенска. Она охала и вздыхала, даже плакала немного. Какое-то время им пришлось ещё пожить в центре, пока тётка оформит опеку, а потом все вместе они уехали в Благовещенск. Отец приходил один раз. У него были красные воспалённые глаза и дрожащие руки. Но Надю это больше не трогало
