Любовница была уверена, что построила счастье на чужом разводе. Спустя шесть лет один звонок бывшей жене все изменил
– Мама, а папа сегодня придет? – Полина вытащила из коробки пластилинового ежика без иголок. – Он обещал принести синий кубик. Ну, который светится.
Я посмотрела на часы. Шесть вечера. Пятница. В такое время на въезде в наш микрорайон всегда пробка, но Кирилл обычно бросал машину у торгового центра и шел пешком, лишь бы успеть до ужина.
– Придет, Полин. Куда он денется. Мы ужинать садимся, мой руки.
Теме было уже шесть лет. Он крутился рядом и не обращал внимания на такие разговоры, просто раскладывал вилки на столе. А вот Поля помнила время, когда отца не было. Помнит как я постоянно плакала, как в прихожей не стояло мужской обуви и как на кухне постоянно пахло каплями валерьянки.
Шесть лет назад, когда я ходила на седьмом месяце с Тёмой, Кирилл просто пришел вечером, сел на вот на этот самый стул у окна и сообщил:
– Лена, я не могу больше. Там человек, которого я люблю. Ты извини. Я все оставлю. Детям буду помогать.
Тогда я словно оцепенела. Был шок и пустота. Через полгода после рождения нашего сына Юля родила ему ребенка. Была большая шумная свадьба – мне общих знакомых хватало, чтобы картинки счастливой жизни Кирилла в новой семье долетали до меня регулярно.
Я выжила. Научилась водить машину, вышла из декрета на прежнюю работу. Жизнь потихоньку наладилась, стала понятной и стабильной. Кирилл, надо отдать ему должное, от обязательств не бегал. Деньги переводил исправно, каждую субботу забирал Полю на прогулку, позже стал возиться и с маленьким Темой.
Но последние месяца четыре он стал приходить к нам слишком часто.
Раздался короткий звонок в дверь. и дети наперегонки бросились в коридор. Кирилл вошел, пахнущий уличной прохладой и дорогим парфюмом. В руках – пакет из супермаркета, тот самый светящийся кубик и связка бананов.
– Привет, – он устало улыбнулся, проходя на кухню. – У вас котлетами пахнет. Лен, накормишь? Я с ног валюсь.
– Садись, – я подвинула к нему тарелку с ужином. – Голодный же.
Он ел медленно, словно оттягивал момент, когда придется встать и уйти. Раньше Кирилл заскакивал на полчаса: отдал игрушки, чмокнул детей в макушки и обратно, к молодой жене и маленькому сыну.
Теперь он мог сидеть у нас часами. Чинил сломанную ручку у комода, долго собирал с Полей сложный конструктор, просто сидел в кресле со смартфоном, пока дети ползали по нему, как по большой горе.
– Ты домой не торопишься? – аккуратно спросила я, убирая со стола крошки. – Время уже девятый час. Юля, наверное, ждет.
Кирилл дернул плечом, не поднимая глаз от экрана телефона.
– Успею. Там… шумно сейчас. Да и вообще.
Я не стала лезть в чужие дела. Мне-то какое дело до их проблем. Свои проблемы я давно выплакала.
Ближе к десяти вечера, когда дети уже укладывались, Кирилл засобирался. У дверей он долго завязывал шнурки, потом обернулся:
– Лен, спасибо за ужин. У тебя хорошо. Спокойно так.
– Дома должно быть спокойно, Кирилл. Иди уже, – я закрыла за ним дверь на два оборота.
***
Экран телефона вспыхнул, когда я уже лежала в постели и лениво листала книгу. Номер был незнакомый.
«Вы думаете, я ничего не знаю?»
Я нахмурилась, глядя на строчку. Перевернула телефон экраном вниз, решив не связываться с непонятным спамом. Через минуту пришло второе сообщение.
«Он опять был у тебя. До половины десятого. Лена, у нас семья. Зачем ты это делаешь? Зачем тянешь его назад?»
Тут до меня дошло. Это была Юля. Та самая женщина, которая когда-то уверенно объясняла, что на чужом несчастье счастье очень даже строится, если это настоящая любовь.
