– Зачем ты приехал? – Лена стояла на веранде загородного дома. – Мы просто общались. Ты всё неправильно понял.
Я смотрел на неё и на Серёгу, который стоял с шампурами в руках. Я закипал от злости. Какое же глупое, фальшивое оправдание. Они стояли на веранде загородного дома Серёги в субботу вечером, хотя Лена уверяла меня, что уехала к сестре на другой конец города помогать с ремонтом.
– Забери свои вещи, – приказал я, старался говорить спокойно. – В машину садись. Дома поговорим.
– Андрей, не сходи с ума! — подскочил Серёга, отложив шампура на стол. – Перестань устраивать тут спектакль! Мы с Леной давно знакомы, она просто заехала посоветоваться.
– Заехала посоветоваться? За тридевять земель, и телефон отключен!
– Серёж, ты мне другом был. Мы с тобой за одной партой сидели.
Лена попыталась схватить меня за рукав:
– Ты сам виноват! Ты всё время на своей работе, ты меня вообще перестал замечать! Мне банального внимания не хватает, а Серёжа хотя бы выслушать может!
– Пошла в машину! Дома будем разбираться, кто кого слушает и замечает!
– Раз тебе надоел зануда, я тебя не держу. Только не проси меня понять и простить, когда всё закончится, – спокойно ответил муж
Путь домой прошел без единого слова. Лена отвернулась к окну и всю дорогу так просидела. Вспоминал, как всё началось. Не за один же день всё это произошло.
Полгода назад она стала задерживаться по вечерам. То внеплановый отчёт, то встречи с подругами. Появились претензии, которых раньше не было: я мало зарабатываю, не вожу её в дорогие рестораны, стал скучным. Любая бытовая мелочь превращалась в повод для претензий. Купил не то молоко – скандал на полчаса. Забыл вынести мусор – обвинения в том, что я испортил ей жизнь.
А потом в нашем доме чаще стал появляться Серёга. Он приносил подарки нашему сыну Кириллу, помогал собирать мебель, напрашивался на совместные выезды на природу. Я радовался, что у меня есть такой верный друг, который всегда рядом. А они, оказывается, давно за моей спиной водили шуры-муры.
Когда мы подъехали к дому, Лена первая вышла из машины и побежала в подъезд. Я зашел следом.
– Собирай вещи, я тебя не держу, иди к тому, кто тебя слушает и замечает, – заявил я, открыл шкаф и достал дорожную сумку. – Оставишь ключи на столе и уйдёшь.
– Ты не можешь меня выгнать! Это и мой дом тоже! – закричала она, заставив меня вздрогнуть.
– Квартира моя, если ты забыла.
– Кирилл пока побудет у моей мамы, пока мы всё не оформим официально.
– Ты пожалеешь, Андрей! Кому ты нужен? Ты же зануда! С тобой жить невозможно!
Она кидала вещи в сумку, слезы текли по её щекам, но в этих слезах не было сожаления – только злость от того, что её застали с поличным. Через полчаса за ней захлопнулась дверь.
—
На следующий день я поехал к матери. Кирилл сидел в гостиной и собирал конструктор, но когда я вошел, он сразу отложил детали и притих. Восьмилетний мальчик всё прекрасно чувствовал.
– Сынок, иди пока порисуй в той комнате, нам с папой надо поговорить, – тихо произнесла мать, наливая мне чай.
Когда Кирилл вышел, она села напротив:
– Андрей, что произошло? Лена звонила мне ночью, плакала, говорила, что ты её выгнал без причин.
– О, причин достаточно, мамуль, – я выдохнул и рассказал всё, как было. Без прикрас, без лишних эмоций, просто факты. Про загородный дом, про Серегу, про отключенный телефон.
Мать слушала, ей как матери было обидно за меня.
– Я всегда чувствовала, что у неё ветер в голове.
– Но Сережа… Как же так? Вы же с ним столько лет вместе, и в беде, и в радости.
– Вот так. Самые близкие и так поступают. Главное сейчас – Кирилл. Как ему сказать?
В этот момент дверь комнаты приоткрылась, и на пороге появился сын.
– Пап, а мама больше не приедет? – спросил он.
Я подозвал его к себе, посадил на колени:
– Кирилл, мы с мамой решили жить отдельно. Так бывает у взрослых. Это не из-за тебя, мы оба тебя очень любим. Но вместе жить мы больше не сможем.
– Это из-за того дяди Сережи? – неожиданно тихо спросил сын. – Она с ним часто по телефону шепталась, когда ты на смене был.
