Пятьдесят тысяч, Степан. Пятьдесят. Поверх тридцатки алиментов.
Валентина швырнула телефон на кухонный стол так, что тот проехал по столешнице и едва не слетел на пол. Степан успел подхватить его у самого края, и этот жест взбесил ее еще сильнее.
– Феде нужны были кроссовки и форма для секции, – Степан поставил телефон экраном вниз, будто убирая улику. – Он растет, Валь. Дети вообще имеют привычку расти.
– Кроссовки за полтинник? Он что, в сборную по бегу записался?
– Там еще рюкзак был. И куртка. Осень же скоро.
Валентина отвернулась, смотреть на мужа сейчас не хотелось совершенно. Она знала про эти переводы. Каждый месяц. Не реже. Всегда с одним и тем же объяснением: сын, обязательства, ответственность. Красивые слова, за которыми стояли вполне конкретные цифры, утекающие из их общего бюджета в чужой карман.
– Я же люблю его, – Степан подошел ближе, остановился в шаге от ее спины. – Это мой ребенок. Я не могу просто взять и…
– А я разве говорю – брось ребенка? Я говорю – зачем тратить столько сверх алиментов? Тридцать тысяч каждый месяц – это что, мало? Нина не работает?
– Работает.
– Тогда в чем проблема?
Степан промолчал. Это его молчание Валентина уже выучила наизусть – оно означало, что ответа нет. Есть только привычка соглашаться, помогать, не спорить. Быть хорошим бывшим мужем, хорошим отцом, хорошим человеком. За их счет.
Она развернулась, прислонившись к краю раковины.
– Я веду учет, знаешь? Мысленно. Сколько уходит туда каждый месяц. Хочешь узнать сумму за год?
– Не хочу.
– Почти шестьсот тысяч. Это если без сегодняшних пятидесяти.
Степан потер переносицу – еще один знакомый жест, означавший «давай не будем». Но Валентина уже не могла не говорить. Слишком долго молчала, слишком старательно изображала понимающую жену.
– Мы планировали отпуск. Помнишь? Ты обещал – в ноябре, море, две недели. И где эти деньги теперь?
– Валь, я все понимаю. Но Нина звонила, там срочно нужно было…
– Нина. Всегда Нина. У нее вечно что-то срочное.
Степан сел на табуретку, уперев локти в колени, и Валентина вдруг поняла, что он выглядит уставшим. По-настоящему уставшим, не от работы – от этого бесконечного перетягивания каната между двумя женщинами. Где-то в глубине шевельнулось сочувствие, но она задавила его, не дав развернуться.
– Она квартиру хочет купить, – сказал Степан, не поднимая глаз. – Чтобы у Феди была своя комната.
– Подожди. Какую квартиру?
– Побольше. Сейчас они в однушке, ты знаешь. Ей тесно.
– Ей тесно. А платить кто будет?
Степан наконец посмотрел на нее, и в его взгляде мелькнуло что-то виноватое. Валентина похолодела.
– Ты же не собираешься…
– Она попросила помочь. С первоначальным взносом. Я пока только думаю.
– Думаешь? Степан, это же… это же огромные деньги! Откуда ты их возьмешь?
– Мы накопили немного. На машину откладывали.
– Мы откладывали! На нашу машину! Для нашей семьи!
Голос сорвался на крик, и Валентина прижала ладонь ко рту, словно пытаясь запихнуть слова обратно. Бесполезно – они уже вылетели, уже повисли в воздухе между ними.
Степан встал, подошел к окну, заложил руки в карманы.
– Федя – тоже моя семья. Я не могу делать вид, что его не существует.
– Никто не просит делать вид! Но есть алименты – законные, официальные. Все остальное – твоя добрая воля. И моя, между прочим. Потому что это наши общие деньги.
– Я знаю.
– Но тебя это не останавливает.
Тишина. Где-то за стеной у соседей включился телевизор – приглушенные голоса, смех из какой-то комедии. Нелепый фон для их разговора.
Валентина села на свое привычное место за столом, машинально разгладила скатерть. Внутри все горело – обида, злость, растерянность, – но она заставила себя говорить ровно:
– Какую сумму она просит?
– Два миллиона на первый взнос.
Цифра повисла в воздухе, и Валентина рассмеялась – коротко, без тени веселья.
– Два миллиона. Это все, что у нас есть.
– Я знаю.
– И ты серьезно думаешь отдать ей деньги?
– Это для моего сына.
– Я против. Это и мои деньги тоже, если ты не забыл.
Муж промолчал, говорить больше было не о чем.
Неделю спустя Валентина открыла банковское приложение просто чтобы проверить, пришла ли зарплата. Механически пролистала к накопительному счету – тому самому, куда они три года складывали деньги.
