— Мы с девочками воздухом подышать приехали, а ты тут цирк устроила!
Воздух над участком гудел и вибрировал. Алексей стянул с лица защитную пластиковую маску, вытер лоб тыльной стороной ладони и вопросительно посмотрел на хозяйку. Двое его крепких ребят в выцветших спецовках уже вытащили из багажника синего фургона тяжеленные отбойные молотки.
Старая кирпичная веранда, доставшаяся Елене вместе с участком еще от деда, доживала последние минуты. Фундамент давно пошел глубокими трещинами, шиферная крыша просела, а ступени предательски крошились под ногами.
— Начинаем с крыльца, хозяйка?
— Да, бейте прям оттуда.
Елена перехватила поудобнее пластиковую бутылку с минералкой.
План на длинные выходные был идеальный. За пару дней снести гнилую пристройку, вывезти мусор, а к лету поставить нормальную террасу из лиственницы. Деньжищ это стоило немало, но Лена целенаправленно копила на ремонт три года. Откладывала премии, брала подработки. Ее муж, Михаил, к этой стройке не имел ни малейшего отношения, предпочитая тратить свою зарплату на автозапчасти и встречи с друзьями.
Прямо за калиткой скрипнули тормоза.
Елена обернулась. У забора из сетки-рабицы остановилось желтое такси. Задняя дверца распахнулась, и на пыльную обочину изящно ступила Галина Михайловна.
На свекрови красовался светлый плащ, шею обвивал летящий шелковый платок, а на губах играла победоносная улыбка женщины, которая вернулась в свои владения.
Следом из машины неторопливо выгрузились еще две дамы пенсионного возраста в нарядных кофтах. В руках одной болтался пузатый торт в прозрачной пластиковой коробке. Вторая прижимала к груди объемный пакет, от которого даже на расстоянии пахло жареным луком и укропом.
Елена прикрыла глаза и устало потерла переносицу.
Еще месяц назад она русским языком, глядя прямо в глаза, объяснила свекрови, что на майские праздники участок превратится в стройплощадку. Никаких шашлыков. Никаких чаепитий на природе.
Галина Михайловна тогда только отмахнулась. Для нее Ленина дача, купленная задолго до брака с Михаилом, всегда была «нашей фазендой». Местом, куда можно завалиться в любой момент, чтобы пустить пыль в глаза бывшим коллегам или соседкам. Тот факт, что ее любимый сын не вложил в эти сотки ни копейки и появлялся тут только ради готового шашлыка, свекровь благополучно вытеснила из памяти.
— Леночка! — Галина Михайловна подошла к запертой калитке и радостно помахала рукой.
— Галина Михайловна. А вы какими судьбами? — Елена не сделала ни шагу к забору, оставаясь стоять рядом с бригадиром.
— Мы тут с девочками решили на природу выбраться! — свекровь лукаво подмигнула своим спутницам. — Посидим, чаек попьем в теньке на веранде. Я же им все уши прожужжала, какое у нас тут гнездышко! Открывай давай, мы торт привезли. Лена, ну что ты стоишь?
Дамы за спиной свекрови вежливо заулыбались. Та, что держала торт, поправила прическу свободной рукой.
Елена подошла к калитке вплотную, но засов трогать не стала.
— Я же вас предупреждала, Галина Михайловна. У меня демонтаж. Я просила не приезжать.
— Ой, да брось! — свекровь нетерпеливо дернула ручку калитки. — Какой демонтаж в субботу? Праздники же! Скажи своим работягам, пусть перекур сделают. Мы на часик всего, чайку попьем, воздухом подышим и поедем. Анна вот пирожков напекла, с капустой, как мой Мишка любит!
Анна приподняла пакет с выпечкой. Елене стало даже немного жаль этих нарядных женщин, которых притащили за город ради чужих понтов.
— Никаких перекуров не будет, — осадила ее Елена. Она кивнула в сторону дома. Рабочие уже разматывали толстые черные кабели удлинителей. — Ребята работают по смете. У них каждый час расписан. Через пять минут от веранды полетят кирпичи и цементная пыль. Вам тут просто опасно находиться.
Улыбка сползла с лица Галины Михайловны. Она оглянулась на подруг, затем придвинулась ближе к решетке забора и резко понизила голос.
— Лена, не позорь меня! — зашипела она, цепляясь пальцами за сетку. — Я девочкам обещала отдых на природе. Мы кругленькую сумму за такси отдали! Ты что, родную мать мужа на порог не пустишь? Совсем совесть потеряла?
— Я пущу. Но сидеть вы будете в куче строительного мусора, — ровно ответила Елена, не отводя взгляда. — Под грохот отбойных молотков. Выбирайте.
— Прекращай этот цирк! — вспылила свекровь. Ее голос сорвался на визг. — Открывай немедленно! Я имею право приехать на дачу к сыну! Он тут хозяин не меньше твоего! Мы семья, в конце концов!
— Это моя дача, Галина Михайловна, — припечатала Елена. Она не стала повышать голос. Сил на скандалы давно не осталось, да и устраивать представление перед чужими людьми не хотелось. — Куплена моим дедом. Ремонт делается на мои деньги. Вы прекрасно это знаете. И я месяц назад просила вас сюда не соваться, потому что будет стройка.
Подруги за забором начали перешептываться. Анна опустила пакет с пирожками. До них явно долетели обрывки фраз про деньги и чужую собственность. Вторая дама, Оксана, недовольно поджала губы и посмотрела на свои чистые светлые туфли.
