— А ну-ка перестаньте немедленно! — крикнул Михаил, закрывая книгу.
Подростки почти одновременно повернули головы и удивленно посмотрели на него.
— Чего перестать-то?
— Собаку перестаньте дразнить и пугать. Вы разве не видите, как она боится? Зачем вы это делаете?
— А вам какое дело, уважаемый? — огрызнулся подросток. — Этот бедолага никому не нужен, мы его на мусорке нашли. Поэтому будем делать всё, что захотим. А вы читайте дальше свою книгу и не суйте нос куда не надо.
Михаил внимательно посмотрел на этого подростка, который вел себя очень вызывающе. Тот, в свою очередь, смотрел на него. И в его глазах не было ни капли страха. Как, впрочем, и уважения.
Другие подростки тоже были такими же дерзкими, и ничего не боялись.
Михаил некоторое время сидел неподвижно. Он не любил конфликтов.
Но в какой-то момент собачка снова попыталась убежать от них, а один из подростков снова перегородил ей дорогу, топнув ногой. И тогда Михаил встал…
*****
Когда Михаил был маленьким, ему казалось, что самые несчастные люди на свете — это те, у кого нет денег на мороженое или нет друзей, с которыми можно погонять мяч после школы. Потом он вырос и понял, что ошибался.
Как оказалось, можно иметь деньги (причем не только на мороженое), квартиру, работу и даже друзей, ну или, скорее — знакомых, но при этом быть совершенно одиноким и самым несчастным человеком в мире. А всё потому, что…
…Михаил был очень высоким.
Нет, вы не поняли — не просто высоким, а настолько высоким, что люди, разговаривая с ним, часто сначала запрокидывали голову, а потом уже начинали говорить.
Правда, многие из них часто забывали, что хотели сказать, и просто молчали.
Нужно ли говорить, что в тот момент чувствовал Михаил?
Конечно, ему было очень неловко, и даже стыдно за то, что он не такой, как все.
Он и в детстве был выше своих сверстников, но тогда на это никто особо не обращал внимания, а вот когда Михаил вырос — он стал самым настоящим великаном.
Тем самым, про которого писатель Сергей Владимирович Михалков даже целую поэму написал.
Его отец, который был ниже сына почти на две головы, глядя на жену, такую же низкорослую, иногда шутил:
«Эх, Валя, знать бы, что Мишка так вымахает, назвали бы его Степаном, ему это имя больше подходит. Что скажешь?»
Валентина ничего не говорила, лишь бросала на мужа недовольный взгляд, после которого он сразу замолкал, а потом смотрела на сына и говорила:
— Мишенька, не слушай папу. Он просто завидует. Потому что природа не дала ему таких генов, как тебе.
Впрочем, на отца за его шуточки Михаил никогда не обижался. Он любил своих родителей. И мама с папой его тоже любили. А вот другие люди… С другими людьми было сложнее.
Общество в большинстве своём попросту отказывалось принимать его «в свои ряды».
Нет, его никто не унижал и не оскорблял открыто, но за спиной часто смеялись, и Михаил это слышал. И знаете, человека можно ранить не только прямой жестокостью.
Иногда его медленно уничтожает тысяча маленьких взглядов, насмешек и проявлений любопытства.
Довольно часто за ним увязывались пацаны, пораженные его ростом, и выкрикивали что-то насмешливое.
Обычно он сдерживался, но временами это ему надоедало, и тогда Михаил оборачивался на них с выражением затравленности на лице и так яростно отмахивался от них рукой, что пацаны замолкали и разбегались кто куда.
В общественном транспорте Михаил постоянно задевал головой металлические поручни, в квартире и на работе ему приходилось пригибаться под дверными проемами, а в супермаркетах продавщицы часто смотрели на него с таким любопытством, словно перед ними оказался человек, приехавший из другой страны.
Или… прилетевший с другой планеты.
Он сам однажды слышал, как одна маленькая девочка, которая стояла за ним в очереди на кассу, спросила у мамы:
— Мам, а этот дядя инопланетянин?
Мама испуганно закрыла дочери рот и, наверное, ждала, что Михаил обернётся.
Но Михаил не обернулся — сделал вид, что не услышал. Ну не будет же он на маленькую девочку ругаться.
Она ведь не виновата, что такая любопытная. И он… тоже не виноват, что родился таким.
А ведь в детстве Михаилу нравилось быть высоким. Он думал, что когда вырастет, это обязательно ему пригодится в жизни.
Михаил тогда искренне считал, что высокие люди должны быть сильными, ловкими, уверенными в себе и вообще самыми счастливыми на свете.
Но реальность оказалась куда более суровой. От этого ему было очень грустно.
И особенно грустно ему стало тогда, когда сначала не стало отца, которого свалил инсульт, а потом и матери, у которой просто не выдержало сердце.
