«Стереотипы — это не мое,» — любила повторять Вика, и, действительно следовала этому правилу.
Ей ужасно не нравились фразы «так не положено» и «так принято». Кем принято? Кем положено? Кто положил, тот пусть так и делает, а у нее своя голова на плечах есть.
Строгий костюм и гладкие прически добавляют возраста? А что в этом страшного? Лучше в двадцать пять выглядеть на тридцать, но сногсшибательно, чем на двадцать и вызывать усмешки у прохожих на улице. Вика знала, что в брючном костюме и классических туфлях она выглядит лучше всего, поэтому старалась так одеваться как можно чаще. И даже тот самый «кэжл» подбирала максимально похожим на костюм: прямые джинсы и пиджак, например. Никакого оверсайза, никаких модных широких штанов: они делали ее фигуру абсолютно бесформенной. С прической тоже были проблемы. Еще в школе Вика пыталась экспериментировать со стрижками и окрашиванием, один раз даже химическую завивку сделала, но поняла — не то. Не идет. Она отрастила волосы и ходила либо с «хвостом», либо собирала волосы в пучок.
Конечно, ее принципы распространялись не только на внешность, она следовала им буквально во всех сферах жизни: увлечения, еда, образование, работа. «Так не принято» никогда не было для нее аргументом. С самого детства, когда она просила родителей купить ей машинки вместо кукол. Вика попортила родителям нервы своим упрямством: она напрочь отказалась заниматься гимнастикой, сообщив, что ей по душе каратэ. Она не захотела учиться в музыкальной школе по классу скрипки, зато играла на ударной установке в местной рок-группе. И учиться на экономиста или юриста она отказалась и поступила в химико-технологический институт, после которого ушла работать технологом на производство.
Словом, Вика была девушкой с характером, что очень нравилось ее мужу — Вадиму. Он тоже был человеком «со стержнем» — военный, тут других не бывает — и все его предыдущие отношения рушились именно из-за того, что он слишком сильно «давил». С Викой такая история не сработала, Вадим сразу понял, что тут еще большой вопрос, кто кого «подавит», и пришел от этого в полный восторг. С Викой ему было интересно. С ней можно было общаться на равных. Он сделал ей предложение, и она согласилась.
С дочкой Соней Вика честно отсидела в декрете три года, снова ломая стереотипы — в моду вошло стремление как можно быстрее выходить на работу, скидывая ребенка на няню, воспитателей детского сада или, в крайнем случае, на бабушек. Никто больше не хотел засиживаться дома и не развиваться. Кроме Вики. Она искренне удивлялась, когда ее подруги упрекали ее в бездействии. «Извините, — говорила она. — Но дочку я родила, чтобы ее воспитывать. Я считаю, что сейчас для меня это самая важная задача. Я не карьеристка, не топ-менеджер — на работе прекрасно справятся без меня, а вот если без меня будет расти ребенок — это плохо.» И даже когда Соня в два с половиной года пошла в детский сад на половину дня, Вика на работу не вышла, аргументируя это тем, что все равно придется постоянно на больничных сидеть.
Логика, конечно, в этом была. И, наверное, Вика сделала правильный выбор, потому что Соня была ребенком спокойным, послушным, умела подолгу сидеть и рисовать или что-то лепить из пластилина, не закатывала истерик в магазине, а воспитатели не могли нарадоваться: она одна из группы не только умела сама одеваться, но даже застегивать пуговицы и завязывать шнурки. Она, кстати, и болела гораздо реже других детей.
В общем, все у Вики было хорошо. И в семье, и на работе. И даже когда Вадим вышел на пенсию — рано, как военный — она лишь поздравила его и согласилась с тем, что теперь становится добытчиком в семье, ведь ее карьера как раз пошла в гору: она была ведущим инженером, и ей уже несколько раз намекали, что через несколько лет ее ждет должность зама главного инженера. Зарплата у Вики уже сейчас была хорошая, плюс пенсия Вадима — нет, бедствовать они не будут.
Она не обращала никакого внимания на нападки матери и подруг: все в один голос твердили, что «так нельзя, потому что не положено». «Не положено» было жене работать при неработающем муже. Вика снова не соглашалась: «А что в этом такого? То есть, когда женщина не работает, а муж содержит семью — это нормально? А почему наоборот нельзя? Тем более, что я сейчас должна работать больше и дольше, я устаю. У меня не хватает ни времени, ни сил на домашние дела. Да и с Соней не всегда получается уроки сделать и, уж тем более, на рисование ее водить. Нет, извините, но сейчас для нас это идеальный вариант. Я за равноправие. Десять лет я занималась домом, десять лет я воспитывала дочку — теперь очередь Вадима. Все справедливо.»
Однако Вадим почему-то на этот раз с супругой не согласился. Он объявил, что вышел на пенсию не для того, чтобы у плиты стоять и с мамками ждать ребенка с кружка. На пенсию он вышел ДЛЯ ОТДЫХА, потому что свое уже отработал. И теперь просит оставить его в покое.
Сначала Вика растерялась — такого она не ожидала. Однако, подумав, согласилась на новые вводные. И поставила в известность Вадима: правила его игры принимаются.
Так как Вадим большую часть дня проводит дома один, значит, и воду, и электричество расходует, в основном, он. Вике не лень каждое утро и каждый вечер записывать показания счетчиков, а в конце месяца она подсчитает, сколько Вадим должен внести в их оплату. Остальные платежи — ладно, пусть будет одна треть. Полки в холодильнике делятся тоже на троих, и свою полку «отдыхающий» заполняет сам. Кастрюли-сковородки — ладно, делить не будем. Но вот машину Вика планирует продать: кредит за нее платила она, оформлена она тоже на Вику, а ездит на ней «отдыхающий» — Вике до работы две остановки на автобусе или пятнадцать минут пешком. Словом, практически новая машина ей не нужна, а вот компьютер и косметический ремонт в комнате Сони — очень даже. Ну и на алименты она, конечно же, подаст прямо завтра — для этого даже разводиться не обязательно.
«Но как же… что же… — забормотал растерянный Вадим. — Ты… ты меня без штанов оставить хочешь? — А зачем тебе штаны? — удивилась Вика. — На диване и без них отдыхать можно.» — «Но я… но ты… Так нельзя! Так не положено! Ты должна меня поддерживать! Всегда! Во всем!» — «Так я тебя и поддерживаю! Хочешь только отдыхать — отдыхай. Или тебе как в пансионате счет выставить — за услуги горничной, за питание? Как бы, отдых бесплатным не бывает.»
«Счет? Ты в своем уме? Счет в одной семье? Но так не принято!» — «А я против стереотипов, — пожала плечами Вика. — Видишь — я готова тебя поддержать в твоем решении исключительно отдыхать на пенсии. Ни на работу не гоню, ни требую что-то по дому делать. Хотя, справедливости ради, твоя служба все эти годы была не в поле, не в дальних гарнизонах, а практически в теплом светлом офисе. Это я пятнадцать работаю в особо вредных условиях и только сейчас в офис перешла — ты не думал об этом? Это мне на диване не мешало бы полежать, но ведь я, в отличие от тебя, этого не требую. И чем ты недоволен?..»
Вопрос повис в воздухе, потому что ответа у Вадима не было. По крайней мере, сейчас.
