Светлана даже не обернулась от плиты. Она помешивала густой томатный соус в глубокой сковороде, стараясь не слушать, как в прихожей шуршат снимаемые куртки.
Субботнее утро началось по давно обкатанному сценарию. Полчаса назад ее муж Андрей спешно натянул рабочие ботинки, схватил с обувного стеллажа ключи от машины и заявил, что на даче срочно нужно красить забор. То, что на улице накрапывал мелкий осенний дождик, его совершенно не смутило.
— Доски сгниют, Светуль, — быстро проговорил он, избегая смотреть жене в глаза.
— Угу, — только и ответила Светлана.
Она прекрасно знала, от чего спасается ее благоверный. Ровно два года назад они внесли последний платеж за эту двушку. Андрей на радостях собрал родню и спьяну ляпнул брату Игорю, что теперь у них двери всегда открыты, по выходным они дома и милости просят. Игорь с женой Ксенией восприняли приглашение как пожизненный абонемент на бесплатное обслуживание.
И вот теперь на пороге кухни стояла золовка. Ксения по-хозяйски распахнула дверцу холодильника, оглядывая полки придирчивым взглядом. Она отодвинула банку с солеными огурцами, заглянула в контейнер с остатками сыра и разочарованно цыкнула.
— Одни макароны по-флотски? — ехидно поинтересовалась она.
Ксения облокотилась о столешницу.
— Мы же в гости приехали! — продолжила золовка. — Могли бы и подготовиться. У Игоря всю неделю стресс на работе был.
Светлана сполоснула пальцы под краном. Обтерла ладони о кухонное полотенце и только потом посмотрела на родственницу.
— Это паста с фаршем, Ксюша, — ровно ответила она.
— С томатным соусом и базиликом, — добавила Светлана, выключая конфорку.
— Да хоть макарошки с мясом назови!
В кухню протиснулся Игорь. Он грузно уселся на обычный кухонный стул, сразу занимая половину пространства.
— Суббота же! — возмутился деверь. — Родня собирается. Где праздник живота, я не понял?
— Праздник живота отменяется, — отстраненно произнесла Светлана.
Она достала из шкафчика три тарелки. Эта невыносимая традиция вымотала ее до предела. Каждую субботу ровно в одиннадцать утра на пороге нарисовывалась эта парочка. Игорь всегда приходил с пустыми руками, в лучшем случае притаскивая к чаю пакет самых дешевых сушек. А Ксения приходила с бесконечными претензиями к меню, уборке и вообще к тому, как Светлана ведет быт.
— Я вообще-то на диете, — Ксения подцепила ногтем с идеальным маникюром край тарелки.
Она брезгливо отодвинула от себя порцию.
— Мне бы руколу с креветками, — заявила золовка.
— Или рыбку на пару, — не унималась она. — Ты же знаешь, у меня желудок нежный. От теста и жареного мяса я потом три дня мучаюсь.
Светлана прислонилась к кухонному гарнитуру. Внутри ничего не кипело. За два года она просто подустала обслуживать взрослых людей.
— В прошлую субботу твой нежный желудок прекрасно справился с половиной килограмма оливье, — заметила она.
— И половиной жареной курицы в придачу, — добавила Светлана без тени улыбки.
— Оливье был на домашнем майонезе! — отбрила Ксения, ничуть не смутившись.
Она поправила воротник своей нарядной блузки.
— Это другое, — наставительно произнесла золовка. — Там ферменты. А тут простые углеводы. Я от них пухну.
Игорь в нетерпении постучал вилкой по столу.
— В магазин сбегать недолго, — поддакнул он жене.
— Давай, хозяюшка, подсуетись, — распорядился деверь. — Тут за углом супермаркет. Возьми там нарезки какой-нибудь, рыбки красной.
Он достал из кармана телефон.
— Супруге — креветок ее любимых, — продолжил Игорь. — Мы посидим пока, телевизор посмотрим. А то под макароны даже выпить нечего.
Игорь сразу же включил какой-то ролик со спортивными обзорами, даже не утруждая себя наушниками.
— У Андрюхи там в баре ничего не завалялось? — крикнул он уже из коридора, направляясь в гостиную.
Светлана посмотрела на недовольное лицо Ксении, которая все еще стояла над тарелкой с видом мученицы. Усталость навалилась на плечи тяжелым грузом. Устала готовить на ораву. Устала слушать поучения Ксении о том, как правильно воспитывать детей, которых у самой золовки отроду не было.
— Бар закрыт, — коротко отозвалась Светлана.
Она перевела взгляд в прихожую. Там, на тумбе у зеркала, лежал распечатанный билет. Месяц назад Светлана психанула после очередной такой субботы и купила себе мастер-класс по лепке из глины. Просто чтобы мять что-то руками, пачкаться и ни о чем не думать. Два часа абсолютной свободы и отключенного телефона. Занятие начиналось через сорок минут на другом конце района.
— Свет, ну ты чего застыла? — рявкнул Игорь из комнаты, когда видео на телефоне прервалось рекламой.
— Гости голодные! — донеслось из гостиной. — Родня же! Мы ехали к вам через все пробки.
— На метро пробок не бывает, Игорь, — заметила Светлана.
Она начала не спеша развязывать тесемки кухонного фартука.
— В метро давка! — вмешалась Ксения.
Золовка уселась на освободившийся стул мужа.
— Там людям ауру пробивают, — пожаловалась она. — Я пока доехала, у меня голова разболелась. Мне теперь срочно нужно восстановить ресурсы. И явно не макаронами.
Светлана ничего не ответила. Она стянула через голову фартук и повесила его на крючок у двери. Потом прошла в прихожую. Порылась в боковом кармашке своей сумки.