Галина Михайловна пошла пятнами. Ее идеальная картинка гостеприимной хозяйки родового поместья трещала по швам на глазах у важной публики.
— Ах так? — ехидно протянула свекровь. — То есть ты нас выгоняешь? Вот так, да? Родственников на улицу выставляешь?
— Я вас не приглашала.
— Торт мы, значит, на помойку выбросим? И пирожки? Мы полдня готовились! — запричитала Галина Михайловна, уже не таясь от подруг.
— Можете поехать в парк. Тут недалеко. — Елена глянула на экран телефона. Время шло, рабочие простаивали, а оплата шла почасовая. — Там есть скамейки и нет летящего в лицо кирпича.
— Да как у тебя язык поворачивается! — свекровь прижала руку к груди, всем видом показывая крайнюю степень оскорбления. — Я Мише позвоню! Прямо сейчас позвоню, пусть он своей жене мозги вправит! Устроили тут… перестройку! Да кто тебе разрешил дом ломать?
— Звоните. — Елена скрестила руки на груди. — Только он трубку не возьмет. Он с пацанами в гаражах с утра зависает. И он, в отличие от вас, слушает, что ему говорят.
Галина Михайловна поняла, что аргументы заканчиваются. Она обернулась к подругам, ища поддержки.
— Вы посмотрите на нее! Девочки, вы посмотрите! Я к ней со всей душой, с угощением, а она…
— Галя, может, и правда поедем? — осторожно вмешалась Анна, поглядывая на хмурых мужиков с тяжелыми инструментами. — Тут пыльно будет. Я аллергик, ты же знаешь. У меня на цемент сразу реакция.
— Никуда мы не поедем! — рявкнула Галина Михайловна. Она снова вцепилась в прутья калитки, словно собираясь выломать ее силой. — Открывай! Мы сядем в беседке за домом, нам ваши кирпичи не помешают! Лена, я кому сказала!
— Беседки больше нет. — Елена устало потерла виски. Разговор ходил по кругу. — Ее снесли вчера. Там сейчас котлован под септик. Галина Михайловна, я вас умоляю, не устраивайте сцен. Поезжайте домой.
— Алексей! — Елена повернулась к бригадиру, больше не обращая внимания на возмущенную женщину за забором. — Начинайте! Время идет.
Алексей пожал плечами. Ему эти семейные разборки были до лампочки. Он натянул защитную маску, кивнул напарнику и нажал тугую черную кнопку на рукоятке.
Воздух разорвал оглушительный, зубодробительный грохот.
Тяжелый наконечник отбойного молотка с ревом вгрызся в верхнюю ступеньку старого кирпичного крыльца. Во все стороны брызнула серая цементная крошка. Густое облако едкой пыли моментально поднялось над участком, подхваченное весенним ветром, и поползло прямо в сторону калитки.
Галина Михайловна ойкнула и отшатнулась.
Ее нарядные подруги торопливо попятились к обочине, закрывая лица руками. Пыль плотным слоем оседала на светлом плаще свекрови и ее дорогом шелковом платке. Грохот стоял такой, что разговаривать стало физически невозможно.
Анна закашлялась, прикрывая рот краем пакета с пирожками. Оксана брезгливо отряхивала подол юбки.
Елена стояла по ту сторону забора, в старой рабочей куртке, и просто смотрела.
Свекровь гневно вскинулась. Она попыталась что-то прокричать сквозь шум, замахала руками, но от очередного удара отбойника прямо перед ней на землю рухнул огромный кусок кирпичной кладки, подняв новый столб въедливой пыли.
Галина Михайловна развернулась и быстро засеменила обратно к такси, которое, к счастью, еще не успело уехать. Подруги уже ждали ее у машины, нервно отряхивая кофты.
Дверцы звучно хлопнули. Желтая машина развернулась на узкой дороге и скрылась за поворотом, увозя с собой торт, пирожки и растоптанное эго.
Елена открутила крышку пластиковой бутылки и сделала большой глоток чуть теплой воды.
Внутри не было ни злости, ни торжества. Только глухая, тягучая усталость от того, что свои собственные границы снова пришлось отстаивать с боем.
Вечером того же дня позвонил Михаил. Муж был явно недоволен.
— Лен, ну ты чего мать обидела? — пробубнил он в трубку. На заднем фоне было слышно телевизор. — Она звонила, плакала. Говорит, ты ее с подругами на улицу выгнала. Специально пылью обсыпала. Ну можно же было как-то помягче?
— Помягче? — Елена прижала телефон плечом к уху, одновременно протирая влажной тряпкой кухонный стол. — Я ее за месяц предупредила. За неделю напомнила. Вчера еще раз сказала. Она приехала с тортом и требовала остановить бригаду, которой я плачу за каждый час.
— Ну она же мать… Перед подругами неудобно получилось.
— Михаил. — Елена бросила тряпку в раковину. — Если тебе так жалко маму и ее подруг — в следующие выходные приезжай и сам таскай строительный мусор. Бесплатно. В счет компенсации морального ущерба.
В трубке повисло недолгое молчание.
— Да ладно тебе, Лен. Чего ты начинаешь? Я же просто спросил. Сами разбирайтесь.
Связь прервалась.
Через пару недель Елена узнала от общих знакомых, что Галина Михайловна сильно на нее обиделась. Жаловалась всем родственникам по телефону, что невестка совсем совесть потеряла, выгнала родную мать мужа на мороз и даже куска торта не предложила.
Правда, без звонка на дачу больше никто не приезжал.