Я села на кровати, включая ночник. Чувства обиды или злости не было. Нахлынуло какое-то странное, глухое удивление.
«Юля, добрый вечер, – написала я в ответ. – Кирилл приходил к своим детям. Поиграл с Полей и Темой. Между нами давно ничего нет, мы просто родители. Все вопросы по поводу его задержек задавай, пожалуйста, своему мужу. Мне писать не нужно».
Ответ прилетел моментально..
«Ты врешь. Он уходит из дома под любым предлогом. Ты хочешь его вернуть, я же вижу!»
Я посмотрела на экран, вздохнула и просто заблокировала номер. У меня завтра сложный отчет на работе, двое детей, которых надо собрать в сад и школу, и совершенно нет времени на чужие семейные драмы.
В воскресенье Кирилл приехал забирать детей в зоопарк. Погода стояла сырая, но Полинка уже натянула резиновые сапоги и прыгала у двери.
– Кирилл, зайди на пару слов, – я поманила его на кухню, пока дети возились в коридоре с куртками.
Он прошел, подозрительно оглядывая меня.
– Что-то случилось? С деньгами проблемы?
– С деньгами все в порядке. Мне твоя жена пишет. Ночью. Устраивает сцены ревности, обвиняет в том, что я тебя обратно заманиваю котлетами и детскими сломанными игрушками.
Кирилл резко побледнел, потер ладонью лицо. В глазах появилось какое-то затравленное выражение.
– Она совсем с ума сошла… Извини, Лен. Я поговорю с ней. Она просто… извелась вся. Контролирует каждый шаг. Проверяет карманы, телефон из рук не выпускает. Всякий раз, как я к детям собираюсь, дома скандал до потолка.
– Вы решайте свои вопросы сами, ладно? Мне эти истерики в телефоне не нужны. Ты взрослый мужчина, разберись со своей женщиной.
Кирилл как-то обмяк, прислонился спиной к холодильнику.
– Да нет там никакой семьи уже, Лен. Все разрушилось. Она пилит и пилит. День за днем. Я ухожу из дома, просто чтобы в тишине побыть. На заправках сижу часами, в машине под окнами офиса.
– Ну так возвращайся домой и разговаривай. Или вы только молча умеете проблемы решать?
Он выдохнул, глядя куда-то мимо меня, на старый кухонный календарь.
– Да некуда мне возвращаться. Там… другая история.
– В смысле? – я остановилась с чайником в руках.
– Я встретил кое-кого. На работе. Веронику. Она из юридического отдела. Понимаешь, Юля стала невыносимой. С ней невозможно разговаривать, только крики и слезы. А Вероника… она другая. Спокойная.
Я медленно поставила чайник на плиту. Мне даже смешно стало, хотя старая обида всё равно кольнула.
– То есть, ты снова завел роман на стороне? – спросила я вполне спокойным тоном.
– Лен, только ты Юле ничего не говори, пожалуйста! – он бросился ко мне, заговорил быстро, глотая слова. – Она не переживет сейчас. Она подозревает, но думает на тебя. Думает, что я к тебе возвращаюсь. Пусть лучше так пока, ладно? Мне нужно время, чтобы все устроить. С Вероникой у нас все серьезно.
Я смотрела на этого человека, с которым прожила семь лет, от которого родила двоих детей, и понимала, что совсем его не знаю. Или, наоборот, знаю слишком хорошо.
– Уходи, Кирилл. Дети ждут в коридоре. Иди в свой зоопарк. И больше в этой квартире не сиди часами. Пришел, взял детей, ушел. Все.
***
Через две недели Юля позвонила с другого номера. Я совершила ошибку – подняла трубку, думая, что это курьер из интернет-магазина.
– Лена, постой, не бросай трубку, умоляю! – в динамике раздался всхлип, переходящий в откровенный плач. – Расскажи мне правду. Он же с тобой спит? Да? Я знаю, что он у тебя бывает. Он вчера пришел в двенадцать ночи, от него пахло чужими духами?