Баланс: сорок семь тысяч пятьсот два рубля…
Она моргнула. Перезагрузила приложение. Проверила еще раз.
Сорок семь тысяч вместо двух миллионов…
Телефон выскользнул из пальцев и упал на ковер.
Валентина стояла посреди комнаты, не в силах пошевелиться. Два миллиона. Три года откладывали, отказывали себе в отпусках, считали каждую крупную покупку. И вот – сорок семь тысяч. Остаток. Огрызок от их общего будущего.
Она подняла телефон, открыла историю операций. Перевод на имя Нины Сергеевны Ковалевой.
Даже не попытался скрыть.
Степан сидел на диване с ноутбуком, когда она влетела в комнату. Поднял голову, улыбнулся было – и улыбка застыла, когда он увидел ее лицо.
– Ты спустил все наши накопления на бывшую?!
Голос сорвался на визг, и Валентине было плевать. Пусть соседи слышат, пусть весь подъезд слышит.
– Валь, подожди, я могу объяснить…
– Объяснить?! Два миллиона, Степан! Два! Это были наши деньги!
Он отложил ноутбук, медленно встал. Во взгляде – ни капли вины, только какое-то странное упрямство.
– Это для Федора. Ему нужна нормальная комната, нормальные условия. Я отец, я обязан…
– Ты обязан своей семье! Мне! А не женщине, с которой развелся четыре года назад!
– Она мать моего ребенка.
– А я кто?!
– Ты – моя жена. Я люблю тебя. Но Федор…
– Хватит прикрываться Федором! – Валентина шагнула к нему, и Степан невольно отступил. – Ты купил квартиру Нине. Не сыну – ей! Квартира будет на ее имя, правильно? Она будет там жить, распоряжаться, а если захочет – продаст и потратит деньги на что угодно. И при чем тут ребенок?!
Степан открыл рот и закрыл. Нечего сказать. Конечно, нечего – потому что она права, и он это знает.
– Ты ее до сих пор любишь, – Валентина произнесла это тихо, почти шепотом. – Вот в чем дело. Не в Федоре. Ты просто не можешь ей отказать. Никогда не мог.
– Это неправда.
– Тогда почему? Почему ты не спросил меня? Почему решил за нас обоих?
Степан шагнул к ней, протянул руки:
– Валь, пожалуйста. Давай поговорим спокойно. Я понимаю, что ты злишься, но это же для моего сына…
Валентина отшатнулась от его прикосновения.
– Не трогай меня.
Три слова – и между ними будто выросла стена. Степан замер с протянутыми руками, и на его лице наконец появилось что-то похожее на понимание. Слишком поздно.
– Я не могу так, – Валентина прошла мимо него в спальню, достала сумку. – Не могу жить с человеком, который принимает решения без меня. Который врет. Который…
– Я не врал!
– Ты не сказал. Это то же самое.
Она побросала в сумку самое необходимое – белье, документы, зарядку для телефона. Степан стоял в дверях и смотрел, как разваливается его жизнь.
– Куда ты?
– К маме.
– Надолго?
Валентина застегнула молнию, закинула сумку на плечо. Посмотрела на мужа – на этого взрослого мужчину с растерянными глазами, который так и не понял, что натворил.
– Не знаю, Степан. Честно – не знаю.
Три дня в маминой квартире прошли странно. Первые сутки Валентина просто лежала на диване, уставившись в потолок. Мама приносила чай, не задавала вопросов, только гладила по голове, как в детстве. На второй день пришла злость – острая, чистая, освобождающая. На третий – ясность.
Она набрала номер знакомого юриста.
– Я хочу развестись. Да, уверена. Нет, примирения не будет.
Степан звонил каждый день. Писал сообщения – длинные, сбивчивые, полные объяснений и извинений. Валентина читала их, но не отвечала. О чем тут говорить? Он сделал выбор. Теперь она делает свой.
Через месяц Валентина въехала в съемную однушку на другом конце города. Маленькая, с видом на промзону, но своя. Только ее. Она сама выбирала шторы, сама расставляла мебель, сама решала, куда потратить зарплату.
Развод оформили быстро – Степан не сопротивлялся, подписал все без споров. Может, надеялся, что она передумает. Не передумала.
Иногда, по вечерам, Валентина садилась у окна и думала о том, как странно устроена жизнь. Три года назад она была уверена, что нашла своего человека. Сегодня – она одна в пустой квартире. И почему-то это не пугало.
Валентина открыла блокнот, записала цифру: ноль. Отправная точка. Рядом – план на месяц, на полгода, на год. Сколько откладывать, куда инвестировать, какие курсы пройти для повышения квалификации.
Впервые за долгое время будущее зависело только от нее.
