Ключ от моей машины висел на крючке у входной двери. Брат брал его сперва с моего разрешения, а потом даже спрашивать перестал.
А началось все с мелочи. Толя приехал под вечер и попросил машину на день, вещи перевезти в новую квартиру. Ну как тут откажешь? Брат же. Младший к тому же.
Разница в возрасте у нас, впрочем, небольшая, всего-то пять лет. Однако Толик с детства привык, что я кто-то вроде няньки при нем. Я очень его любила и старалась по возможности помогать. Ну и разбаловала…
Машина у меня старая.
Я на нее годами откладывала, отказывая себе то в новом пальто, то в поездке к морю. Пекарь я, если что. Встаю засветло, когда весь Кашин еще спит, и еду через весь город туда, где уже гудят печи и тянет опарой. Без машины мне никак, автобусы в такую рань не ходят, а пешком через полгорода в потемках не набегаешься.
Машину эту я покупала долго и трудно. Выбирала подержанную по объявлениям, ездила смотреть, приценивалась. Знакомые крутили пальцем у виска: зачем тебе, одинокой, такая обуза, ты и водить-то толком не умеешь. А я выучилась.
И когда я впервые сама выехала со двора, меня охватила эйфория. Машина стала маленькой свободой, за которую я так дорого заплатила.
В тот день вернул Толик ее поздно. Утром я села за руль и поняла, что все не так: сиденье подогнано под его рост, зеркала свернуты, бензин почти на нуле. На коврике шелуха от семечек. Я тогда только вздохнула, отогнала машину на заправку, вытрясла коврики и сказала себе: ну бывает.
Тогда я еще не знала, во что это все выльется.
Вскоре Толя объявился снова. И снова попросил ключ от моего авто на целый день. Надо, мол, по делам смотаться кое-куда. Я согласилась, отдала. А вечером все повторилось: бак пустой, в подстаканнике липкий стакан из-под газировки, коврик в засохшей глине…
Он и раньше был такой, Толя. Возьмет чужое и пользуется, как своим, а отдаст с таким видом, будто тебе же еще и одолжение сделал. Разбаловала я его, говорю же.
Я вымыла коврик, привела машину в порядок. И поймала себя на простой мысли: он ведь даже не поинтересовался, а нужна ли машина мне самой в этот день.
А мне она бывала нужна каждый день. В пекарне у нас работа тяжелая, ручная, к концу смены ног под собой не чуешь. Замесить, раскатать, посадить в печь, вынуть, не спалив ни краешка, разложить остывать, отмыть противни. Домой я после такого еду на автопилоте, только бы доползти до дивана.
И вот эту-то последнюю мою опору, колеса, брат таскал у меня из-под носа с легкостью необыкновенной.
Вечером я ему позвонила.
– Толь, ты машину хоть заправляй, когда возвращаешь. И салон приводи в порядок.
В трубке долго молчал.
– Да ладно тебе, Фаин, – наконец отозвался брат. – Там бензина с самого начала на донышке всего было. Ну хорошо, сочтемся.
Сочтемся… Хорошее слово, но ни к чему не обязывает. Я положила трубку и пошла на кухню.
Напарница моя Люся, слушая эту историю, только руками развела: у нее, говорит, брат такой же, дай палец, руку по локоть отхватит. Я отмахнулась. У всех, мол, родня не сахар. И забыла.
А через несколько дней Толя приехал за ключом опять…
И повторялось это много-много раз. Только он уже не просил. Просто заглянет, возьмет ключ, скажет через плечо, мол, я на день беру, к вечеру верну. И укатит.
Как-то раз он взял машину, а мне как назло понадобилось ехать к дочке, отвезти ей кое-чего. Вещи я собрала, поставила сумки у двери, набрала брата, все объяснила, он обещал скоро быть. Ну что ж, я стала ждать.
