– Передай ей, что в среду я сам заберу малых из сада.
Я замерла в дверях кухни с пустой салатницей. Денис сидел ко мне спиной. Экран светился в темноте коридора зеленоватым огоньком. Он даже не обернулся, когда я вошла.
– Кому передать, Денис? – я тихо поставила стекло на стол.
Денис вскинул голову, дернул плечом и быстро перевернул телефон дисплеем вниз.
– Да так, по работе. Напарник просил подменить, у него там с семейными делами накладка.
Он улыбнулся. Два года я верила этой улыбке как самой себе. Два года у нас была идеальная, как мне казалось, семейная жизнь.
Мы сошлись, имея за плечами по первому браку. У меня семилетний сынишка Тимка, у него двое близнецов от бывшей жены, Алены. Денис сразу сказал, что дети для него – это святое, он будет платить алименты, помогать, забирать на выходные. Меня это тогда покорило. Ответственный, думала я. Настоящий мужчина, не бросает своих.
Правда, на жизнь у нас оставалось совсем немного. Из его заработка половина уходила туда, Алене, а остаток Денис приносил в наш общий кошелек. Деньги были скромные, прямо скажем. Но я не роптала. У меня своя неплохая зарплата, я крутилась как могла. Мне хотелось, чтобы дома у нас было все лучшее.
Каждую субботу я вставала в семь утра. Пока Денис с Тимкой спали, я брала большую холщовую сумку и шла на центральный рынок. Я знала там всех продавцов. У бабы Люси брала домашний творог, у хмурого мясника Ахмеда – свежайшую телячью вырезку, у тети Полины – зелень, которая еще пахла утренней росой.
Мне нравилось готовить. Нравилось печь пироги, крутить домашние пельмени, запекать мясо с травами. Ден каждый раз, садясь за стол, зажмуривался от удовольствия.
– Алла, ты просто волшебница, – приговаривал он, отправляя в рот очередной кусок пирога. – Какая же ты у меня хозяюшка. У тебя дома чистота такая, уютно, тепло, а еда, просто пальчики оближешь. Бывшая моя вообще готовить не умела, вечно полуфабрикаты из кулинарии таскала. А у нас с тобой просто сказка.
Я расцветала. Ну а как тут не радоваться? Любовь же. Мужчина ценит твой труд, с Тимкой моим возится. Прошлым летом мы даже начали заговаривать о том, чтобы родить общего ребенка. Денис очень просил девочку. Говорил, что с моим характером и хозяйственностью я буду лучшей мамой для дочки. Я уже почти согласилась, даже витамины пить начала. Хорошо, что повременила.
Все изменилось в обычный четверг. Денис ушел в ванную мыться, а его телефон остался лежать на журнальном столике. Экран то и дело вспыхивал. Уведомления из мессенджера шли одно за другим. Я подошла, чтобы просто перевести аппарат в бесшумный режим, Тимка уже укладывался спать, и эти звуки ему мешали.
Всплывающее сообщение на заблокированном экране заставило меня остановиться. «Денис, ты кофту свою серую у меня на диване забыл. Мальчишки спрашивают, когда ты снова приедешь с ночевкой». И подпись – Алена.
У меня внутри похолодело все. Какая серая кофта? Он говорил, что оставлял ее на работе в бытовке. Какая ночевка? Три недели назад он уезжал в командировку в соседний город на два дня, обновлять оборудование на филиале. Так он мне сказал.
Я открыла этот чат. Они общались каждый день. Каждое утро начиналось не с моего «с добрым утром», а с его сообщений туда. Он отправлял ей фотографии наших ужинов с припиской: «Моя опять расстаралась, тоска зеленая».
Они обсуждали меня. Он жаловался ей, что я слишком правильная, у меня все по полочкам, со мной скучно. Алена в ответ кокетничала, присылала свои фотографии в домашней одежде, шутила про их прошлое. И куча двусмысленных фраз от Дениса: «А помнишь, как мы тогда на даче? Повторим в эти выходные, пока малые у бабушки будут?». И ее ответ: «Приезжай, соскучилась».