– Юля, прекрати этот цирк, – мне стало по-настоящему противно. – Я тебе еще в прошлый раз сказала: у меня своя жизнь. К твоему сведению, у меня уже полгода есть мужчина. Нормальный, свободный мужчина, с которым мы строим отношения. Твой Кирилл мне не нужен даже в придачу к алиментам.
На том конце провода повисла тяжелая тишина. Было слышно только, как Юля тяжело дышит.
– Не с тобой… – проговорила она тихо. – Значит, не с тобой.
– Спроси у него прямо. Хватит мне звонить.
– Лена… – ее голос вдруг стал тонким, детским, она больше не пыталась казаться гордой, как раньше. – Я беременна. Вторым. У меня задержка две недели. Тест сегодня показал две полоски. Я хотела ему сказать сегодня вечером, ужин приготовила. А он пришел, бросил вещи и уехал «по делам». Что мне делать, Лена?
На секунду у меня внутри что-то дрогнуло. Мне стало искренне жаль её, чисто по-женски. Беременная женщина, брошенная один на один со своими подозрениями. Я сама стояла на этом самом месте шесть лет назад. Точно так же держала в руке телефон, не понимая, куда бежать и у кого просить помощи, пока в животе толкался маленький Тёма.
А потом меня как обухом по голове ударило.
История повторилась один в один.
Шесть лет назад Юля прекрасно знала, что я беременна. Она видела мой живот, когда случайно встретила нас с Кириллом в торговом центре. Она видела мои фотографии в его соцсетях. Ее это не остановило. Она засыпала его сообщениями, караулила у работы, создавала для него уют, пока законная женщина дома мучилась от токсикоза.
Теперь появилась новая «спокойная» Вероника из юридического отдела. А Юля заняла мое прежнее место – плачущей, надоевшей жены с ребенком на руках и новой беременностью.
– Юля, – произнесла я, стараясь, чтобы голос звучал твердо и ровно. – Мне жаль, что у тебя так всё складывается. Но я тебе не подруга и не психолог. Разбирайся со своим мужем сама. Больше мне не звони.
Я нажала отбой и положила телефон на стол. На кухню заглянул Тема, таща за собой пластиковый самосвал.
– Мама, а мы завтра поедем к бабушке?
– Поедем, сынок. Обязательно поедем.
***
Вечером пришел Олег. Он принес большой пакет с продуктами, свежий хлеб из пекарни и букет мелких хризантем. Мы сидели на кухне, пили чай, пока дети смотрели мультики в комнате.
– Все хорошо? – Олег коснулся моей ладони. – Ты какая-то задумчивая сегодня. На работе проблемы?
– Нет, на работе все отлично. Да так, вспомнила старые проблемы.
Я смотрела на его спокойное, открытое лицо и думала о том, почему мы, женщины, так часто верим, что мы какие-то особенные.
Ведь Юля наверняка думала, что со мной Кирилл гулял и ушел просто потому, что я плохая. Недостаточно чуткая, погрязшая в быту или изменилась во время беременности Тёмой. Она-то думала, что она та самая единственная, ради которой мужчина меняет жизнь.
А дело было вообще не в нас. Не во мне и не в ней.
Дело в самом человеке. Всё гораздо проще: если человек так устроен, он будет поступать так всегда. Если мужчина легко бросил одну беременную женщину, он точно так же бросит и вторую, и третью. И никакой мистики или бумеранга тут нет. Люди не меняются, если у них просто нет совести и порядочности.
Хотела Юля этого мужчину? Завоевывала, уводила, строила свое счастье на чужих проблемах? Теперь пусть сама с этим справляется.
– Лен, ты меня слышишь? – Олег улыбнулся, сжимая мои пальцы. – Я говорю, давай в субботу за город выберемся? Посмотрим деревянные дома в музее под открытым небом, детям понравится.
– Да, Олег, – я улыбнулась ему в ответ, чувствуя, как уходит всё дневное напряжение. – Отличная идея. Давай выберемся.
На столе лежал свежий хлеб, в комнате тихо смеялись дети, и чужая, запутавшаяся жизнь меня больше не касалась.
