В тот вечер я собиралась заняться самым обычным делом — перебрать вещи в шкафу. Дело это я откладывала уже вторую неделю, потому что каждый раз находилась причина поважнее. То работа, то внуки приезжали, то мужу вдруг срочно требовалась помощь в гараже, хотя, если честно, больше всего времени он проводил вовсе не в гараже, а где-то в загадочных местах, которые назывались одинаково: «Да так, по делам».
Именно в тот момент, когда я уже достала с верхней полки зимний пуховик, в дверь позвонили.
Я машинально взглянула на часы. Половина седьмого.
Муж обещал быть только через час.
«Наверное соседка ,как всегда за солью», — подумала я и спокойно открыла дверь.
На площадке стояла незнакомая женщина. Невысокая, ухоженная, с аккуратной причёской, большими, красивыми глазами, в которых читалось такое смущение, словно она пришла просить прощение за все свои грехи.
В руках она держала коробку с пирожными и пакет с хорошим чаем.
— Простите… — тихо сказала она. — Вы Наталья Андреевна?
— Да —удивленно ответила я.
Она глубоко вдохнула, будто собиралась нырять в ледяную воду.
— Тогда, наверное, мне лучше сразу признаться. Я… уже почти два года встречаюсь с вашим мужем.
Я ожидала чего угодно.
Что пришли менять счётчик.
Что ошиблись квартирой.
Что сосед сверху опять затопил ванную.
Но только не этого.
Странно, но никакой ярости я не почувствовала. Видимо, настолько нелепо выглядела эта ситуация, да и женщина с пирожными, что скандалить совершенно расхотелось.
Я молча посмотрела сначала на коробку, потом на неё.
— Пирожные свежие?
Она растерянно кивнула.
— Сегодня купила.
— Тогда проходите. Не пропадать же добру. Да и новости такие стоя слушать неудобно.
Она осторожно переступила порог, словно боялась, что я в последний момент передумаю и выставлю её обратно.
Пока я ставила чайник, она сидела на краешке стула, сложив руки на коленях, как школьница, которую вызвали к директору.
— Вы, наверное, удивлены, что я пришла сама, — наконец произнесла она.
— Не то слово. Обычно в таких историях женщины либо волосы друг другу выдирают, либо полицию вызывают. А вы чай принесли.
Она виновато улыбнулась.
— Честно говоря, я боялась,что вы устроите сцену. Потом решила, что мы с вами обе пострадавшие стороны. Кричать надо не друг на друга.
Мне понравилось это «мы».
Без пафоса.
Без высокомерия.
Как будто человек действительно пришёл не воевать, а разобраться.
Я поставила перед ней чашку.
— Ну что ж… Тогда знакомиться будем по-человечески. Я Наталья.
— А я Ирина.
— Хоть имена разные. Уже легче.
Мы неожиданно рассмеялись обе.
Лёд тронулся.
Минут через десять разговор уже шёл так, будто мы были знакомы много лет.
— Он говорил, что давно с вами не живёт, — призналась Ирина, осторожно помешивая чай.
Я подняла брови.
— Интересно… А по вечерам тогда кто рядом со мной телевизор смотрит? Домовой?
— Потом он сказал, что остаётся только ради дочери.
— О боже,дочери двадцать семь лет. Она три года назад замуж вышла и живёт в другом городе.
Ирина закрыла лицо ладонью.
— Господи… Какой же врун… Артист,одним словом.
— Не артист, — усмехнулась я. — Артисты хотя бы деньги зарабатывают. А этот бесплатно гастролирует.
Она снова засмеялась, но уже без прежней скованности.
— Знаете, что меня окончательно насторожило? Он всё время был занят. То к вам ехал, то к матери, то на работу вызывали, то машину ремонтировал. Я однажды даже спросила: «А ты вообще когда отдыхаешь?» А он ответил: «Когда-нибудь обязательно отдохнем».
— Конечно, отдыхает, — кивнула я. — Просто по очереди.
Мы начали вспоминать его бесконечные объяснения.
Оказалось, что в один и тот же вечер он мог рассказывать мне, будто помогает другу перевозить мебель, а Ирине — что сидит со мной в больнице.
В другой раз мне сообщил, что срочно уехал в командировку, а ей — что всю ночь чинил водопровод у матери.
Через полчаса мы уже не возмущались.
Мы хохотали.
Перед нами лежал обычный настенный календарь, на котором мы ручкой отмечали все его «подвиги».
— Смотрите, — сказала Ирина. — Если верить его рассказам, тоза прошлый месяц он три раза спасал друга, четыре раза возил маму по врачам, пять раз задерживался на работе и дважды попадал в пробку длиной часов восемь.
— Да он не мужик, а герой страны, — не выдержала я. — Только медаль почему-то никто не даёт.
В этот момент я вдруг нахмурилась.
— Подождите…
— Что?
— Если он врал вам… и врал мне… то где он был шестнадцатого числа?
Ирина быстро заглянула в телефон.
