Галина третий день не выходила из квартиры и уже сама не помнила, сколько раз за это время подходила к окну, отодвигала занавеску и смотрела вниз на пустой двор.
На работе она взяла отгулы, сказав начальнице, что плохо себя чувствует. Это было почти правдой. Только болело у нее не тело, а что-то внутри, от чего невозможно было ни принять таблетку, ни выпить горячего чая.
Глеб ушел. Просто собрал вещи в большую спортивную сумку, долго стоял в прихожей, будто ждал от Галины каких-то слов, а потом сказал, что встретил женщину, с которой хочет начать новую жизнь.
Галина сначала даже не поняла, о чем речь. А когда поняла, спросила только одно:
— Она молодая?
Глеб тогда посмотрел на нее с каким-то странным раздражением и ответил, что возраст здесь вообще ни при чем.
Позже Галина узнала, что новой женщине Глеба было сорок пять лет. Почти столько же, сколько и самой Галине.
Если бы он ушел к молодой, Галина, наверное, смогла бы найти этому какое-то объяснение. Молодая, красивая, стройная, без морщин, с легким характером. А тут женщина была ее ровесницей. И от этого было особенно больно.
Значит, дело действительно в ней самой. Эта мысль мучила Галину с утра до вечера. Она ходила по квартире в старом халате, который когда-то купила несколько лет назад на распродаже, и бесконечно находила в себе новые недостатки.
Может, действительно запустила себя и стала мужу неинтересной? Может, слишком много времени отдавала дому?
Телефон зазвонил около одиннадцати утра. На экране высветилось имя сестры. Галина посмотрела на него, тяжело вздохнула и только после четвертого гудка взяла трубку.
— Галя, наконец-то ты ответила, — с тревогой сказала Надежда. — Я тебе с утра звоню, а ты трубку не берешь.
— Я спала, Надечка, — тихо ответила Галина, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.
— Ты опять болеешь?
— Немного приболела, ничего серьезного.
Надежда помолчала, а потом спросила уже совсем другим тоном:
— А голос почему такой слабый? Ты точно ничего от меня не скрываешь?
Галина отвернулась к окну, чтобы сестра каким-то чудом не услышала ее слез.
— Все нормально, Надечка. Правда, все нормально.
— Хорошо, — после паузы согласилась Надежда, хотя по голосу было понятно, что она не поверила. — Тогда я к тебе заеду после обеда.
— Не надо, я же сказала, что все нормально.
— Вот именно поэтому и приеду, — твердо ответила сестра. — Если человек три дня подряд говорит, что у него все нормально, значит, обычно все у него совсем не так.
Галина хотела возразить, но Надежда уже попрощалась.
Через два часа в замке повернулся ключ. Галина даже не успела выйти из комнаты, когда сестра появилась в прихожей с пакетом продуктов в одной руке и своей привычной большой сумкой в другой.
— Ну и почему ты не открываешь окна? — спросила Надежда, снимая пальто. — Здесь воздух тяжелый, будто три дня никто не жил.
Она прошла дальше и вдруг остановилась. Ее взгляд упал на обувную полку. Рядом с Галиниными тапочками стояли пустые места, где прежде всегда лежали темные домашние тапки Глеба.
Надежда медленно подняла глаза на сестру.
— А где его тапки? — тихо спросила она.
Галина молчала.
— Галя, где Глеб?
Сестра еще несколько секунд смотрела на нее, а потом поставила пакет на пол.
— Он ушел, — едва слышно ответила Галина.
Надежда не стала сразу задавать вопросов. Она только подошла к сестре и крепко обняла ее. И именно тогда Галина не выдержала.
— Надечка, но что же я делала не так? — всхлипнула она, уткнувшись сестре в плечо. — Что я делала не так, скажи мне?
— Давай сначала сядем, — мягко сказала Надежда, проводя ее на кухню.
Галина села на стул, вытерла лицо ладонями и снова заговорила, будто боялась, что если замолчит, то окончательно развалится.
— Я ведь для него старалась. Каждый день ему свежую рубашку готовила, каждую осень новую куртку покупала, носки сама выбирала, чтобы хорошие были. Надечка, я ему всю жизнь отдала. А сама третий год в одном пальто хожу.
Надежда поставила перед ней чашку воды и внимательно посмотрела на сестру.
— И ты действительно думаешь, что мужчина уходит от жены потому, что у нее старое пальто?
Галина опустила голову.
— Не знаю. Но ведь от хорошей жены муж не уйдет.
