«Папа! — маленькая Аня вихрем ворвалась домой и, едва скинув в коридоре обувь, бросилась к отцу. В руке она сжимала какой-то вымпел. — Папа! — закричала она еще громче. — Первое место!»
«Ого, — отец отложил газету и улыбнулся, — Ну-ка, ну-ка, показывай, что у тебя там такое интересное? Ну и рассказывай, за что первое место?» — «У нас сегодня после уроков были соревнования, — похвасталась девочка. — Мы бежали пятьсот метров, представляешь? Это очень много! Но я пробежала быстрее всех — всего за две минуты. Анатолий Михалыч меня очень хвалил, обещал пятерку в году и сказал, что мне надо в какую-нибудь секцию!»
«Ты у меня молодчина!» — мужчина с искренним интересом рассматривал вымпел — награду за победу. – «А еще грамота есть! Только она в портфеле! Пап! — Аня села на диван рядом с отцом. — А если я так быстро бегаю… Помоги мне посчитать… Полкилометра за две минуты… Значит, один — за четыре. Сколько до нашей дачи?» — «До нашей дачи семьдесят километров. Но это вовсе не значит, что ты до нее добежишь чуть больше, чем за четыре часа. Ты и километр за четыре минуты не пробежишь — могу ошибаться, но мировой рекорд у спортсменов — около трех минут.»
«Но почему?» — Аня выглядела расстроенной. — «Да потому, что обычная математика здесь не работает. Нельзя просто так складывать, умножать и делить. Человек — штука сложная. Усталость, настроение, самочувствие… Даже у спортсменов бывают неудачные дни, они это называют «не в форме». Да и сам бег… Он очень разный, если бежишь короткую дистанцию, длинную или марафон — силы приходится каждый раз рассчитывать так, чтобы хватило…»
… Тот давний разговор с папой Аня вспомнила сейчас, почти сорок лет спустя, когда ей позвонила расстроенная Соня — жена Алика. Алик был младшим братом Ани, а с Соней у нее сразу сложились очень теплые отношения, несмотря на двенадцать лет разницы в возрасте. «Ань, — сказала Соня, — Алик сейчас к тебе едет… Сказал, что за маринованными огурцами, но я-то знаю, что сейчас жаловаться будет.» — «На тебя?» — «Ну а на кого же еще?»
«Ох… Что опять не так?» — «Ругается, что я ничего не успеваю. Представляешь, даже таблицу составил — сколько времени нужно на мытье посуды, сколько — на уборку, сколько — на мытье полов, сколько на готовку… И по его расчетам выходит, что я должна укладываться в два часа. А мне дня не хватает… Приготовлю — посидеть надо, спина болит, пол вымыла — полежать, голова кружится, перед глазами темнеет…»
«Ой, Сонь, мне-то можешь не рассказывать! Я сама очень тяжело беременность переносила, а уж на таком большом сроке, как у тебя — и вовсе на сохранении лежала. Ну, Алик…» — «Да я не жалуюсь… Я понимаю… Он нервничает… Он работает, а я дома сижу…» — «Ты не просто сидишь, а вынашиваешь его ребенка!.. Опять, небось, своих приятелей наслушался? Ладно, придумаю что-нибудь. Только он же упертый такой… Все. Не вздумай реветь! Береги себя!»
Алик, и правда, был очень упрямым: как вобьет себе что-то в голову — переубедить почти невозможно. Особенно, если это выгодно ему самому. Вот и сейчас он почему-то решил, что, раз Соня сейчас не работает, она должна полностью взять на себя все домашние дела. Неконфликтная Соня и не возражала, хотя Аня сто раз говорила ей, что так нельзя — с мужчинами вообще, и с Аликом, в частности. Этот товарищ всегда очень легко садился на шею и свешивал ножки. Однако сейчас надо было срочно что-то придумать: Соня не сможет ему дать отпор, будет нервничать и молча плакать, а ей это вредно. Так, стоп, что она говорила?.. Расписал время?… Тепло, тепло, надо подумать в эту сторону…
Соня оказалась права: Алик, действительно, приехал на нее жаловаться. Он рассказывал, как ему тяжело, как она обленилась, как ему надоели ее вечные оправдания. «И ведь ничего слушать не хочет! — стукнул он кулаком по столу. — Я ей даже доказательства привел — все можно успеть сделать. И очень быстро!..»