— Мне сказал, что ночует дома.
Я медленно подняла глаза.
— А мне — что остался у матери.
Мы несколько секунд молча смотрели друг на друга.
Потом одновременно произнесли:
— Есть ещё третья…
И снова расхохотались так громко, что соседская собака за стеной залаяла.
— Нет, — вытирая слёзы от смеха, сказала я. — Если сейчас выяснится, что существует ещё одна женщина, я потребую у него ежедневник. Без расписания он уже не справляется…
Мы ещё несколько минут перебрасывались его самыми нелепыми оправданиями, и с каждой новой историей становилось всё смешнее. Артём, сам того не подозревая, успел превратиться в человека-легенду. Если верить его словам, он одновременно ремонтировал машину, сидел у больной матери, помогал друзьям переезжать и задерживался на работе. Ещё немного — и оказалось бы, что он лично тушил лесные пожары.
— Нет, — покачала головой Ирина. — Так дальше жить нельзя. Я вообще пришла не выяснять отношения. Я пришла понять, что делать.
— И какие есть предложения? — спросила я, отпивая чай.
Она немного помолчала, а потом неожиданно улыбнулась.
— Только не смейтесь.
— Уже поздно. Мы с вами полтора часа только этим и занимаемся.
— Может… пусть он сам выбирает?
— Нет, — сразу ответила я. — Слишком лёгкое наказание.
Ирина удивлённо посмотрела на меня.
— Почему?
— Потому что он опять соврёт. Скажет одной одно, другой другое, а сам ещё месяц будет жить, как ему удобно.
Она задумалась и вдруг хлопнула ладонью по столу.
— Тогда наоборот!
— Что наоборот?
— Мы будем решать.
Я невольно рассмеялась.
— Прямо как комиссия по распределению особо ценного имущества?
— Именно! Только имущество у нас какое-то… бывшее в употреблении.
Мы снова расхохотались.
В этот момент в замке повернулся ключ.
Артём вошёл в квартиру бодрой походкой человека, который был уверен, что контролирует ситуацию.
— Наташ, я дома…
Он замолчал на полуслове.
За кухонным столом сидели его жена и любовница. Перед ними стояли пустые чашки, лежал раскрытый блокнот, а посередине красовалась почти съеденная коробка пирожных.
— Добрый вечер, Артём, — ласково сказала я. — Присаживайся. Мы как раз обсуждаем твою насыщенную трудовую биографию.
Он перевёл взгляд на Ирину.
Потом снова на меня.
Лицо его стало таким бледным, что мне даже захотелось предложить ему кусочек сахара.
— Девочки… я сейчас всё объясню…
— Не надо, — спокойно перебила Ирина. — Мы уже сами всё объяснили друг другу.
— И знаешь, что самое удивительное? — добавила я. — За полтора часа мы ни разу не поссорились. Представляешь, как ты нас сплотил?
Артём тяжело опустился на стул.
— Вы… теперь меня обе бросите?
Я пожала плечами.
— Пока не решили.
— Правда?
— Конечно. Мы ещё не обсудили главный вопрос.
Он оживился.
— Какой?
Я улыбнулась и подвинула к нему пустую коробку.
— Кто теперь будет доедать твои обещания? Они у тебя, как эти пирожные, красивые только снаружи, а внутри одна пустота.
Ирина тихонько прыснула в чашку.
Артём сидел молча, уставившись в стол так, словно именно на деревянной столешнице сейчас были написаны правильные слова. Но стол предательски молчал.
Наконец он тяжело вздохнул и попытался улыбнуться.
— Девочки, ну давайте спокойно поговорим. Всё не так страшно, как вам кажется.
— Вот это начало! — рассмеялась я. — Дальше что? Это всё монтаж? Или мы обе друг другу приснились?
Ирина тоже не удержалась от улыбки.
— Артём, за два года можно было придумать что-нибудь пооригинальнее. Ты ведь одним и тем же текстом пользовался.
Он развёл руками.
— Я запутался…
— Нет, дорогой, — покачала я головой. — Запутываются в нитках. А ты сознательно завязывал узлы.
Несколько минут он рассказывал о том, как никого не хотел обидеть, как не решался поставить точку, как «сам не понял, как всёзашло так далеко».
Мы слушали молча.
Когда он закончил, Ирина неожиданно спросила:
— Скажи честно… Ты меня хоть когда-нибудь любил?
Он поднял глаза.
— Любил…
— А жену?
Он замялся.
— Конечно…
Я усмехнулась.
— Какой талантливый человек. На двоих любви хватило. Только уважения почему-то ни одной не досталось.
Эти слова подействовали сильнее любого крика.
Он опустил голову и впервые за весь вечер ничего не ответил.
И тут зазвонил его телефон.
На экране высветилось женское имя.
«Светлана».
Мы с Ириной переглянулись.
Я молча взяла телефон и протянула его хозяйке пирожных.
— Ну что, коллега… Похоже, бухгалтерия сходится не полностью.
Ирина нажала на зелёную кнопку.