— Кто тебе это сказал? — резко спросила Надежда.
— А разве не так?
— Нет, не так, — твердо ответила сестра. — И хватит искать причину в себе.
Галина подняла заплаканные глаза.
— Но ты же знаешь, каким я его всегда старалась видеть. Хорошим мужем, хорошим человеком.
— А я знала его другим, — возразила Надежда. — Потому что смотрела на него со стороны.
Она ненадолго замолчала, словно вспоминала что-то давно наболевшее.
— Ты помнишь мой юбилей? — спросила она наконец.
— Помню. —Почти шепотом произнесла Галя.
— Так вот, я до сих пор не могу забыть, что он тебе тогда сказал.
Галина сжала пальцы на коленях.
— Не надо, Надечка.
— Нет, надо, — упрямо продолжила сестра. — Ты тогда пришла в новом платье, прическу сделала, туфли красивые надела. А Глеб посмотрел на тебя и сказал: «Вырядилась, как семидесятилетняя старуха. Посмотри, все женщины с прическами, а ты пучок какой-то на голове накрутила».
Галина закрыла глаза. Она помнила. Еще как помнила. Тогда ей действительно хотелось провалиться сквозь землю. Она весь вечер просидела за столом, боясь лишний раз поднять голову.
— Прости, если бы не гости, я бы подошла и дала ему подзатыльник, — сердито сказала Надежда. — А ты что сделала? Села в угол и весь вечер просидела там, будто виновата перед ним.
— Надечка, но я же сама перестала за собой следить, — тихо возразила Галина. — Он часто говорил, что у меня бока появились и пора фитнесом заняться.
— И ты ему верила?
— А почему не верить?
— Потому что муж должен видеть в своей жене женщину, которую любит, а не постоянно искать, к чему придраться, — ответила Надежда.
Галина тяжело вздохнула.
— Он Альбинку мне в пример ставил. Говорил, что ей сорок пять, а выглядит на двадцать пять. Всегда стройная, ухоженная, причесанная. А я ему отвечала, что все женщины со временем стареют.
— И что?
— Ничего. Он только смеялся.
Надежда посмотрела на сестру с такой жалостью, что Галина снова заплакала.
— Галя, твоя беда не в том, что ты постарела, — тихо сказала она. — Твоя беда в том, что ты слишком долго жила рядом с человеком, который заставлял тебя сомневаться в собственной ценности.
Галина покачала головой.
— Нет, Надечка. Я сама виновата.
— Хватит, — впервые жестко сказала Надежда. — Собирай вещи.
Галина растерянно посмотрела на нее.
— Зачем?
— Поедешь ко мне на дачу.
— А если Глеб вернется, а меня нет дома?
Надежда невольно усмехнулась.
— Тогда пусть сначала научится искать не тапки у порога, а свою совесть.
Галина еще долго стояла посреди комнаты, не решаясь открыть шкаф. Ей казалось, что если она начнет собирать вещи, то окончательно признает то, во что до сих пор не хотела верить: Глеб действительно ушел, и ждать его возвращения у окна бессмысленно.
Надежда терпеливо сидела на кухне и не торопила сестру. Она понимала, что сейчас любые уговоры будут бесполезны, поэтому только складывала в сумку продукты, которые привезла из дома, и время от времени прислушивалась к тишине в квартире.
Наконец из комнаты донесся голос Галины:
— Надечка, а если он придет, пока меня не будет?
— Тогда он увидит закрытую дверь и задумается, где его жена, — спокойно ответила Надежда.
— А если он захочет поговорить?
— Вот и поговорит, когда ты вернешься.
Галина появилась в дверях с небольшой дорожной сумкой. Она была в старом свитере и том самом пальто, о котором недавно говорила сестре.
Надежда посмотрела на нее и вдруг улыбнулась.
— Знаешь, что я тебе скажу?
— Что? — устало спросила Галина.
— Что пальто у тебя действительно старое. —Галина опешила.— Но ты в нем хорошенькая, — добавила Надежда, поправляя ей воротник. — И вообще, хватит уже смотреть на себя глазами Глеба. —Эти слова почему-то задели Галину сильнее всего.
По дороге она почти не разговаривала. За окном проплывали знакомые улицы, магазины, остановки, люди с пакетами и детьми. Все жили своей обычной жизнью, и от этого Галине становилось еще хуже.
Она думала о том, что всего неделю назад у нее тоже была обычная жизнь. Утром она ставила Глебу на стол завтрак, вечером ждала его с работы, гладила рубашки, спрашивала, что приготовить на ужин. Она никогда не считала это подвигом. Ей казалось, что так и должна жить хорошая жена.