После смерти родителей Михаил сразу почувствовал себя еще более одиноким и никому не нужным. Раньше он хоть мог поговорить с ними за ужином, пошутить, посмеяться над чем-то. Теперь же этого не было.
Зато на улице на него всё так же часто оглядывались. Иногда совсем незаметно, иногда откровенно. Кто-то мог засмеяться в голос. Кто-то лишь хихикал.
С годами он научился не замечать таких вещей. Вернее, научился делать вид, что не замечает. Но легче не становилось.
Михаил жил один в двухкомнатной родительской квартире. Работал в конторе, где его уважали за аккуратность, профессионализм и спокойный характер.
Коллеги с ним здоровались, иногда подходили, спрашивали что-то по работе, иногда приглашали на дни рождения.
Но приглашали больше ради приличия, потому что они облегченно вздыхали, порой даже не скрывая этого, когда Михаил отказывался, ссылаясь на какие-то «срочные дела».
Конечно, никаких срочных дел у него не было.
Он просто понимал, что будет чувствовать себя неловко среди «нормальных» людей.
Находясь среди большого количество людей, Михаил не знал, куда ему девать свои длинные руки, когда кто-то из присутствующих хотел с ним поговорить. Не знал, как ему стоять, чтобы не казаться еще выше и не привлекать к себе внимания.
В общем, не жизнь, а сплошные мучения.
На личном фронте у Михаила всё тоже было «не слава Богу». Женщины, конечно, засматривались на него. Не заметить его было невозможно. И внешне он был довольно симпатичным мужчиной. Но знакомиться с ним никто почему-то не хотел.
Лишь однажды Михаилу показалось, что судьба сжалилась над ним. Но, к сожалению, только показалось…
Это случилось в маршрутке. Михаил ехал домой после работы. Маршрутка была полная, но не переполнена. Рядом с ним находилось одно свободное место.
И именно на него через две остановки села очень красивая девушка. Ему было тридцать пять лет.
Ей на вид — около тридцати.
Михаил несколько раз бросал на нее любопытные взгляды. Она несколько раз посмотрела на него и улыбнулась.
Она была занята какими-то расчетами. На одном колене у неё лежал телефон с открытым калькулятором. На другом — блокнот, в который она записывала что-то.
А потом она случайно дернула ногой и телефон полетел вниз. Михаил увидел это боковым зрением. Он неожиданно выбросил свою длинную руку вперед и поймал её телефон.
— Держите, — улыбнулся он, протягивая девушке её телефон.
— Спасибо вам, спасибо большое, — сказала она, и лицо её вдруг засияло благодарным светом. — Маша, будем знакомы, — улыбнулась девушка.
— Миша, — сказал в ответ Михаил. И они оба рассмеялись. Ну потому что имена у них были очень похожими.
Пока маршрутка ехала, они разговорились. Оказалось, что у них много общего.
Маша, как и он, любила читать детективы и смотреть передачу «В мире животных», а еще всегда отдавала предпочтение заварному кофе, а не растворимому.
Михаилу давно не было так легко с человеком. И не просто с человеком, а с представительницей прекрасной половины человечества.
Практически всю дорогу сердце его то замирало, то начинало колотиться с такой силой, будто хотело любой ценой оказаться в ладонях этой девушки.
Наконец маршрутка остановилась.
— Я здесь выхожу, — сказала Маша.
— Правда? — удивленно посмотрел на неё Михаил. — Я тоже. Надо же, какое совпадение. — Тогда, может, прогуляемся в парке? Погода такая хорошая.
— Я не против.
И пока Михаил шел следом за девушкой, он думал о том, что вероятно это судьба.
Маша вышла из маршрутки, повернувшись к двери лицом, а потом вышел Михаил.
Зрелище было то еще: громадный Михаил стоял рядом с тоненькой хрупкой девушкой. Он хотел взять её за руку, но свою руку она резко отдернула. А потом…
…потом Михаил вдруг увидел, что сияющее лицо девушки стало тускнеть и тускнеть.
Казалось, она смущенно прячет свой испуг. Пока Михаил сидел, она не видела, насколько он большой и высокий, а теперь он предстал перед ней в полный рост.
— Извините, Михаил, но мне нужно домой, — быстро протараторила она, и даже не попрощавшись, ушла.
Точнее — убежала. Маша так быстро цокала каблуками по тротуару, будто боялась, что Михаил бросится её догонять. Но Михаил не бросился. Какой смысл?
В тот вечер Михаил долго стоял в прихожей перед зеркалом. Смотрел на свои руки, на ноги, на своё лицо под самым потолком и не мог понять, что с ним не так.
Он ведь такой же человек, как и все.
Он так же, как и другие, хочет дружбы, любви, уважения. Ему также бывает смешно и бывает больно.