— Алло.
В трубке раздался звонкий женский голос:
— Артём, ну ты где? Я уже полчаса жду тебя возле кафе.
На кухне повисла такая тишина, что было слышно, как на плите закипает чайник.
Ирина очень спокойно ответила:
— Боюсь, сегодня он немного занят. У него производственное совещание.
— Простите… А вы кто?
— Пока пытаюсь разобраться. Но, судя по всему, не последняя в очереди.
Она отключила вызов и медленно положила телефон на стол.
Я посмотрела на Артёма.
— Поздравляю. Мы с Ириной ещё спорили, существует ли третья женщина. А ты, оказывается, работаешь с опережением графика,представляю сколько сил ты тратил, чтобы помнить, кому и что соврал.
Я встала, подошла к окну и вдруг почувствовала удивительное облегчение.
Не было ни желания плакать, ни желания мстить.
Было только одно чувство: человек, которого я считала надёжной опорой, оказался обычным трусом, запутавшимся в собственной лжи.
— Артём, — спокойно сказала я, не оборачиваясь, — вещи соберёшь сейчас же и выметайся аон. Только, пожалуйста, не перепутай адрес. А то ещё ненароком к четвёртой уедешь.
Ирина не выдержала и рассмеялась так заразительно, что спустя секунду мы смеялись уже обе.
Артём действительно собрал вещи в тот же вечер. Молча складывал рубашки в старый чемодан, то и дело украдкой поглядывая на меня, словно надеялся, что я не выдержу и скажу: «Ладно, оставайся». Но, странное дело, внутри у меня было так спокойно, будто вместе с его вещами из квартиры исчезала многолетняя тяжесть.
Когда за ним закрылась дверь, Ирина тоже поднялась.
— Наташа, — нерешительно сказала она, — прости меня. Если бы я знала…
Я подошла к ней и неожиданно для самой себя обняла.
— Хватит. Нас уже достаточно наказали. Давай хотя бы мы не будем друг другу жизнь портить.
Она улыбнулась сквозь слёзы и ушла.
Я думала, что на этом эта история закончилась.
Как же я ошибалась.
На следующее утро телефон разрывался от звонков.Его как будто прорвало…
Первой позвонила какая-то женщина и, даже не поздоровавшись, выпалила:
— Это жена Артёма?
— Пока ещё да.
— Тогда скажи своему мужу, что кредит сам себя не оплатит!
Я ничего не поняла.
Через десять минут позвонил другой человек. Потом третий.
К вечеру выяснилось, что мой благоверный успел занять деньги у половины знакомых. Одним он рассказывал, что срочно лечит мать, другим — что помогает дочери купить квартиру, третьим — что собирается открывать своё дело.
Самое смешное было в том, что все эти люди были уверены: деньги он обязательно вернёт, ведь «Артём — человек семейный, порядочный».
Я только качала головой.
Через два дня мне позвонила Ирина.
— Наташа, ты сидишь?
— Уже настораживает.
— Помнишь Светлану?
— Третью?
— Не третью…
— А какую?
— Четвёртую.
Я едва не выронила кружку.
— Издеваешься?
— Если бы… Она сама меня нашла. Представляешь, он и ей обещал свадьбу.
Я несколько секунд молчала, а потом не выдержала и расхохоталась.
— Нет, Ирочка… Это уже не мужчина. Это филиал брачного агентства.
Мы смеялись так долго, что обе начали всхлипывать.
Потом Ирина вдруг сказала:
— Знаешь… Я подумала, что всем нам нужно встретиться.
— Кому — всем?
— Нам. Мне. Тебе. Светлане.
— Зачем? Я не хочу!
— Хотя бы затем, чтобы перестать считать друг друга виноватыми.
Через неделю мы действительно встретились.
Со стороны, наверное, это выглядело странно. За одним столиком в кафе сидели три женщины разного возраста, которых объединяло только одно — все они когда-то верили одному и тому же человеку.
Сначала разговор не клеился.
Потом кто-то вспомнил очередную нелепую историю Артёма.
Оказалось, что в один и тот же день он умудрился сказать мне, что чинит машину, Ирине — что навещает больную мать, а Светлане отправил фотографию с рыбалки… пятилетней давности.
Мы смеялись так, что официантка несколько раз подходила узнать, всё ли у нас в порядке.
— Более чем, — ответила я. — Просто у нас сегодня день разоблачений.
Когда мы уже собирались расходиться, в кафе вошёл Артём.
Увидев нас троих за одним столом, он буквально застыл в дверях.
Лицо у него стало таким растерянным, словно он случайно открыл дверь не в кафе, а в зал суда.
Он сделал было шаг к нам, но тут же остановился.
Мы молча посмотрели на него.
Никто не стал выяснять отношения.
Никто даже не позвал его за стол.
Он постоял несколько секунд, неловко поправил воротник рубашки, развернулся и тихо вышел обратно на улицу.
Ирина первой нарушила молчание.
— Вот и всё.
Я улыбнулась.
