— Я ведь тебе нравлюсь, правда? — подошла после работы к столу нового сотрудника Лукерья Романова, когда из их кабинета все ушли домой…
В этой организации она давно работала в должности ведущего специалиста отдела, и занималась документооборотом.
Лукерья себя терпеть не могла, начиная с имени, которое ей дали родители на гребне моды на старинные имена. И, заканчивая своей внешностью. Когда она училась в институте, то надеялась, что отличная учёба — это гарантия её счастливого будущего. Но это оказалось неправдой, это её наивные родители так считали. Им просто очень повезло друг друга встретить, они были добрыми романтиками, и чудаками. Отец любил маму, а она любила его, и они даже ни разу в жизни серьёзно не поругались.
— Ты тоже обязательно встретишь свою любовь, — всегда говорила маленькой Лукерье мама. И она ей, до поры до времени, верила.
Но, на работе у Лукерьи совсем не задалась карьера. Она-то думала, что для этого надо просто хорошо работать, а оказалось, что не это главное. Да и с замужеством у Лукерьи ничего не получилось, ей уже тридцать семь, хотя выглядела она гораздо моложе, а она всё одна.
Она уже привыкла, что никто никогда её никуда не звал, не приглашал, и ею вообще никто из мужчин не интересовался…
Мама уже давно молчала, она перестала говорить, что Луша встретит свою любовь. Понимала, что дочка разуверилась, и боялась её задеть словами, которые не сбываются…
И вдруг в их отделе появился новый сотрудник!
Тоже ведущий специалист, как и Лукерья. Рыжий, весь в конопушках. Все сначала думали, что ему не больше тридцати, но потом выяснилось, что ему тридцать девять.
Он был холост, и женат не был никогда. К тому же, у него было совершенно нелепое, для его внешности, имя. Его звали Модест Николаев, и сразу стало ясно, что он стесняется своего имени так же, как и Лукерья — своего…
— Ты чего такой молчаливый, Модя? — приставала к нему Лилия из кадров, — Пригласи меня в кино, я хорошо умею целоваться.
От таких слов уши у Модеста становились красными, а сам он бледнел так, что веснушки были ещё заметнее. А девчонки над ним только хохотали,
— Лилька, перестань его дразнить, он же нецелованный, а ты его смущаешь!
Лукерья с ними не смеялась, ей не нравились обидные шутки. А однажды она, работая в их ведомственной программе по документообороту с срочными документами, ощутила на себе чей-то обжигающий взгляд.
Она невольно обернулась, но Модест уже внимательно смотрел в свой компьютер. Хотя она была уверена, что это он ТАК на неё смотрел…
Весной, на Пасху, девчонки снова дурачились и со всеми христосовались, и Лукерья тоже поддалась всеобщему веселью.
Впереди весна, на улице солнечно, листья на деревьях распускаются, и на душе почему-то легко и хорошо.
— Ну что, похристосуемся? — подошла она к Модесту.
Он даже вздрогнул от неожиданности, и негромко и серьёзно сказал,
— С тобой обязательно!
И поцеловал её троекратно в щёки так близко к губам, что она сама зарделась. Хорошо этого никто не заметил.
А он замер, держа её за плечи так крепко и близко, что Лукерья ощутила удары его сердца.
— Отпусти сейчас же, уже не смешно, — высвободилась она, и не зная, что сказать, добавила,
— Ты мне не нравишься, понял?
— Я понял, я никому не нравлюсь и привык к этому, — ответил он, и отошёл в сторону.
Лукерья же радовалась лишь тому, что никто этого инцидента не заметил…
Но его обжигающий взгляд она теперь на себе частенько чувствовала…
А как то недавно мама с отцом смотрели какой-то фильм, и вдруг мама, когда отец вышел, тихо сказала, показав на экран телевизора,
— Вон героиня взяла и родила для себя, может и тебе родить, Луша? Всё не одна будешь, а мы тебе с отцом поможем.
— Мама, ну что ты такое говоришь? Не ожидала от тебя, и вообще, как вам только в голову пришло так меня назвать?
— Ну ты же знаешь, дочка. У папы бабушку звали Лукерья, она была очень добрая и счастливая женщина. И с дедом Никифором они были долго счастливы, вот мы, желая тебе счастья, так тебя и назвали, — в сотый раз объяснила мама.
Лукерья тоже это помнила, но её это никогда не убеждало, ведь времена меняются. И не все старые имена благозвучны. Вон у них этот Модест — смех один. Сам рыжий, уши у него оттопыренные, рост маленький, да ещё и зовут его так нелепо — Модест! Он хоть и умный, а его даже не повышают, впрочем, как и её…
Но, мамины слова запали ей в душу, и невольно Лукерья стала себе представлять, как было бы чудесно, если бы у неё родился бы маленький мальчик или девочка.
Эта мысль, которую она раньше гнала от себя, считая это невозможным, теперь будоражила её своей неожиданной реальностью.