«Ты, это, мебель-то не ломай, — погрозила пальцем Аня. — Вовка вернется — шею тебе намылит, ему этот стол под заказ делали.» — «А когда он возвращается?» — «Вроде, недели через две. Если опять форс-мажора не случится, как в прошлый раз.»
«А Настя?» — «Настя в пионерс… тьфу, никак не отвыкну! В оздоровительном лагере она. Английском. Только два дня назад уехала. Слууушай… — протянула она, словно ей внезапно пришла в голову мысль, — Братан, а давай приятное с полезным совместим?.. Погнали в выходные на дачу вместе? Ты мне там чуть-чуть поможешь — делов на пару часиков, а потом шашлык организуем. Сонька тебя со мной отпустит без проблем. А ты как раз от ее капризов отдохнешь.» — «А что? Отличная идея! — просиял Алик. — Во сколько за тобой заехать?»
… В субботу в семь утра брат и сестра выдвинулись на дачу. Несмотря на то, что было еще рано, солнце палило уже вовсю: даже ночью воздух не остывал, а днем, и вовсе, начиналась жуткая жара. Хорошо, что в машине был кондиционер…
Они довольно бодро выехали из города, пролетели десять километров и уткнулись в огромную пробку. Машины ползли со скоростью сонных черепах, поэтому следующий километр отнял у них целых полтора часа. Только в начале десятого Алик и Аня сумели добраться до дачи.
«Фууу… жарко,» — Алик вытер лоб, хотя всего лишь дошел от калитки до дома с сумками в руках. – «Июль, — кивнула Аня. — Ты как? Тебе сразу фронт работ показать?» — «Ты что? Я так-то за рулем больше двух часов был! Мне бы отдохнуть. И холодненького чего-нибудь…»
«Холодненькое есть, — подмигнула Аня. Пока все шло, как задумано — даже неожиданная пробка была кстати. — В термосумку специально положила. Только… Утро ведь…» — «Сегодня суббота. Да и на свежем воздухе — нормально будет!» — ловко вскрыв жестяную банку, Алик залпом выпил действительно холодное ее содержимое, а Аня в это время разбирала продукты и с кем-то разговаривала по телефону.
Алик присел на диванчик в беседке и прикрыл глаза — хорошо!.. Однако не успел он насладиться покоем, как к нему подошла сестра. «Отдохнул? — спросила она и, не давая ответить, вручила ему пустое ведро. — Идем в огород! Я на прошлой неделе не приезжала, кабачки уже, как поросята размером. Надо срезать.»
Да, кабачки, и правда, выросли до приличных размеров — ведро наполнилось почти сразу, остальные Алик складывал прямо на траву. «Куда ты их?» — спросил он. — «А? А, нет, есть мы их не будем. Для еды я только маленькие срезаю. А эти я тете Оле отдам — у нее курица. А она нам домашних яиц десяток взамен.»
«О, — оживился Алик. – домашние яйца — это тема! Кабачки в багажник грузить?» — «Какой багажник? — удивилась Аня. — Ты же выпил только что. Нет, я тебе сейчас рюкзак дам, пешком пойдем.» — «Пешком?» — «Ну да. Это по шоссе почти десять километров, а через поле и лесок — меньше четырех. Приятная прогулка.»
Может, для Ани прогулка и была приятной — она шла в шляпке, легком сарафане и сандалиях, несла в одной руке пакет с единственным кабачком, а Алик прел в джинсах, резиновых галошах и рубашке с длинным рукавом — он очень боялся укусов насекомых и змей. Впрочем, дело было не только в одежде.
За его спиной болтался старый рюкзак, который при каждом шаге бил его по пояснице, да и вес у него был такой, словно там не кабачки, а камни. Солнце, тем временем, вошло в зенит.
«Ань, слушай, далеко еще? Может, отдохнем?» — «Да ерунда осталась-то — вон за тем леском уже и деревня. А ты что, устал? Вот это номер! А ведь наш папа с этим рюкзаком в походы ходил — там и весу побольше было, и в день они проходили — ого-го. А ты какие-то четыре километра пройти не можешь!» — «Так тяжело же! Тут килограмм двадцать!» — «Двенадцать,» — поправила его сестра и выразительно посмотрела на Алика. Алик не понял, что она имела в виду и, опустив голову, продолжил путь.
