— Да отстань ты от меня! Не трогай! — промычал Николай, пытаясь отогнать от себя собаку.
Тем временем пёс, не обращая на него никакого внимания, упорно продолжал тянуть его за рукав куртки.
Схватит крепко зубами, упрется передними лапами в мерзлую землю и тащит. Изо всех сил тащит.
Да только вот зря старался.
Ему даже на сантиметр не удавалось сдвинуть человека с места. Наверное, будь Николай полегче, он бы непременно справился. Но взрослый мужчина под центнер весом даже для такого крупного пса, как он, был неподъемной ношей.
Это продолжалось минут пятнадцать. Николай уже не кричал и не размахивал руками.
Лишь громко храпел.
А с неба падал снег. Большие «пушистые хлопья» медленно покрывали землю белоснежным одеялом. В том числе и Николая, который неподвижно лежал на дне канавы.
*****
Было время, когда Николай, идя рано утром на работу, с осуждением смотрел на своих односельчан — Петьку с Витькой — которые нигде не работали, а только и делали, что пили днями напролёт. Теперь же он ничем от них не отличается, и они — его лучшие друзья. Ну как друзья — скорее, собутыльники.
— А помнишь, Колян, как ты нам говорил, что водка — это зло? — усмехнулся Петька, громко хрустя соленым огурцом. — И так убедительно говорил…
— Ага! — тут же подхватил Витька. — Рассказывал нам какие-то сказки про то, что работать надо, за голову браться… А зачем, если и так всё хорошо? Работник — от слова «раб». А мы рабами быть не хотим. Мы свободные люди — что хотим, то и делаем. Вот!
— Что было, то было… — кивнул в ответ Николай. — Да, я действительно говорил такое.
— Вот! — похлопал его по плечу Петька. — Хорошо, что признаешь ошибки молодости. На, выпей…
Николай взял предложенный ему пластиковый стаканчик, поднес его к губам, подержал несколько секунд, будто раздумывая, пить или не пить, после чего выпил залпом и, даже не скривившись, сразу потянулся к трехлитровой банке с солеными огурцами, которая стояла на лавочке.
— Закусывай, Колян, закусывай, — улыбнулся Петька. — Огурчики у бабы Томы отменные получились. Правда?
— Угу… — кивнул он. — Хорошие.
Некоторое время Николай просто смотрел в одну точку, думая о своем. А потом на него снова накатили огромной волной воспоминания из совсем недалекого прошлого.
Еще полгода назад у него была совсем другая жизнь. Была любимая работа, была жена и…
…очень скоро на свет должен был появиться еще и сын. Как же Николай ждал этого момента. Каждый квадратик в календаре зачеркивал. Планы строил грандиозные. И рыбалка там, и походы. Даже на тракторе собирался сына научить ездить.
Но случилось то, чего никто не ожидал. В тот день жену Николая увезли на Скорой в роддом — схватки начались на неделю раньше, чем ожидалось.
— Давай я с тобой поеду, Валь, — говорил Николай, помогая жене дойти до машины скорой помощи. — Всё равно же заснуть не смогу. А так в коридоре хоть посижу.
— Не надо, Коленька… — улыбнулась Валентина. — Всё хорошо будет. Завтра приедешь.
— Ладно, — нехотя согласился Николай. — Но ты держи меня в курсе. И позвони, как приедешь на место.
До роддома Валентина не доехала.
Тогда зима была, гололед. Водитель иномарки не справился с управлением, его вынесло на встречную полосу и… всё. Никто в той аварии, к сожалению, не выжил.
Николай после похорон жены и ребенка, который так и не родился на свет, некоторое время вообще из дома не выходил. А потом не сдержался, запил.
Ну а Петька с Витькой сразу к нему в друзья стали набиваться. Так вот они и «сдружились».
Так и пьют они вместе каждый божий день. Ну а жизнь Николая разделилась на «До» и «После».
И если «До» у Николая была любимая работа, жена и планы на будущее, то «После» — не было ничего.
Только вот накатывало время от времени на него. Ярким факелом вспыхивали в мозгу события того самого дня, когда он дома остался. «Лучше бы с ними поехал тогда… — корил себя Николай. — А теперь что? Зачем мне эта жизнь?»