***
Вода в ванной смолкла. Заскрипела дверь. Денис вышел, вытирая мокрую голову полотенцем, насвистывая какой-то веселый мотивчик. Увидев меня с его телефоном в руках, он осекся. Улыбка сползла с его лица.
– Алла? Ты чего там забыла?
Я положила телефон на стол. На самый край.
– Это что, Денис? – я постаралась сказать это тихо, чтобы не разбудить сына в соседней комнате. – Какая серая кофта на диване у Алены? Кто соскучился?
Он быстро подошел, выхватил телефон, пробежал глазами по экрану.
– Ты берешь мои вещи? – выкрикнул он, пытаясь перехватить инициативу. – Какое ты имела право? Это мое личное пространство! Ты понимаешь, это низко.
– Низко? – я почувствовала, как к лицу приливает жар. – То есть то, что ты спишь со своей бывшей женой, пока я тут на рынке для тебя мясо выбираю и уют создаю в доме, это нормально? Ты мне врал про командировку! Ты был у нее? Отвечай мне!
Я сорвалась на крик. Вся моя сдержанность, вся моя правильность полетели к чертям. Мне хотелось схватить что-нибудь и запустить ему прямо в его лживое лицо. В груди все горело, дышать было тяжело.
– Я не спал с ней! – Денис тоже кричал размахивая руками. – Ты все не так поняла! Это просто переписка! Шутки у нас такие, понимаешь? Мы столько лет вместе прожили, у нас общие дети, мы просто подкалываем друг друга! Ничего между нами не было!
– Не было? – я ткнула пальцем в сторону телефона. – Она пишет про кофту и про ночевку! Ты держишь меня за идиотку? Я взрослая женщина, Денис, я умею читать между строк. Зачем ты врал про командировку?
Он замолчал. Полотенце упало с его плеча на пол, но он даже не заметил.
– Ну хорошо, – тихо произнес он, и в его голосе появилось циничное равнодушие. – Да, я заезжал к ней. И ночевал там один раз, когда мальчишки приболели, а она не справлялась. Но мы не спали, клянусь тебе. Было и было, господи. Чего ты скандал устраиваешь на пустом месте?
– На пустом месте? – у меня нервный смешок вырвался. – Ты жалуешься ей на меня. Ты называешь мою еду «тоской зеленой», хотя сам тут тарелки облизываешь. Чего тебе не хватало, Денис? Я из кожи вон лезла, чтобы тебе было хорошо. Чтобы ты после работы в уют пришел, чтобы постирано все, поглажено, приготовлено. Я свои деньги тратила, чтобы твоих детей по выходным кормить деликатесами! Чего тебе, блин, не хватало в этой жизни?
Денис посмотрел на меня. Долго так смотрел, с какой-то жалостью, от которой меня прямо передернуло.
– Вот этого и не хватало, Алла, – сказал он, пожимая плечами. – У тебя все слишком хорошо. Слишком правильно. Все по часам, по полочкам. Чистота эта твоя стерильная, супы эти идеальные. Салат всегда свежий, мясо всегда с рынка. Никаких встрясок, никаких эмоций. Скучно мне, понимаешь? Скучно, блин! Живем как пенсионеры в санатории. А с Аленой… с ней хоть и тяжело, и ругались мы вечно, но там жизнь кипела. Энергия была. А тут у меня ощущение, что я в болоте из твоего уюта медленно тону.
***
Я слушала его и не верила своим ушам. Скучно ему. Мужчине, которому создали все условия, у которого за спиной двое детей и куча обязательств, стало скучно от того, что дома его любят, ждут и кормят вкусной едой. Ему нужны были скандалы, итальянские страсти и вечный хаос. А моя забота, мой труд, мои бессонные кулинарные субботы – это просто скучное болото.