А теперь выяснилось, что всего этого было недостаточно.
— Надечка, а ты думаешь, он действительно никогда меня не любил? — неожиданно спросила она.
Надежда крепче сжала руль.
— Я думаю, что он привык к тому, что ты всегда рядом и все для него делаешь.
— Но это ведь не любовь.
— Вот именно, — ответила Надежда. — Только почему ты решила, что должна всю жизнь заслуживать любовь?
Галина отвернулась к окну. Ответить она не смогла.
На даче действительно оказалось легче дышать. Дом стоял на краю небольшого поселка, за огородом начинался лес, а за ним виднелось озеро. Вечером воздух становился прохладным, пахло травой, дымом от соседних участков и яблоками, которые Надежда недавно собрала в саду.
Галина вышла из дома без телефона в руке. Она сидела на деревянной лавочке возле крыльца и слушала, как где-то в траве стрекочут кузнечики.
— Ну вот, — сказала Надежда, присев рядом. — Уже лучше.
— Здесь тихо, — призналась Галина.
— Тебе именно этого сейчас и не хватало.
— А дома я все время ждала, что он позвонит.
— И надеялась, что скажет, что ошибся?
Галина слабо улыбнулась.
— Наверное.
— А если позвонит?
Галина долго молчала, а потом тихо произнесла:
— Я не знаю, как вести себя.
В этот момент за воротами послышался шум машины. Через минуту во двор въехал старенький автомобиль Леонида.
Муж Надежды вылез из машины с двумя ведрами и большой сеткой, в которой серебристыми боками блестела рыба.
— Ну что, хозяйки, встречайте добытчика, — весело сказал он, поставив ведра на землю.
— Лень, ты опять весь берег выловил? — засмеялась Надежда.
— Я ловил рыбу, а не берег, — возразил Леонид, снимая кепку. — Но если бы рыба сама себя не уважала, я бы и ее не поймал.
Галина впервые за долгое время рассмеялась. Леонид посмотрел на нее и подмигнул.
— Вот! А то Надька мне всю дорогу рассказывала, что сестра у нее ходит, как осенняя туча.
— Не слушай его, — сказала Надежда. — Он любит преувеличивать.
— Я не прислушиваюсь, — возразила Галина. — Просто последние дни были тяжелыми для меня.
Леонид перестал улыбаться и серьезно посмотрел на нее.
— Галка, я знаю, что случилось. Надя успела уже шепнуть.
Галина смутилась.
— Ой, ей надо было держать язык за зубами.
— А почему? — удивился Леонид. — Разве близким людям нужно молчать, когда тебе плохо?
Галина опустила глаза. Леонид вздохнул и добавил:
— Мужинек твой дурак, конечно. Но ты-то зачем из-за него себя хоронить собралась?
Надежда покосилась на мужа, однако промолчала.
Вечером они сварили уху. Леонид сам почистил рыбу, Надежда нарезала картошку, а Галина впервые за несколько дней занялась чем-то привычным и понятным.
Когда они сели в беседке, Леонид начал рассказывать историю о том, как сосед на рыбалке перепутал ведро с рыбой и ведро с червями.
Галина сначала только улыбалась, а потом не выдержала и рассмеялась так громко, что сама удивилась своему смеху.
— Ну вот, — довольно сказал Леонид. — Уже человек.
— Я что, до этого человеком не была? — спросила Галина.
— Была, конечно, — ответил он. — Просто слишком грустным человеком.
Надежда посмотрела на сестру и заметила, как та расслабила плечи.
После ужина Леонид ушел в сарай за дровами, а Надежда наклонилась к Галине.
— Видишь? Ты можешь смеяться.
Галина сразу нахмурилась.
— Не начинай.
— А я и не начинаю, — ответила Надежда. — Я просто напоминаю тебе, что жизнь не закончилась.
В этот момент из сарая донесся голос Леонида:
— Надь, а Женька завтра приедет!
Надежда переглянулась с Галиной.
— Какой еще Женька? — насторожилась Галина.
— Друг Леньки, — небрежно ответила Надежда.
— И что ему здесь делать?
Надежда хитро улыбнулась.
— А вот завтра и узнаешь.
На следующий день после обеда они услышали, как возле дома остановилась машина.
Галина как раз поливала цветы у крыльца, когда из автомобиля вышел высокий мужчина лет пятидесяти. В одной руке он держал пакет с продуктами, в другой небольшой букет полевых цветов.
