— Ты наследство брата втихаря промотала!
Регина нависла над складным столиком. Её ярко накрашенные губы возмущённо кривились. Она упёрла руки в бока. Всем своим видом золовка демонстрировала праведный гнев.
— А мать родная копейки считает! — добавила она, притопнув ногой.
Клавдия Михайловна стояла чуть позади. Она промокала глаза краешком шёлкового платка.
— Виталик всё здоровье на стройках оставил, — запричитала свекровь. — Жил ради семьи. А ты теперь наряжаешься! Квартиры скупаешь!
Елизавета сидела на перевёрнутом пластиковом ведре. Она не перебивала. На ней была старая домашняя кофта со следами свежей грунтовки на рукаве.
Ремонт в новенькой студии дочери только начался. Кругом стояли картонные коробки, мешки с цементом и банки с краской. Лиза специально приехала сюда после работы. Нужно было наклеить малярный скотч на плинтуса. Родственники выследили её безошибочно. Видимо, дочка выложила радостное фото ключей в сеть.
— Мы свою долю заберём! — пригрозила золовка. — Не надейся, что всё тебе достанется.
— Ушлые какие, — поддержала мать. — За спиной у семьи недвижимость берут.
— Какую долю, Регин? — отстранённо поинтересовалась Лиза.
— Законную! — рявкнула Регина. — Мать имеет право на наследство сына! А ты всё скрыла. Думала, мы дураки? Думала, мы не узнаем?
Лиза обвела взглядом голые бетонные стены. Ей даже смеяться не хотелось.
— Квартира, в которой мы жили с Виталием, моя. Добрачная. Вы это прекрасно знаете. Машина давно продана. Её забрали за долги твоего же брата. Какое наследство?
— Врёшь! — Регина мотнула головой. — Виталий отлично зарабатывал! Он бригадиром был! У него заказы шли один за другим.
— А сбережения? — пискнула Клавдия Михайловна, выглядывая из-за платка.
— У него наверняка была заначка, — быстро подхватила Регина. — Мать правду говорит.
— Он мне сам говорил, что на чёрный день откладывает, — закивала свекровь. — Лизонька, грех это — у матери забирать.
— На чёрный день, значит? — Лиза невесело усмехнулась. — Странно. Когда этот чёрный день настал, к нам почему-то коллекторы в дверь стучали. А не курьеры с деньгами.
Оно и понятно. Как долги Виталия закрывать — так семьи не было. Два года назад мужа не стало. Лиза осталась одна. И не просто одна, а с кредитами, которые он набрал на свои бесконечные бизнес-идеи. То партию бракованных шин закупит для перепродажи. То вложится в какой-то ларёк на трассе.
Регина тогда трубку не брала неделями. Клавдия Михайловна жаловалась на давление. Она уезжала на дачу, как только речь заходила о помощи с поминками.
Зато теперь родня резко материализовалась. Лиза вытянула дочку, закрыла все финансовые дыры. Она работала без выходных. Взяла ребёнку крошечную студию в ипотеку. И тут же на пороге возникла безутешная семья.
— Не прибедняйся! — отмахнулась золовка. — На какие шиши ты тогда вот это всё отгрохала?
Регина брезгливо ткнула пальцем в сторону мешка с цементом. Словно тот мог её испачкать на расстоянии.
— Ипотеку ей одобрили, как же, — фыркнула она. — Там первый взнос конский!
— Я дочке жильё взяла, — как ни в чём не бывало ответила Лиза. — На свои личные накопления. Я пашу на двух работах. Днём в офисе, вечером отчёты чужие свожу. Ночами не сплю.
— Ой, да кому ты рассказываешь! — Регина закатила глаза. — На наши деньги купила! Виталик прятал, а ты нашла! Делиться надо! Мы семья!
Свекровь снова всхлипнула. Она поправила воротник нейлоновой кофты.
— Совести у тебя нет, Лиза. При живой-то матери мужа так шиковать. Сделала бы ремонт мне. У меня балкон течёт, сил нет.
— Регине вон машину надо менять, старая сыплется, — не унималась Клавдия Михайловна. — У неё двое пацанов, их возить надо на секции. А ты девке малолетней хоромы покупаешь!
— А я тут при чём? — Лиза в упор посмотрела на родственниц.
— При том! — золовка подалась вперёд. — Ты баба ушлая! Наверняка у Виталика деньги были на тайных счетах. Ты их сняла по-тихому. Пока мы от горя с ума сходили.
Лиза промолчала. От горя они сходили.
Она прекрасно помнила тот период. Как просила Регину одолжить хоть немного денег на памятник. Как Регина по телефону ответила, что у неё мальчишкам на море надо ехать. Путёвки горят. Не до мёртвых сейчас. И оборвала звонок.
— Отдавай по-хорошему, — продолжала наступать золовка. — Нам много не надо. Мне кредит закрыть, матери на балкон. Дай крупную сумму, и мы уйдём с миром. Мы же не звери.
— Крупную сумму, значит? — переспросила Лиза.
— Да, — нагло кивнула Регина. — Иначе проверки натравим. Я всем расскажу, что ты утаила доходы брата! Квартиру эту арестуют к чёртовой матери. Дочка твоя на улице окажется.
Клавдия Михайловна убрала платок.
— Лизонька, ну зачем нам скандалы? — миролюбиво начала свекровь. — Регина дело говорит. Ты поделись по-свойски. Виталик бы хотел, чтобы его мама в тепле жила.
— И сестра не бедствовала с племянниками, — вставила золовка.
— Отдай деньги, и мы забудем дорогу в этот дом, — подытожила Клавдия Михайловна.