В тот вечер Михаил подумал о том, что «будь он немного ниже ростом, ему было бы легче жить». Но от того, что он ничего не может изменить, ему стало очень грустно.
Собственно, после этого случая Михаил еще больше замкнулся в себе и стал еще меньше общаться с людьми.
Его мир держался на трех основных китах: работа, магазин, квартира. Иногда еще был парк.
В парк Михаил ходил подышать свежим воздухом в выходной день и почитать Агату Кристи или Конана Дойла.
Там было много скамеек, мало людей, деревья и бескрайнее синее небо над головой.
И вот однажды (это было в конце лета) Михаил сидел на парковой скамейке и читал очередной детектив.
Было солнечно, но довольно прохладно, и в парке в тот день практически никого не было.
И это хорошо, потому что Михаилу нравилось бывать здесь одному. Ну, чтобы никто не тыкал в него пальцами.
А через некоторое время на соседнюю скамейку напротив него пришли четверо подростков.
И с ними была маленькая собачка. Он почему-то сразу обратил на неё внимание.
Это была чихуахуа. Совсем крошечная, с большими глазами и тонкими лапками. Она выглядела так, словно потерялась среди огромного мира. А еще — и это Михаил тоже заметил — ей явно не нравилось, что подростки принесли её сюда и постоянно дергают то за хвост, то за лапу, то за уши. Дергают и смеются.
Потом они посадили собачку на асфальт, обступили её со всех сторон, и стали дразнить.
— Ну, рычи давай! Гавкай! — говорил один из парней, снимая собаку на телефон.
Он топнул ногой рядом с ней, и собачка испуганно отскочила в сторону. А потом залаяла.
Другой тоже топнул рядом. Она снова шарахнулась в сторону.
Подростки громко засмеялись. А собачка… собачка эта лаяла на них громко, отчаянно, почти истерически.
И еще очень сильно дрожала. То ли от страха, то ли потому что прохладно было в тот день.
Периодически она пыталась убежать, однако подростки каждый раз преграждали ей дорогу.
Михаил тем временем продолжал читать. Вернее, он смотрел в книгу, но уже не видел букв.
Ему хотелось, чтобы эти невоспитанные подростки сами остановились. Но они даже и не думали останавливаться. Им нравилось наблюдать за тем, как собачка страдает.
Михаил терпел довольно долго, потому что понимал — тронь только кого-нибудь из них, проблем не оберешься.
Скажут, что какой-то мужик к ним приставал, и попробуй потом доказать обратное.
Но потом…
…потом один из этих подростков нагнулся и так сильно хлопнул в ладоши перед собакой, что та взвизгнула и испуганно прижалась к земле. Вот тогда Михаил и не выдержал.
— А ну-ка перестаньте немедленно! — крикнул он, закрывая книгу.
Подростки повернули головы и удивленно посмотрели на него.
— Чего перестать-то?
— Собаку перестаньте пугать. Вы разве не видите, как она боится? Зачем вы это делаете?
— А вам какое дело, уважаемый? — огрызнулся подросток. — Этот бедолага никому не нужен, мы его на мусорке нашли. Поэтому будем делать всё, что захотим.
Михаил внимательно посмотрел на этого подростка, который вел себя очень вызывающе. Тот, в свою очередь, смотрел на него. И в его глазах не было ни капли страха.
Другие подростки тоже были такими же дерзкими, и ничего не боялись.
Михаил некоторое время сидел неподвижно. Он не любил конфликтов.
Но в какой-то момент собачка снова попыталась убежать, а один из подростков снова загородил ей дорогу, топнув ногой. И тогда он встал.
Не вскочил и не бросился на них с кулаками — нет. Он просто встал со скамейки.
И ему даже не пришлось ничего говорить.
Подросток, который только что ехидно усмехался, вдруг перестал улыбаться и поднял голову.
Его глаза мгновенно стали круглыми. Видимо, не видел он еще великанов. Остальные подростки тоже замолчали.
Замолчала даже собачка, которая с нескрываемым интересом рассматривала Михаила.
— Пошли отсюда, — тихо сказал один из подростков. — Ну её, эту собаку. Другую потом найдем. А лучше кошку.
Через минуту подростков в парке не было. А собачка осталась. Михаил подошел к ней ближе.
— Ну а ты чего сидишь? — спросил он.
Собачка, по-прежнему дрожа от страха, прижала уши и несколько раз негромко гавкнула.
Потом расхрабрилась и гавкнула чуть громче.
— Ну чего ты ругаешься-то? Я ведь помог тебе.
Михаил опустился на корточки и вытянул вперед руку. Со стороны, наверное, это выглядело довольно странно: огромный человек вдруг «сложился» почти пополам перед крошечной собакой.