— Это Евгений, — сказала Надежда, выходя навстречу. — Женя, познакомься, это моя сестра Галина.
Мужчина улыбнулся и протянул Галине руку.
— Очень приятно.
Галина машинально пожала ее и вдруг смутилась, потому что мужчина посмотрел на нее не оценивающим взглядом, не ища недостатков, а просто тепло и спокойно.
— Мне тоже приятно, — тихо ответила она.
Евгений улыбнулся еще раз и передал ей цветы.
— Это вам.
Галина растерянно посмотрела на букет. Она не знала, что ответить.
За годы жизни с Глебом Галина привыкла к замечаниям о своей внешности, к насмешкам и недовольству. Но она совершенно забыла, каково это… когда мужчина смотрит на нее и говорит что-то хорошее.
После знакомства с Евгением Галина долго не могла понять, почему обычный букет полевых цветов так сильно ее тронул.
Она поставила его вечером в стеклянную банку и несколько раз за день подходила к окну, чтобы посмотреть на цветы. Ромашки, васильки и несколько веточек душистого клевера выглядели совсем просто, но в них было что-то такое, чего давно не хватало Галине в собственной жизни.
Внимание. Не то внимание, которое она привыкла получать от Глеба, когда он замечал лишний килограмм или неудачно подобранную кофту, а другое: спокойное, доброжелательное, без желания унизить.
— Ты чего на цветы смотришь, будто они тебе замуж предложение сделали? — усмехнулась однажды Надежда, застав ее возле окна.
Галина смутилась.
— Просто красивые.
— Конечно, красивые, — согласилась Надежда. — Только не цветы тебя радуют.
Галина хотела возразить, но в этот момент во двор вошел Евгений. Он приехал к Леониду помочь с крышей. В руках у него был ящик с инструментами, а на плече висела старая куртка.
— Добрый день, — поздоровался он с женщинами.
— Женя, проходи, — ответила Надежда. — Галя тебе сейчас чай нальет.
Галина удивленно посмотрела на сестру, но спорить не стала. На кухне Евгений сел у окна, а Галина поставила перед ним чашку.
— Вы здесь часто бываете? — спросила она, чтобы хоть что-то сказать.
— Раньше часто приезжал к Леньке, — ответил Евгений. — Теперь реже получается. Работа.
— А семья у вас? — осторожно спросила Галина.
Евгений ненадолго опустил глаза.
— Жена умерла четыре года назад.
Галина сразу пожалела, что задала этот вопрос.
— Простите, я не знала.
— Ничего страшного, — спокойно ответил он. — Время прошло, но человек все равно остается внутри тебя. Просто со временем боль становится тише.
Галина посмотрела на него с удивлением. Ей вдруг стало понятно, почему в его взгляде было столько спокойствия. Он тоже потерял близкого человека. Только не предательством, как она, а смертью.
— Наверное, трудно снова начинать жизнь, — тихо сказала она.
— Трудно, — согласился Евгений. — Особенно когда долго живешь вдвоем, а потом однажды понимаешь, что дома стало слишком тихо. —Эти слова отозвались в Галине.
— У меня теперь тоже тихо, — призналась она.
Евгений посмотрел на нее, но не стал задавать лишних вопросов.
— Значит, будем иногда разговаривать, — сказал он. — Тишина не всегда полезна.
После этого дня он стал приезжать чаще. Иногда помогал Леониду по хозяйству, иногда просто заходил выпить чаю. Галина поначалу чувствовала себя неловко и каждый раз тщательно выбирала одежду, прежде чем выйти к нему.
Однажды она долго стояла перед зеркалом, поправляя волосы. Раньше она делала это машинально, а теперь вдруг поймала себя на том, что ей хочется выглядеть хорошо.
— Ну вот, — сказала Надежда, заметив это. — Началось.
— Что началось? — насторожилась Галина.
— Жизнь началась, — ответила сестра.
Галина покраснела.
— Ничего у нас с Женей нет.
— Я тебе разве сказала, что есть что-то? — рассмеялась Надежда.
Через несколько дней Евгений предложил проводить Галину до работы.
— Вам по пути? — удивилась она.
— Почти, — ответил он. — А если немного не по пути, разве это проблема?
Она улыбнулась мужчине без привычного чувства вины.
Постепенно их встречи стали частью ее жизни. Евгений встречал ее возле работы, они шли пешком, разговаривали о простых вещах. Он спрашивал, как прошел день, слушал ее и никогда не перебивал. Иногда Галина рассказывала о Глебе, и Евгений не говорил ни одного плохого слова.