Стою у окна, гляжу во двор на пустое место, где обычно стоит моя машина, и жду. Сумки стоят у порога, дочка звонит, спрашивает, скоро ли, у нее там свои дела, ей уходить надо. А Толи нет и нет. Позвонила ему снова, он трубку снял и раздраженно буркнул, что занят, мол, перезвонит, и отключился. Он так и не позвонил, а к дочке я поехала на такси.
Приехал он в потемках, довольный, сытый, от него тянуло шашлыком и горячительным. Выяснилось, он на моей машине катал жену с ее подругами на дачу. Они жарили там мясо на природе…
Я не стала сдерживаться и высказала брату все, что я о нем думаю.
– Фаин, ну что ты в самом деле? – захлопал он ресницами. – Ну да, ездили на дачу…
– А ничего, что я по твоей милости без машины осталась?! – возмутилась я.
– Ну… ты же на такси ездила, все нормально же…
– Нормально? Платить за такси при наличии своей машины это нормально? Ты хоть за бензин бы использованный мне деньги дал! – горячилась я.
Толик молча полез за бумажником, кинул на журнальный столик несколько купюр и молча ушел. Обиделся.
Как-то нам заказали свадебный торт.
Такое проспать нельзя, встать надо еще раньше обычного, затемно, чтоб коржи успели остыть, а крем схватиться. Я легла пораньше. А накануне вечером заходил Толя, мы чаю попили, о том о сем поговорили, и он ушел.
Утром я хватилась ключа от авто, а его и нет. Толя забрал вечером, когда уходил. Уехал на моей машине невесть куда…
Я набрала брата, но его телефон ожидаемо оказался выключен. Ну, что тут поделаешь? Не в розыск же подавать. Пришлось мне снова ехать на такси.
Свадебный торт мы сделали, заказчица осталась довольна. А чего мне это стоило, знали только мои плечи, поясница да сердце, которому весь тот день не было покоя.
Домой я вернулась вечером выжатая как лимон. По дороге позвонила Толику и потребовала немедленно вернуть мне машину. Приезжаю – стоит мое авто на месте. И брат выходит навстречу.
– Ты вообще знаешь, как это называется? – накинулась я на него.
– Сестричка, ну давай без вот этого всего… – поморщился Толя. – Я устал.
– Устал? И чем же ты занимался, позволь узнать? Опять на дачу гонял?
– Ну, это уж не твое дело, – буркнул он.
Я подошла ближе и заглянула ему в глаза.
– Чего-чего? – прошипела я. – Не мое дело? Ну-ну…
Толя невольно отшатнулся.
– Слушай…
– Это ты послушай! – сердито заговорила я. – То, что ты сделал, можно подвести под статью! Ты хоть это понимаешь?!
– Под какую еще статью?
– Ты взял мою машину без спроса, трубку не берешь, – начала перечислять я, – это воровство, Толя. Самое настоящее воровство. Угон, если точнее.
– Эй! – заспорил брат. – Ну я же вернул!
– Еще бы ты не вернул, – усмехнулась я, – и вот что, дорогой. С меня хватит. Больше ты моей машины не увидишь. Ни на день, ни на час. Никогда ты больше ее брать не будешь. Поездишь на автобусе. Или покупай свою машину, как купила ее я. Давай сюда ключ!
Толик молча протянул мне ключ.
– Иди, Толя, – вздохнула я. – Остановка там.
Он ушел. Я проводила его взглядом и пошла домой.
Прошел месяц. Толя со мной не разговаривает. Родня наша раскололась на два лагеря. Одни говорят, что правильно я его осадила, давно пора, а другие качают головой, мол, разве так можно с родным братом, статьей грозить из-за куска железа?
Как бы то ни было, я по утрам сажусь в свою машину и еду через спящий Кашин туда, где гудят печи. Я ни о чем не жалею.
Хотя иногда нет-нет, да и подумаю: он все-таки брат… Может, не стоило так резко с ним, а?