«А что такого? — думала она, — В конце концов сейчас на это вообще никто не обращает внимания. Люди так часто разводятся и живут отдельно, а ребёнок — это навсегда. Что такого, если я рожу от нелюбимого? Зато у меня тоже может быть сын или дочка? Это просто невероятно!»
От этих навязчивых мыслей Лукерья стала хуже работать, пару раз допустила промашку с документами, но даже не переживала. Её теперь волновали другие мысли.
Но, что странно, её не ругали, а даже наоборот, начальник сказал,
— Лукерья, ты явно засиделась на должности, а работу везёшь за двоих, тебя пора повысить. Я подам в кадры на тебя представление на должность главного специалиста, ты отличный работник…
Лукерья приняла повышение, как должное, улыбнулась, и поблагодарила без лишней скромности,
— Виктор Данилович, спасибо, что оценили моё усердие…
Сама же она продолжала думать, от кого ей родить ребёнка.
Для себя она решила, что это будет реальный мужчина, а не из базы доноров, но кто? Ведь она до сих пор ни в кого не влюблялась. Наверное потому, что не верила в себя, и в то, что она может кому-то нравиться…
И тут Лукерья вспомнила про Модеста…
Сначала эта мысль её ужаснула.
Но потом она решила, что это, возможно, единственный вариант. Она его хорошо знает, он нормальный парень, и, кстати, очень умный. Правда рыжий, и уши у него немного оттопыренные, но не факт, что ребёнок обязательно будет на него похож…
Решалась Лукерья долго.
Но, однажды, когда коллеги из их кабинета уже разошлись по домам, а Модест доделывал слайды к презентации, она к нему подошла,
— Я ведь тебе нравлюсь, правда? — спросила она с вызовом, изображая из себя опытную женщину, хотя это было совсем не так.
Модест поднял на неё глаза от компьютера, и усмехнулся,
— Снова хочешь посмеяться?
— Нет, просто хотела спросить, почему ты меня никуда не приглашаешь, если я тебе нравлюсь?
— Почему? Да потому что знаю, что ты откажешься, я ведь тебе совсем не нравлюсь, — просто ответил он, и выключил комп.
— И вообще, пора домой, поздно уже.
— И что, ты меня даже не проводишь? — спросила Лукерья сама от себя этого не ожидая.
— Провожу, раз ты хочешь, — улыбнулся Модест, и его лицо осветила удивительно приятная искренняя улыбка. Он на работе так никогда не улыбался!
Сначала они шли и молчали… Лукерья понимала, что глупо сразу говорить, что она от него хочет, а Модест не знал, о чём с ней говорить, а потом решил начать говорить о работе.
— Начальство поручило мне подготовить к презентации тезисы со статистикой, а я для лучшей иллюстрации сделал слайды с диаграммами и фотографиями с производства. Как думаешь, оценят?
— Конечно оценят, там же будут заказчики, а ты молодец, и, кстати, ты видел последние результаты тендера?…
И они начали обсуждать общие проблемы, потом перешли на личность начальника, потом на отношения с коллегами…
— А ты красивая, волосы у тебя потрясающие, и глаза. И вообще ты мне очень нравишься, Лукерья, — неожиданно сказал Модест, остановился, убрал с её лица растрёпанные от ветра волосы, и поцеловал, как тогда, сначала в щёку, а потом всё ближе и ближе к губам.
Лукерья от неожиданности и не заметила, как оказалась в его объятиях, и неумело ответила на его поцелуй…
Теперь они почти каждый день задерживались на работе, чтобы никто не знал, что они уходят вместе, и долго гуляют по весеннему городу.
Лукерья уже забыла, что она просто собиралась родить ребёнка от нелюбимого. Ведь и ей теперь Модест нравился так, что снился ночами, словно они не расставались…
— Выходи за меня замуж, идём ко мне, я тебя с родителями познакомлю, — через месяц предложил Модест.
Они познакомились и с его, и с родителями Лукерьи, и вскоре устроили скромную домашнюю свадьбу в квартире у Модеста — она была четырёхкомнатная.
На работе узнали о том, что они женаты лишь когда Лукерья собралась в декретный отпуск. Они стеснялись говорить, боялись, что над ними будут смеяться…
Лукерья родила одного за другим сына, и дочку от любимого мужа Модеста.
Родители были в восторге от их брака.
— Как же наши дети подходят друг другу, — восхищалась мама Модеста — Галина Илларионовна.
— И не говори, Галинка, я так рад, что они внука назвали не по моде, а так, как звали моего прадеда — Иннокентий, — согласился с ней Виктор Августович — отец Модеста.
— А мне очень нравится, что нашу внучку зовут Анфиса, в моём роду было это имя, оно приносит счастье, — улыбнулась мама Лукерьи — Аврора Леонтьевна.
— Теперь я спокоен за нашу дочь, она встретила своё счастье, сбылось пророчество прабабушки — она говорила, что имя Лукерья приносит своей хозяйке сладкую, счастливую жизнь, — подытожил её отец Валентин Захарович…