Когда они вернулись домой — хорошо хоть, обратно без поклажи! — Алик чувствовал себя совсем обессиленным. Желания было всего два: холодный душ и диван. Даже без телефона — просто упасть и лежать. Даже есть не хотелось.
«Так, мы сначала обедаем или ты сначала дела сделаешь?» — уточнила Аня, а Алик аж подпрыгнул: «В смысле? А что, мы их не сделали?» — «Нет, конечно. Мы просто прогулялись до соседней деревни. Ноги размяли, воздухом подышали. А теперь поработать надо. Я помидорами займусь, а ты… Видишь эту кучу песка? Вот. Володька мне на этом месте клумбу будет делать, когда вернется. Поэтому эту кучу надо перекидать вооон туда, на пять метров правее. Лопата в бытовке, тачка рядом с теплицей. Ты парень сильный, думаю, ты и за полтора часа управишься. Это мой Володька по три возится, но он и не такой сильный, как ты. А потом — отдых и шашлыки.»
Полтора часа?.. Ха-ха!.. Уже минут через десять Алик почувствовал головокружение. Усталость после «прогулки», невыносимая жара — ведь работать приходилось на самом солнце, — да и ладони с непривычки уже горели огнем. Он воткнул лопату в песок, резко выпрямился и охнул — в пояснице что-то хрустнуло, а перед глазами на секунду потемнело. «Немножко отдохну,» — решил он и осторожно посмотрел на сестру. Та не обращала на него никакого внимания, занимаясь со своими грядками.
Отдохнуть «немножко» не получилось, потому что, едва Алик прилег на диван, его глаза закрылись сами собой, мужчина крепко заснул и проспал до следующего утра. Он проснулся в восемь часов, да и то только потому, что сестра чем-то брякала на кухоньке, видимо, готовила завтрак.
«А, проснулся! — ехидно прокомментировала она, появляясь в комнате, будто услышала, как Алик заворочался. — Здоров же ты спать! Даже шашлык не пожарили! А ведь у меня все было четко рассчитано — два часа работа, потом мангал разводим.» — «Ань, я так-то устал! Сначала тяжести таскать, потом махать лопатой на жаре! И вообще. У меня спину скрутило. А вчера перед глазами темнело — видимо, тоже из-за жары. Ну или выпрямился слишком резко. Все, не кантовать меня сегодня! Отлеживаюсь!»
«Так-так, — Аня присела на край дивана, — Но ведь я же все рассчитала! Ты вчера мне весь план работы сорвал и сегодня отлыниваешь!» — «Ань, имей совесть! Что значит — расчеты? Я же сказал — плохо себя чувствую. Спина болит. А если я вообще в обморок грохнусь? Ничего. Приедет твой Володя, сам песок раскидает. Мне мое здоровье важнее.»
«Отлично, записано!» — Аня покрутила перед лицом брата своим телефоном. — «Не понял?» — «А чего тут непонятного? Соне твоей отправлю, чтобы знала, как тебе отвечать, когда ты ей опять листок с расчетами времени на домашние дела пихать будешь. У нее-то самой смелости не хватит тебе так ответить, не сообразит. А так — распечатает и прямо по тексту будет шпарить — про спину, про здоровье…»
«Ань! — Алик резко сел на диване и охнул — спина отозвалась болью. — Ань, так не честно! Я физически работал. На жаре. А перед этим еще рюкзак тащил! Двадцать килограмм.» — «Двенадцать, — терпеливо уточнила сестра, — Я специально кабачки взвесила. Именно настолько поправилась Соня за беременность. И именно этот вес она таскает постоянно. На жаре. Плюс моет-гладит-убирает. И сумки из магазина носит. И не десять минут, как ты вчера песок копал. Поэтому — да, ты прав. Нечестно. Надо было тебя заставить копать, привесив этот рюкзак тебе спереди. Так что — отправлять ей запись?»
Алик посмотрел на сестру и отвел взгляд. «Не надо,» — тихо сказал он.