Порой так его накрывало, что на стену хотелось лезть. И только, когда выпьет много, его отпускало и становилось чуть легче.
— Эй, Колян! Ну ты чего завис, а? — толкнул его Петька. — Держи, говорю, стакан.
Николай тряхнул головой, прогоняя тягостные воспоминания, взял стакан и выпил.
— И огурец вот держи! Закусывай, Колян.
Николай взял огурец, откусил половину и вдруг почувствовал на себе чей-то взгляд.
Он тут же повернул голову и увидел большого пса, который сидел примерно в десяти метрах от лавочки и не сводил с него глаз. Внимательно так смотрел, задумчиво.
И даже как будто немного с укоризной.
Мол: «Что же ты делаешь, Коля? Ты же сам когда-то им говорил, что водка — это зло».
Николай отвернулся, сделав вид, что не заметил пса. А потом не выдержал и снова повернул голову:
— Ну что ты постоянно на меня смотришь? Иди давай отсюда. Достал уже со своими немыми укорами.
Пёс даже не сдвинулся с места.
— Слышь, Колян, а давай я в него бутылкой запулю? Реально достал уже. Чуть ли не каждый день за нами ходит.
— Ага, а потом он тебе штаны порвет, как в прошлый раз, — усмехнулся Витька. — Забыл, что ли?
— Ну да, этот может… — Петька посмотрел на собаку, после чего поставил пустую бутылку обратно на землю.
Пёс этот в последнее время действительно часто крутился рядом с ними. Каждый раз, стоит только Николаю со своими «друзьями» сесть на лавочку недалеко от деревенского магазина, он тут как тут. Сядет неподалёку и наблюдает молча.
Пса этого Николай знал. Да его, собственно, все в деревне знали. Хозяином его был Мишка — еще одна, так сказать, «местная достопримечательность».
Мишка этот был «третьим» в компании Петьки и Витьки, и вместе с ними постоянно концерты по ночам устраивал, когда лишнего на грудь примет.
Ну а Пират (так звали его пса) всегда рядом с хозяином был. Он хоть и не любил Витьку с Петькой, но хозяина одного бросить не мог. Мало ли что с ним случится.
Во многом именно благодаря Пирату Мишку никто из деревенских не трогал, в отличие от Петьки с Витькой, которые частенько по шее получали от местных жителей за свои выходки.
А год назад хозяин пса своего дома оставил. Посадил на цепь и ушел со своими друзьями на озеро.
Пират не хотел его одного отпускать. Но… ничего не мог сделать. Цепь была очень прочная.
Не перекусить её, не порвать. Всю ночь Пират с ней боролся, но так и не поборол.
А наутро стало известно, что хозяин его утонул. Пошел ночью на озеро купаться и не вернулся больше.
Причем друзья его закадычные — те самые Витькой и Петькой — даже не спохватились, когда он после очередного погружения под воду больше не вынырнул.
Только утром его заметили, когда сами проснулись. С тех пор Пират их на дух не переносит. Чувствовал, что могли они его спасти, но не спасли.
А когда Витька с Петькой пришли как-то во двор к Мишке (после его смерти там никто не жил и грех было не воспользоваться этим), чтобы спокойно выпить, Пират на них набросился, и Петьке штаны порвал на пятой точке.
— Ну, с-собака! — махал кулаком Петька, выглядывая из-за калитки. — Я тебе это припомню.
В доме Михаила хоть и не жил никто (дочка его в городе жила и после похорон сразу уехала, закрыв дом), но пес по-прежнему охранял его. А местные жители его подкармливали.
Ну чтобы силы были. А то Петька с Витькой и в дом могут пробраться, и даже спалить его.
А когда полгода назад Николай стал с Петькой и Витькой «дружбу водить», Пират стал за ним присматривать. Чтобы и с ним не случилось чего плохого.
Потому что на «друзей» этих надежды никакой нет. Подставить, предать, бросить — это они могут. А вот чтобы выручить, поддержать или помочь — нет. Точно нет.
А Николай — Пират это чувствовал — человеком был неплохим. Просто горе у него случилось, вот он и стал пить.
