Дед лежал у окна, как всегда, лицом к свету. Сквозь стекло пробивалось жидкое октябрьское солнце. Саша вошёл и поздоровался. Дед не повернул головы – не мог. Но Саша знал: дед его узнаёт и слышит, хотя ничего не может сказать.
После инсульта дед не говорил уже полтора года. Врачи сказали: понимание сохранено, речь – нет. Правой рукой он ещё немного владел, и у кровати висела дощечка с буквами, на которую он мог показать, если очень хотел что-то сказать. Правда, пользовался он ею редко.
Саша сел на стул рядом и сказал:
– Дед, есть новость. Важная.
Дед моргнул один раз – это означало «слушаю».
– В 2030 году Москва принимает чемпионат мира по тяжёлой атлетике.
Пауза. Дед смотрел на него внимательно, и Саша видел, как в зрачках что-то шевельнулось – будто где-то в глубине, за неподвижным лицом, зажгли лампу.
– Двадцать пятого октября на заседании исполкома Международной федерации тяжёлой атлетики решили. Наша команда представила заявку Москвы и выиграла. Представляешь, дед? Чемпионат мира в Москве! Помнишь, ты рассказывал, что последний раз чемпионат мира по тяжёлой атлетике проходил в нашей стране в 1983 году, когда ещё был СССР? И вот теперь снова будет!
Дед когда-то и сам был штангистом – юниором подавал большие надежды, но травма оборвала его спортивный путь за год до чемпионата 75-го года. В зале до сих пор висела чёрно-белая фотография: молодой парень в майке стоит у штанги, рядом тренер с секундомером. На той фотографии дед был высоким, кудрявым, с широкой спиной – таким Саша его не застал, но всегда знал, что именно таким дед был когда-то. А теперь, если повесить рядом фотографию Саши, сразу видно: родственники.
Врачи тогда сказали деду: забудь про спорт. Его звали тренером, но он не пошёл – работал на заводе. Надеялся, что сын станет спортсменом, но после пятой дочери они с женой решили остановиться. А когда родился первый внук, все сказали: вылитый дед. И назвали так же – Александром.
Дед всегда говорил Саше: «Штанга – она честная. Сколько ты в неё вложил, столько и получишь».
– Я на него попаду, – тихо сказал Саша. – На этот чемпионат, в тридцатом году. Ты только живи.
Дед моргнул.
Один раз.
Это означало «да».
Саша смотрел на деда, и на секунду ему показалось, что дед улыбается. Он и улыбался – только глазами, так, как умел он один. А Саша сидел рядом и рассказывал дальше: что заявка была лучшей, что это первое с 2022 года решение о проведении в России чемпионата мира по олимпийскому виду спорта, что чемпионат станет первым отборочным стартом на Олимпиаду тридцать второго года. Дед слушал. Саша знал, что слушает. И где-то в глубине, за неподвижным лицом, дед, наверное, вспоминал гриф, запах магнезии и пота, гул трибун и то, как он стоял у штанги – молодой, здоровый.
Вечером Саша взял красный маркер и написал над расписанием тренировок: «2030 год. Москва. Попасть во что бы то ни стало».
Штанга – она честная. Сколько вложишь – столько поднимешь.
Он вложит. За себя. За деда. За свою страну. И дед доживёт – он обещал. А слово штангиста тоже честное.