От этих слов у меня сжалось горло. Оказалось, ребенок видел гораздо больше, чем я мог себе представить.
—
Через неделю Серега сам позвонил мне. Предложил встретиться и «поговорить как мужики». Я согласился – мне нужно было поставить точку.
Мы встретились в небольшом сквере неподалеку от моей работы. Серега переминался, дергал замшевую куртку и избегал моего взгляда.
– Андрей, давай без эмоций, – начал он, когда я подошел. – Лена хорошая женщина, просто ей не хватало романтики. Ты зарылся в своих чертежах и кредитах, перестал в ней видеть женщину. Я не хотел, чтобы так получилось, просто нас потянуло друг к другу.
– Ты соображаешь, что говоришь? – я перебил его. – Ты приходил в мой дом, ты был моим лучшим другом. Если у вас возникли чувства, почему нельзя было прийти и сказать всё честно? Зачем нужно было устраивать этот цирк за моей спиной?
– Ты бы не понял…
– Я бы хотя бы не презирал за предательство! А теперь ты для меня просто пустое место. Ты разрушил не только наши отношения с Леной, ты разрушил семью, где растет ребенок. Кирилл всё понял, понимаешь?
Серега молчал.
– Не ищи со мной встреч больше, – добавил я. – И Лене передай: все вопросы по разводу только через юристов.
—
Прошло три месяца. Мы официально разошлись. Лена дала согласие без лишних споров, потому что понимала: если начнет поднимать шум, всплывут детали её похождений, а ей этого не хотелось. Сын остался жить со мной, а моя мать согласилась забирать его к себе по выходным, чтобы я мог работать.
Первое время было тяжело. Приходить в пустую квартиру, где всё напоминало о прошлом, готовить еду на двоих с сыном, проверять уроки, успевать работать на объектах. Но постепенно быт наладился.
Я стал жестче, собраннее. Перестал закрывать глаза на необязательность рабочих на стройке, стал требовательнее к себе и окружающим. Как ни странно, на работе это заметили. Начальник участка предложил мне должность прораба на новом объекте, доход вырос почти вдвое.
Женщины в моей жизни не появлялись. Коллеги по работе пытались знакомить с незамужними подругами, но я сразу пресекал эти попытки. Внутри образовалась крепкая броня – верить кому-то снова казалось слишком рискованным шагом. Лучше больше времени проводить с сыном.
Кирилл постепенно привык к новому ритму. Мы ходили на футбол, ездили на рыбалку по субботам, вместе готовили ужины. Он стал не по годам взрослым и рассудительным.
—
Прошло два года. Прошлые обиды переболели, превратившись в воспоминания. Живем в своем ритме.
В тот день мы с Кириллом пошли в торговый центр, чтобы выбрать ему новую зимнюю куртку. Сын крутился перед зеркалом, а я стоял рядом и ждал, когда продавец принесет другой размер.
– Андрей? – раздался неуверенный женский голос.
Я повернулся. Перед мной стояла Лена. Она сильно изменилась за эти два года. Исчез тот глянцевый лоск, который она так тщательно наводила раньше.
– Привет, – поприветствовал я.
– Привет… Каким ты стал… другим, – она посмотрела на меня, потом на Кирилла. – Кирюша, ты так вырос!
Сын сдержанно кивнул и отошел к стойке с одеждой, не проявив особых эмоций.
– Как вы живете? – спросила Лена, сделав шаг ближе.
– Отлично. Работаю, Кирилл учится, занимается плаванием. У тебя как дела? С Серегой все хорошо?
Лена скривилась, будто от зубной боли:
– Мы разошлись через полгода после нашего развода. Он оказался совершенно не приспособлен к реальной жизни. Только красиво говорить умеет, а как дошло до совместного быта, то сразу в кусты. Андрей… я так виновата перед вами. Я только потом поняла, какую глупость совершила. Ты был настоящим мужчиной, а я всё испортила. Прости меня, если сможешь.
Она смотрела на меня с надеждой, ожидая, видимо, хоть какой-то реакции. Но внутри меня ничего не отозвалось. Ни капли злости, ни капли жалости. Полное равнодушие.
– Я давно тебя простил, Лена, – ответил я. – Но назад ничего не вернешь. У каждого теперь своя дорога.
Продавец принес нужный размер, Кирилл пошел в примерочную, а Лена постояла еще немного, поняла, что разговор окончен, и тихо побрела к выходу из магазина. Я посмотрел ей вослед. Жизнь расставила все по своим местам.