И вроде бы никак Пират не мог повлиять на его это решение. Но пёс почему-то чувствовал, что должен быть рядом. Так, на всякий случай.
Потому что он знал, что дружба с Витькой и Петькой до добра не доведет. Так оно и вышло.
Случилось это в конце ноября. Осень была только по календарю. А на деле — самая настоящая зима. И морозы по ночам были крепкие, и даже снег шел.
В ту ночь Николай из соседней деревни домой пешком возвращался. Мороз, снег, а он идет вдоль дороги.
Машины мимо проезжали, конечно. Но голосовать было бессмысленно. Гололед ведь на дороге: остановишься — и потом ночевать будешь на дороге, потому что с места тронуться не сможешь. Поэтому Николай просто шел.
А в деревне этой он благодаря Петьке с Витькой оказался. Там хоронили кого-то, ну и поминки, понятное дело были.
А поминки — это всегда возможность не только выпить, но и поесть. Вот Петька с Витькой и уговорили Николая поехать с ними. Туда добрались на автобусе. А обратно…
…обратно автобусы уже не ходили, потому что мужчина, так сказать, «засиделись» немного. Сначала на поминках, потом знакомого какого-то встретили. Одного, второго… Третий был на машине, вот с ним Петька с Витькой и уехали домой.
А для Николая там места не нашлось. Да и сам он не сразу заметил, что его товарищи уехали.
Вот ему и пришлось идти пешком.
— Ничего, дойду как-нибудь, — бубнил себе под нос Николай. — Десять километров всего.
Был бы трезвым, может быть и дошел бы. Но выпил в тот день Николай много. Поэтому ноги постоянно заплетались, подкашивались. Его самого качало из стороны в сторону.
И вот примерно на половине пути он споткнулся, упал и скатился в придорожную канаву. Она была не очень глубокая. Но самостоятельно выбраться из неё Николай не мог. Нога у него сильно болела. Видимо, подвернул, когда падал.
— А может, оно и к лучшему, — улыбнулся Николай, посмотрев на черное небо.
Он закрыл глаза, и уже через мгновение ему снился сон. Валюша его идет по какому-то полю, а рядом с ней мальчик маленький. Прыгает, улыбается, говорит что-то. Она его внимательно слушает, потом отвечает ему что-то, и они оба смеются.
У Николая аж дыхание сперло.
Это же его сын! Его Егорка — так они с Валей хотели назвать ребенка, когда он родится.
Мальчик этот действительно был очень похож на Николая. И волосы, и глаза, и даже улыбка — всё такое же.
Николай, конечно, давно уже не улыбался. Но воспоминания-то из прошлой жизни остались.
— Валя! — вдруг закричал он во всё горло. — Валюшка, милая моя! Я теперь с вами буду.
Николай хотел уже побежать в их сторону, вот только ноги почему-то его не слушались.
Тогда он стал кричать еще громче, чтобы они его услышали. И Валентина его действительно услышала.
Она сначала смотрела внимательно по сторонам, а потом встретилась с ним взглядом. И сразу нахмурилась. И улыбка тут же исчезла с её лица. А потом как стала махать на него рукой: мол, нельзя тебе сюда. Рано еще. Очень рано. Иди домой.
— Ну как же так, Валюша… — не понимал Николай. — Вот же я, пришел к вам. Как же так?
Валентина еще раз посмотрела на него строго, потом взяла сына за руку, и они вместе ушли.
Куда ушли, Николай так и не понял. Они просто были, а потом — раз! И нет их.
В тот же самый момент он почувствовал что кто-то облизывает его лицо. Николай махнул рукой один раз, другой, а потом… открыл глаза и увидел рядом с собой Пирата.
— А ты тут откуда взялся? — удивленно пробормотал он. — Это ты меня, что ли, разбудил? Зачем?
Пират отскочил в сторону, когда Николай замахнулся на него. Потом подбежал к нему с другой стороны, вцепился в рукав его куртки и стал тащить.
Вам, наверное, интересно узнать, как Пират оказался здесь? На самом деле очень просто.
Когда Петька с Витькой вернулись в деревню одни, Пират сразу понял, что что-то не так.