Вчера, возвращаясь с работы, она вытащила из почтового ящика дурацкую желтую листовку. Какой-то местный депутат перед выборами раскидал свою рекламу по всем подъездам. Светлана хотела выбросить мусор сразу, но почему-то сунула бумажку в сумку.
Вернувшись на кухню, она шлепнула желтый листок прямо под сувенирный магнит на дверце шкафчика. Бумажка ярко выделялась на светлом фоне.
— Это что еще за новости? — Ксения подозрительно прищурилась, изучая листок.
— Адрес, — Светлана направилась обратно в коридор и сняла с вешалки свой бежевый плащ.
Игорь, услышав разговоры, выглянул из комнаты.
— Какого ресторана? — оживился он.
Деверь сунул телефон в карман.
— Закажешь нам доставку на дом? — обрадовался Игорь. — Ну наконец-то здравая мысль.
Он шагнул обратно на кухню.
— Только смотри, чтобы пицца была на тонком тесте, — предупредил он. — Ксюше толстое нельзя. И пива крафтового пару бутылок закинь в корзину.
— Это адрес благотворительной столовой на соседней улице, — ровно произнесла Светлана, влезая в осенние ботинки.
Из комнаты доносился только бубнеж спортивного комментатора по телевизору. Ксения вытаращила глаза.
— Чего? — переспросила золовка.
Она даже привстала со стула.
— Ты в своем уме вообще? — надменно поинтересовалась Ксения.
— Абсолютно, — Светлана застегнула пуговицы на плаще.
Она взяла с тумбы ключи от квартиры.
— Там кормят бесплатно, — пояснила она спокойным тоном. — Суп дают, хлеб белый, кашу. Порции, говорят, большие, наваристые.
Светлана поправила шарф.
— Как раз для оравы родственников, — добавила она, — которые приходят поесть на халяву каждую божью субботу.
Игорь набычился. Его широкая физиономия скривилась от возмущения.
— Да как ты смеешь! — заголосила золовка, вскакивая со стула.
Она подбежала к дверному проему.
— Мы к брату пришли! — заявила Ксения. — Мы семья! А ты нас к бомжам посылаешь?!
— Вот к брату на дачу и поезжайте, — отрезала Светлана, не повышая голоса.
Она закинула сумку на плечо.
— Ему там как раз руки нужны, забор красить, — посоветовала она. — И воздух свежий, ауру восстановите. А я ухожу.
— Ты куда намылилась?! — басом выдал Игорь, загораживая проход.
Он упер руки в бока.
— А кто нас кормить будет? — искренне возмутился деверь. — Мы что, зря ехали? Андрюха сказал, вы дома!
— На мастер-класс по лепке из глины, — Светлана проверила телефон в кармане.
Она отодвинула Игоря в сторону и шагнула на лестничную клетку.
— Буду горшки крутить, — сообщила она уже с порога. — Дверь захлопнете за собой, когда доедите свои макарошки.
Она нажала кнопку вызова лифта.
— Если надумаете уйти раньше — ключ бросьте в почтовый ящик, — закончила Светлана.
Ксения выскочила в прихожую, судорожно доставая смартфон из сумочки.
— Да я Андрею сейчас позвоню! — пригрозила золовка.
Она начала быстро тыкать нарощенным ногтем в экран.
— Я ему расскажу, как его жена родню встречает! — кипятилась Ксения. — Сюрприз ему будет!
— Позвони, — согласилась Светлана.
Двери лифта с лязгом открылись.
— Заодно спроси, почему он каждый выходной сбегает из дома аккурат до вашего прихода, — посоветовала она напоследок.
Светлана вошла в кабину, не дожидаясь ответа. Из-за полузакрытой двери доносилось возмущенное кудахтанье Ксении, которая уже набирала номер брата, и басистый мат Игоря, требующего немедленно вернуться и пожарить яичницу с колбасой. Двери закрылись, отсекая этот шум.
Мастер-класс оказался невероятно успокаивающим делом. Никто не требовал креветок, никто не жаловался на пробитую ауру. Три часа Светлана крутила гончарный круг под тихую музыку. Она перемазалась по самые локти, но вылепила вполне сносную кривую пиалу. Преподаватель, молодой парень в заляпанном фартуке, сказал, что для первого раза это отличный результат.
Глина поддавалась пальцам, остужала мысли и возвращала какое-то давно забытое чувство контроля над собственной жизнью.
Домой она вернулась ближе к пяти вечера. В прихожей было темно и тихо. Чужие ботинки исчезли с коврика у порога. Светлана разулась и прошла на кухню, ожидая увидеть разгром или хотя бы гору грязной посуды.
Желтая листовка валялась на полу — видимо, Ксения сорвала ее в бешенстве перед уходом. А вот тарелки из-под пасты стояли в раковине. Немытые, но абсолютно пустые.
Соус был вымазан кусочками хлеба, крошки от которого усеяли всю скатерть. Схомячили все до последней макаронины, забыв и про нежный желудок, и про диету, и про простые углеводы.
Светлана усмехнулась, подняла листовку с пола и бросила ее в мусорное ведро.
Андрей, вернувшийся с дачи поздно вечером, долго прятал глаза. Он переминался с ноги на ногу в коридоре и пытался завести неловкий разговор о том, что «Игорек страшно обиделся». Светлана ничего не стала объяснять. Она просто поставила перед мужем немытую тарелку брата с присохшими остатками соуса. Муж вздохнул, опустил плечи и пошел мыть посуду.
В следующую субботу в одиннадцать утра в дверь никто не позвонил. Игорь с Ксенией проигнорировали традицию, сославшись на занятость. Зато Светлана записалась на продвинутый курс по лепке. Глина оказалась отличным способом расставлять границы.