Лиза долго смотрела на них. Ни злости, ни обиды не было. Только звенящая усталость. Родственники стояли посреди строительного мусора и требовали то, чего не существовало в природе.
Она поднялась с ведра. Подошла к картонной коробке, стоявшей в углу.
— Хотите наследство? — без выражения спросила Лиза. — Законную долю?
— Да! — хором ответили мать и дочь.
— Пожалуйста.
Лиза подхватила тяжёлую коробку и с грохотом опустила её на складной столик прямо перед Региной. Из коробки посыпалась пыль.
— Что это? — Регина брезгливо отдёрнула руки.
— Это всё, что ваш Виталик оставил после себя, — Лиза сдёрнула крышку.
Внутри лежали пачки старых рекламных буклетов от прогоревшего шиномонтажа. Моток дешёвых китайских зарядок, которые он пытался продавать через интернет. Несколько засаленных блокнотов. И стопка банковских квитанций, перетянутая резинкой.
— Это что за мусор? — скривилась Клавдия Михайловна.
— Это его бизнес-империя, — сухо отозвалась Лиза. — А под резинкой — чеки по его кредитам. Огромный долг, который я гасила два года. Сама. Отказывая себе и дочери во всём.
Регина недоверчиво поковыряла пальцем буклеты.
— Ты мне зубы не заговаривай! — вспылила золовка. — Бумажки свои оставь себе! Деньги где?
— Нет денег, Регина. И не было.
— Врёшь! — голос золовки сорвался на визг. — Переводи прямо сейчас! Или мы скандал на весь подъезд устроим. Я соседям расскажу, какая ты тварь!
Лиза вздохнула. Она потянулась к телефону, лежавшему рядом с банкой грунтовки. Разблокировала экран.
— У меня над дверью в тамбуре глазок с подвохом, — спокойно сказала она.
— При чём тут глазок? — ехидно протянула Регина.
— Камеру вчера поставили, — продолжила Лиза, не обращая внимания на выпады. — Соседи строительный мусор бросали, ругались мы с ними. Решили обезопасить себя. Поставили простую, с записью звука. Изображение прямо на телефон идёт.
Она нажала на воспроизведение. Звук был отличный. Динамик телефона справился.
На экране Регина и Клавдия Михайловна топтались у порога. Это было буквально пятнадцать минут назад. Они ждали, пока Лиза откроет дверь.
— Мам, ты главное дави на жалость, — раздался из динамика звонкий голос золовки. — Плачь больше. Вытрясем из неё бабки.
— Ой, боязно, — пискнула свекровь с экрана.
— Мне кредит за машину закрыть надо, коллекторы задолбали в край, — продолжала видео-Регина. — Муж убьёт, если узнает, сколько я должна.
— А если не даст? — Клавдия Михайловна на видео поправила кофту. — Она же упёртая. Ещё Виталик жаловался, что её не прогнёшь.
— Даст. Она мямля, — фыркнула видео-Регина. — Надавим на память о братике, пугнём. Отдаст как миленькая. Я её знаю. У неё кишка тонка с нами бодаться. Скажем, что Виталик деньги прятал. Она и поверит, дура.
Видео закончилось.
Лиза отложила телефон обратно на стол.
В комнате стало очень тихо. Только за окном гудел проезжающий автобус.
Клавдия Михайловна вросла в пол. Шёлковый платок так и остался зажат в её кулаке. Она не моргала, глядя на тёмный экран телефона.
Регина приоткрыла рот. Слова где-то застряли. Лицо золовки пошло красными пятнами. Они густо проступали даже сквозь слой плотной пудры. Регина переводила взгляд с телефона на Лизу и обратно.
— Мямля устала, — Лиза кивнула на дверь. — На выход. Обе. Коробку с наследством прихватить не забудьте.
Регина дёрнулась.
— Ты… ты нас незаконно снимала! — попыталась она пойти в наступление.
Голос подвёл её. Он сорвался на писк.
— Это подсудное дело! — не сдавалась золовка. — Я жалобу напишу!
— Камера в общем коридоре, табличка висит, — Лиза снова кивнула на дверь. — Какое дело? Идём жаловаться? Пойдёмте. Заодно покажу мужу твоему это видео, Регина.
Золовка отступила на шаг.
— Пусть послушает, как его жена тайные кредиты закрывать собирается, — добавила Лиза. — Как она мать родную подговаривает спектакли ломать.
Угроза ударила точно в цель. Муж Регины был человеком крутого нрава. Долгов он не терпел категорически.
Клавдия Михайловна подорвалась с места с невероятной для её возраста скоростью.
— Региночка, пойдём, — забормотала свекровь.
Она вцепилась дочери в рукав.
— Нам пора. Я утюг дома не выключила. Точно не выключила.
— Мам, пусти! — Регина попыталась вырваться.
Но мать тянула её к выходу с пугающей силой. Клавдия Михайловна уже почти бежала к порогу, спотыкаясь о строительный мусор.
— И чтобы больше я вас здесь не видела, — бросила им вслед Лиза. — Появитесь ещё раз — запись улетит твоему мужу.
Золовка ничего не ответила. Она торопливо выскочила на площадку. Свекровь семенила следом.
Дверь закрылась, отрезая их суетливые шаги.
Лиза подошла к замку. Провернула вертушок. Она вернулась к столу, взяла рулон малярного скотча и отмотала кусок. Ремонт сам себя не сделает. А коробку с китайскими зарядками придётся донести до мусорки самой.
Прошло две недели.
Больше родственники не появлялись и не звонили. На улице Лиза их не встречала. Дочь благополучно переехала в новую студию и потихоньку обживалась. Жить без чужих проблем оказалось гораздо приятнее. А деньги, как выяснилось, лучше всего тратить на свою семью.