Он сам видел, как уезжали они на автобусе вместе. А если Николая с ними нет — значит, они его оставили.
Пират, понятное дело, не знал, где именно они его оставили, но его внутреннее чутье (шестое чувство, если хотите) ему подсказывало, что надо Николая обязательно найти. И он побежал. Вдоль заснеженной дороги.
И бежал до тех пор, пока его нос не уловил знакомый запах. Пират сразу остановился, принюхался, ну а дальше уже, как говорится, дело техники.
*****
— Да отстань ты от меня! Не трогай! — промычал Николай, пытаясь отогнать от себя собаку.
Тем временем пёс, не обращая на него никакого внимания, упорно продолжал тянуть его за рукав куртки.
Схватит крепко зубами, упрется передними лапами в мерзлую землю и тащит. Изо всех сил тащит.
Да только зря старался. Ему даже на сантиметр не удавалось сдвинуть человека с места. Наверное, будь Николай полегче, он бы непременно справился.
Но взрослый мужчина под центнер весом даже для такого крупного пса, как он, был неподъемной ношей.
Это продолжалось минут пятнадцать. Николай уже не кричал и не размахивал руками.
Лишь громко храпел.
А с неба падал снег.
Большие «пушистые хлопья» медленно покрывали землю белоснежным одеялом. В том числе и Николая, который неподвижно лежал на самом дне канавы.
Но Пират не сдавался. Он не мог оставить этого человека одного. Не мог просто взять и уйти, как «друзья» Николая. Пират прекрасно понимал, что если не вытащить его отсюда, то человек просто замерзнет. А утром его найдут…Как когда-то нашли его хозяина… Именно поэтому Пират упорно продолжал тащить его.
Лишь изредка он делал перерыв, укладывался возле Николая и согревал его своим теплом.
И вот как раз в один из таких моментов, когда Пират лежал рядом, он вдруг услышал звук двигателя.
Где-то совсем близко ехала машина. Пес вскочил, выбрался из канавы и выбежал на дорогу.
И встал не на обочине, а прямо по центру дорожного полотна, чтобы его нельзя было объехать.
Водитель старенького «Москвича» сначала долго сигналил, потом махал руками и даже выкрикивал что-то нецензурное.
И только когда до собаки оставалось меньше десяти метров, он стал тормозить.
Машину, конечно же, немного занесло. Но остановилась она аккурат на обочине.
— Ты что творишь? Жить надоело? — закричал водитель, когда выскочил на дорогу. — Да я тебя сейчас…
Мужчина вдруг запнулся и стал присматриваться.
— Пират? Это ты? — удивленно сказал он, подходя ближе к собаке. — А ты чего тут делаешь?
— Гав-гав-гав! — радостно залаял Пират, узнав в мужчине одного из местных жителей, который подкармливал его. А потом сразу побежал к обочине, и нырнул в канаву.
Степан Фёдорович сразу понял, что нужно идти за собакой. Он достал из машины фонарик и быстро подбежал к канаве. Увидел на дне ямы человека — сразу спустился. А когда посветил в лицо, удивился еще больше, чем пару минут назад.
— Коля? Господи… А тебя как угораздило сюда попасть? Коля, ты слышишь меня? Николай!
Николай не отвечал. И тогда Степан Фёдорович вместе с Пиратом стали его тащить вверх.
Это было непросто, но вместе они его вытащили. С неменьшим трудом Степан Фёдорович затащил Николая на заднее сиденье машины. А потом поехал в деревню.
Но не к Николаю домой, понятное дело, а к себе. Жена его, Вера Михайловна, фельдшером много лет проработала, поэтому она осмотрит его и скажет, что дальше делать.
*****
— Ну что, Коля, очухался? — улыбаясь, спросил Степан Фёдорович, когда Николай открыл глаза.
— Где я?.. — спросил он, растерянно озираясь по сторонам. — Я умер, да?
— Не дождешься, Коленька. Спасли мы тебя.
— Мы?