Однажды она сама спросила:
— Женя, а ты не думаешь, что я слишком много о нем говорю?
— Думаю, что вы прожили вместе много лет, — спокойно ответил Евгений. — Было бы странно, если бы вы забыли его за неделю.
— Но он уже забыл меня.
— Вы этого не можете утверждать.
Галина посмотрела на него.
— А разве это важно?
— Раньше, наверное, было важно. А теперь главное, чтобы вы сами себя не забыли.
И женщина стала понемногу меняться. Не ради Глеба, не ради Евгения и даже не ради сестры. Просто ей надоело каждый день смотреть на себя и видеть женщину, которая во всем виновата.
Она купила недорогой крем, сходила в парикмахерскую и позволила себе новое платье.
Когда она показалась Надежде, та только всплеснула руками.
— Вот теперь я вижу свою Галку.
— Не смеши меня, — улыбнулась Галина.
— А я и не смеюсь. Ты стала другой.
— Женя ничего такого не говорит.
— Вот именно, — ответила Надежда. — Он тебя не переделывает.
В тот вечер Евгений снова пришел к ней домой. Галина поставила на стол чайник, достала пирог и села напротив него.
Они разговаривали почти два часа. Евгений рассказывал о своей работе, Галина о детях, которые давно жили отдельно, о сестре, о даче.
Потом он неожиданно сказал:
— Галина, вы знаете, что вы очень хорошая женщина?
Она замерла.
— Почему вы так думаете?
— Потому что рядом с вами спокойно, — ответил Евгений. — А еще вы умеете заботиться о человеке. Только, мне кажется, вы слишком долго заботились обо всех, кроме себя.
Галина опустила глаза.
— Мне никто раньше такого не говорил.
— Значит, вам просто не те люди встречались, — тихо ответил он.
У нее защипало глаза. Она быстро отвернулась к окну, чтобы он не заметил слез. Но Евгений заметил.
Он не стал утешать ее словами, не начал гладить по голове, не пытался сделать вид, будто ничего не произошло. Он просто остался рядом. И именно это оказалось для Галины самым важным.
Однако спокойствие закончилось через несколько дней. В тот вечер Евгений снова сидел у нее на кухне. За окном шел дождь, на стекле дрожали капли, а на плите тихо закипал чайник.
Галина как раз ставила на стол чашки, когда в замке повернулся ключ. Она замерла. Такой ключ был только у одного человека.
Дверь открылась, и на пороге появился Глеб. Он несколько секунд молча смотрел на жену, потом перевел взгляд на Евгения и усмехнулся.
— Вот такая примерная жена, — произнес он с холодной улыбкой. — Муж только за порог, а она уже любовника в дом притащила.
Галина почувствовала, как к щекам приливает жар. Она хотела привычно оправдаться, но вдруг вспомнила слова Надежды: «Хватит смотреть на себя глазами Глеба».
Евгений медленно поднялся из-за стола и спокойно посмотрел на незваного гостя.
— Во-первых, я не любовник, — сказал он твердо. — А во-вторых, в приличных домах сначала здороваются.
Глеб побледнел, а Галина впервые за всю их совместную жизнь поняла, что больше не боится его.
Галина еще несколько секунд стояла возле стола, не в силах поверить, что этот человек когда-то был для нее самым близким.
Еще недавно от одного его недовольного взгляда она начинала искать в себе недостатки. Если Глеб говорил, что суп пересолен, она на следующий день покупала новую соль и старалась готовить еще лучше. Если он замечал, что платье ей не идет, она убирала его в шкаф и больше никогда не надевала.
Она привыкла оправдываться перед ним даже тогда, когда не сделала ничего плохого.
Но сейчас что-то изменилось. Галина посмотрела на Глеба и увидела не сильного мужчину, которого боялась потерять, а обычного человека, который сам разрушил то, что имел.
— Глеб, ты зачем пришел? — спокойно спросила она.
Он явно не ожидал такого тона.
— Как зачем? Я домой пришел.
Галина удивленно посмотрела на него.
— Домой?
— Да, домой, — раздраженно повторил он. — Или ты уже забыла, что это моя квартира тоже?
Евгений молча стоял рядом. Он не вмешивался, но Галина чувствовала его поддержку. Раньше она бы сразу начала объяснять, оправдываться, доказывать, что ничего плохого не сделала. Теперь она просто смотрела на мужа.