Собачка сначала отступила, потом осторожно подошла и понюхала пальцы Михаила.
Он провел своей широкой ладонью по её голове. Один раз, второй, третий. И вы знаете, собачка почему-то сразу перестала дрожать.
Наоборот, радостно завиляла своим маленьким хвостиком. А потом даже лизнула его палец. Несколько раз. Это было так забавно, что Михаил тихо рассмеялся.
Потом он вернулся на свою скамейку и продолжил чтение, а собачка пристроилась рядом с ним.
Только это была уже совсем другая собачка. В её глазах не было ни капли страха, она даже на проходящих мимо людей и больших собак смотрела «свысока».
Михаил заметил это и не смог сдержать улыбки:
— Что, смелая стала?
— Гав-гав! — ответила ему собачка.
Она действительно стала смелая.
А как иначе? Когда рядом такой «телохранитель», ничего не страшно. Пусть теперь кто-то только попробует её тронуть!
Михаил пытался дочитать до конца главу, но у него никак не получалось это сделать.
Потому что в его голове сейчас были совсем другие мысли. Он время от времени бросал взгляда на чихуахуа, и думал о том, что эта маленькая собачка еще совсем недавно боялась всех на свете, а теперь спокойно лежит рядом с ним. Странно. Обычно от него все шарахаются как от прокаженного.
Но знаете. почему-то от этих мыслей ему было невероятно тепло на душе.
Михаил просто никогда раньше не замечал, насколько это приятно, когда кто-то не боится тебя.
Когда Михаил встал и направился в сторону дома, собачка тоже встала и увязалась за ним.
Он заметил это и остановился. Она тоже остановилась. Михаил сделал еще несколько шагов.
Собачка снова пошла следом.
— И куда это мы собрались? — улыбнулся Михаил, не сводя глаз с собаки.
Он долго смотрел на неё, долго думал и, в конце концов, так ничего и не сказал — просто пошел дальше.
И собачка тоже ничего ему не гавкнула. Она просто шла рядом, смешно перебирая своими короткими лапками.
Так и стали они жить вместе.
Высокий одинокий мужчина, который никому не нужен, и маленькая собачка. Тоже никому не нужная.
Михаил так и не придумал ей красивого имени. Как-то само собой получилось, что он называл её просто Малышкой. А она с радостью отзывалась на эту кличку.
Постепенно в жизни Михаила незаметно появились вещи, которых раньше не было.
Утренние и вечерние прогулки. Шорох когтей по полу в половине пятого утра. Маленькие глазки, выглядывающие из-под одеяла и радостный лай, когда он возвращался с работы.
И появилось еще одно удивительное обстоятельство: люди стали с ним разговаривать.
Они, конечно, и раньше с ним разговаривали. Но теперь делали это более охотно, что ли…
Сначала соседка остановилась рядом и сказала:
— Какая маленькая собачка! А как её зовут? Малышка? Ну да — ей это имя очень идет. А вас случайно не Степаном звать? А, Михаил… Ну тоже хорошее имя. Хотя выглядите вы, конечно, очень странно.
Потом какая-то девочка попросила разрешения погладить ее. Михаил был не против.
И спустя несколько месяцев он вдруг понял, что уже давно не чувствует себя одиноким.
Нет, его жизнь почти не изменилась.
Он по-прежнему был очень высоким. По-прежнему задевал головой дверные проемы и металлические поручник, не помещался нормально в некоторых креслах. И даже люди по-прежнему иногда оглядывались на него на улице.
Но теперь, вы не поверите, но ему было всё равно.
Особенно в те моменты, когда рядом с ним с гордо поднятой головой шла его Малышка.
Она семенила своими короткими лапками возле его ноги, иногда смотрела на Михаила снизу вверх, а если он останавливался, она тоже останавливалась.
Для многих людей, как и для соседки Михаила, они действительно были очень странной парочкой. Огромный человек и крошечная собачка, которая когда-то сама боялась всего на свете. Но самое главное, что теперь они есть друг у друга.
В глазах этой собачки Михаил был не «великаном», не «диковинкой», и даже не объектом любопытства. В ее глазах он был просто человеком. Да, самым обычным человеком.
А Малышка в его глазах была самой обычной собакой, а не «недоразумением каким-то», как называли её подростки.
По вечерам они часто сидели на скамейке в том самом парке. Михаил читал книгу, Малышка лежала рядом с ним. Мимо проходили люди, бежали собаки, катались дети на самокатах.
И однажды…
…однажды Михаилу вдруг пришло в голову, что, возможно, человеку совсем не обязательно быть похожим на других, чтобы быть счастливым.
Иногда вполне достаточно, чтобы кто-то просто смотрел на тебя без страха и чтобы кому-то ты был просто нужен. Даже если этот кто-то настолько мал, что помещается у тебя на ладони.