— Ну да. Я и Пират. Это же он тебя в канаве нашел, вытащить пытался, судя по дыркам на рукаве куртки. А потом на дорогу выскочил, чтобы машину остановить. Меня то есть…
— В какой еще канаве? — удивленно посмотрел на него Николай. — Мы же в соседней деревне были, на поминках…
— Не знаю, с кем ты там был в деревне на поминках, но нашел я тебя в канаве. Точнее — Пират тебя нашел. Ты это… не вставай пока, не надо, — остановил его Степан Фёдорович, когда Николай попытался подняться. — Сейчас Вера моя тебя бульончиком напоит, давление, температуру измерит, и если все нормально, — отпустит с Богом. Она у меня в этом плане строгая, сам знаешь. А от себя, Коленька, — Степан наклонился к самой его голове, — я так скажу: завязывал бы ты уже с этим пьянством. Нет в нем ничего хорошего. Валю ты всё равно уже не вернешь. Но жить дальше надо. Ты же тракторист — каких еще поискать надо. А Григорьевич сейчас как раз толкового тракториста ищет. И тебя он обратно с руками и ногами возьмет. Он мне сам говорил. Так что, Коля, давай приходи в себя, и начинай уже жизнь жить. Ты еще столько пользы людям принести можешь. И не только людям…
— Не понял…
— Потом поймешь, — улыбнулся Степан Фёдорович. — Придешь в себя, и всё поймешь.
В тот же день Николай оказался у себя дома. И впервые в жизни ему совсем не хотелось пить.
Он просто лег на кровать и лежал там весь вечер и всю ночь. Думал. К нему постепенно возвращалась память.
Вспомнил он и Петьку с Витькой, которые его бросили, и как он по дороге шел в деревню, и канаву вспомнил, в которую упал.
А еще он очень отчетливо вспомнил сон. И взгляд Валентины своей Николай тоже вспомнил.
Она так еще при жизни на него смотрела, когда он однажды позволил себе выпить с мужиками после работы и пришел домой… Хотя какой там пришел — принесли его под руки.
А наутро, когда Николай проснулся, первое, что он увидел, это был тот самый хмурый взгляд.
С того дня он больше капли в рот не брал. И сейчас решил, что всё — хватит.
Несколько дней еще отходил Николай после последней пьянки. А потом привел себя в порядок, помылся, побрился, одежду чистую надел и пошел в магазин.
— О, Колян! — помахали ему руками Петька с Витькой, когда Николай уже подходил к магазину. — А ты куда пропал? Мы уж думали, что загулял ты в той деревне. Слушай, а давай выпьем, а? У тебя же есть деньги? Возьмешь чекушку?
Николай остановился, посмотрел на них внимательно и покачал головой.
— Нет, не возьму. И вам пить больше не советую. Беритесь уже за голову.
— Колян! Ты чего? Ты там нигде не падал, головой не ударялся? — удивленно спросил Петька.
Николай больше не стал ничего говорить. Он повернулся к ним спиной, и пошел к магазину.
А когда остановился у двери, почувствовал, что на него кто-то смотрит. Повернул голову, и увидел Пирата. Долго он на него смотрел, а потом открыл дверь и зашел в магазин. Вышел Николай через десять минут с полным пакетом продуктов.
Петька с Витькой всё пытались разглядеть в нем что-то похожее на чекушку, но так ничего и не увидели.
Николай снова посмотрел на Пирата, а потом направился в его сторону.
— Ну здравствуй, друг… — сказал он, присев рядом с ним на корточки. — Я часто обижал тебя незаслуженно, слова обидные говорил. Даже как-то ударить тебя пытался. Ты прости за это. И спасибо тебе, что не оставил меня в той канаве. И знаешь… Я тут подумал… Раз у нас с тобой первое знакомство не заладилось, давай начнём всё сначала? — Николай посмотрел на пса и протянул руку.
А Пират недолго думая радостно завилял хвостом и подал ему свою лапу.
— Ну вот и отлично, — улыбнулся Николай. — А теперь, Пират, пошли-ка домой. Жизнь будем жить.
Николай встал, погладил пса по голове и пошел в сторону дома. А Пират пристроился сбоку, и шел с ним практически нога в ногу. Оба с тяжелой судьбой, но с надеждой на лучшее. Вдвоем они справятся. Точно справятся.