— Ты ушел из этого дома сам, — сказала она тихо. — Никто тебя не выгонял.
Глеб нахмурился.
— Я просто запутался.
— Нет, — ответила Галина. — Ты сделал выбор.
Ему явно не понравились ее слова.
— Неужели ты теперь решила изображать обиженную женщину?
Галина горько улыбнулась.
— А кем я должна быть? Женщиной, которая обязана благодарить мужа за то, что он ее бросил?
Глеб отвел взгляд. Он пришел не для такого разговора. Он ожидал увидеть прежнюю Галину, растерянную, виноватую, готовую принять его обратно только потому, что он вернулся.
Но перед ним стояла другая женщина.
— Альбина меня выгнала, — наконец сказал он.
В комнате повисла тишина. Галина медленно поставила чашку на стол.
— Так вот в чем дело.
Глеб раздраженно вздохнул.
— Все оказалось не так, как я думал.
— А как ты думал? — спросила Галина. — Что она будет всю жизнь смотреть на тебя так, как я смотрела? —Он ничего не ответил.— Ты ведь никогда не замечал, что у меня тоже есть чувства, — продолжила Галина. — Ты видел только мои недостатки. Тебе всегда было мало.
— Галя, хватит драматизировать.
— Нет, Глеб, я только сейчас перестала это делать.
Он посмотрел на нее с удивлением. Ему было непривычно слышать такой голос.
— Ты помнишь, как называл меня? — спросила она. — Курицей. Говорил, что я скучная, что за собой не слежу. А я каждый раз думала, что должна стать лучше, чтобы ты снова посмотрел на меня как раньше. А потом поняла, что ты никогда не искал во мне хорошее.
Глеб хотел что-то сказать, но она его остановила.
— Ты сравнивал меня с Альбиной. Говорил, какая она ухоженная, какая красивая. А знаешь, что самое страшное? Я тебе поверила.
Евгений тихо произнес:
— Галя, может, не стоит продолжать?
Но она покачала головой.
— Нет, Женя. Я должна это сказать. —Она посмотрела прямо на Глеба.— Я больше не хочу всю жизнь доказывать человеку, что я достойна любви.
Глеб выглядел растерянным.
— А дети? — спросил он. — Ты подумала, как они на это посмотрят?
— Подумала, — ответила Галина. — И я хочу, чтобы они видели счастливую мать, а не женщину, которая терпит унижения ради того, чтобы сохранить видимость семьи.
Глеб тяжело сел на стул.
— Ты правда хочешь развода?
Она ответила, что хочет, и после этого внутри стало удивительно спокойно.
Глеб посмотрел на Евгения.
— Значит, из-за него?
Галина покачала головой.
— Нет. Из-за себя.
Евгений слегка улыбнулся. Он понимал, что сейчас она говорит не только с мужем. Она наконец разговаривала с той Галиной, которую долгие годы прятала внутри.
На следующий день она подала заявление на развод. Надежда встретила сестру у дома и долго смотрела на нее.
— Ну что? — спросила она.
Галина улыбнулась.
— Страшно было сначала, а потом стало легче.
Надежда крепко обняла ее.
— Я ждала этого дня, когда ты перестанешь спрашивать, почему тебя не выбрали, и начнешь спрашивать, почему ты сама себя так долго не выбирала.
Прошло несколько месяцев. Галина не стала другим человеком за одну ночь. Она не превратилась вдруг в женщину, которая никогда не сомневается и всегда уверена в себе.
Но она научилась любить себя, снова стала смеяться, чаще встречалась с подругами, ездила к Надежде на дачу. Она больше не откладывала жизнь на потом.
А рядом был Евгений. Он не обещал ей золотых гор, не говорил красивых громких слов. Он просто каждый день показывал поступками, что рядом с ним ей не нужно становиться кем-то другим.
Однажды вечером они сидели на кухне, пили чай и разговаривали.
— Знаешь, Женя, — сказала Галина, глядя в окно, — раньше я думала, что если мужчина уходит, значит, женщина недостаточно хороша.
Евгений покачал головой.
— Иногда человек уходит не потому, что рядом с ним плохо. Иногда он просто не умеет ценить то, что у него есть.
Галина улыбнулась. Когда-то она боялась остаться одна. Ей казалось, что без Глеба ее жизнь закончится. Но оказалось, что закончилась не жизнь.
Закончилась только та ее часть, где она постоянно пыталась заслужить любовь человека, который не умел ее беречь. А настоящая жизнь только начиналась.