Села на табуретку. Ноги меня не держали. В голове была звенящая пустота. Все те чувства, которые я копила к нему эти два года, вся эта нежность словно наткнулись на бетонную стену.
– Скучно, значит, – повторила я.
– Алла, ну ладно тебе, не утрируй, – Денис попытался подойти ближе. – Измены не было, я тебе еще раз говорю. Ну поглупел, ну написал лишнего. Давай забудем, а? У нас же любовь. Ты же сама говорила.
Сейчас мне стало противно. До тошноты.
– Не трогай меня, Денис, – я отодвинулась. – Иди в комнату. Я не хочу тебя видеть. Мне надо подумать.
Он постоял минуту, что-то побурчал себе под нос про женскую истеричность и ушел, громко хлопнув дверью гостиной. Через пару минут оттуда донеслись звуки телевизора. Он включил какой-то сериал. Ему было нормально. Он высказал все, облегчил душу и пошел отдыхать. А я осталась сидеть на кухне один на один со своей идеальной чистотой.
Всю ночь я не спала. Ходила по квартире как привидение. Заглянула к Тимке, он спал, раскинув руки, на щеке отпечатался след от подушки. Мой родной, маленький человечек. Для него Денис стал другом. И вот ради чего все это было? Ради того, чтобы мужчине, видите ли, стало весело?
Я вспоминала наши два года. Вспоминала, как радовалась каждой его похвале. Как выискивала новые рецепты в интернете, как гладила его рубашки, как старалась не шуметь по утрам, когда он отдыхал после смены. Я ведь всю себя в эти отношения вложила. И быт этот идеальный строила не потому, что я больная чистотой, а потому, что хотела показать ему: здесь твой дом, здесь тебя ценят, здесь безопасно. А ему нужны были американские горки.
К утру у меня созрело решение.
***
Когда Денис вышел на кухню утром, он явно ожидал продолжения концерта. Лицо у него было хмурое, готовое к обороне. Он сел за стол и выжидательно посмотрел на плиту. Но там не было никаких блинчиков, никакого омлета с зеленью. На столе стояла только чашка растворимого кофе и пачка галетного печенья из супермаркета.
– А завтрака не будет? – удивленно спросил он.
– Не будет, Денис, – я села напротив него, сложив руки на коленях. – И ужина не будет. И стирки твоей одежды тоже больше не будет.
Он замер с чашкой у рта.
– Это еще почему? Ты до сих пор дуешься из-за этой глупой переписки? Я же извинился.
– Я не дуюсь, Денис. Я просто подумала над твоими словами. Ты прав. Зачем мучить человека? Тебе со мной скучно. Мой уют тебя душит, моя еда для тебя тоска зеленая. Ты привык к другому ритму жизни, к другим отношениям. Зачем я буду тратить свои силы, время и деньги на то, чтобы делать тебя несчастным в этом «болоте»?
Денис поставил чашку на стол.
– Алла, ты чего, расстаться предлагаешь из-за переписки? Ты серьезно? Из-за каких-то слов в телефоне ломать все, что мы построили?
– Мы ничего не построили, Денис, – я покачала головой. – Строила тут только я. А ты просто пользовался бесплатным пансионатом с высоким уровнем обслуживания. Приносил копейки, зато получал полное обслуживание. И при этом умудрялся бегать к бывшей жене за «энергией». Раз тебе там веселее, раз с ней жизнь кипит – возвращайся туда. Я тебя не держу.
Он вскочил со стула, лицо его снова налилось кровью.
– Да ты просто эгоистка! Тебе лишь бы повод найти, чтобы человека выставить! Я к ней из-за детей ездил!
– Из-за детей с ночевкой не ездят, когда жена дома ждет, Денис. И про соскучившуюся кровать в контексте детей не пишут. Хватит врать хотя бы сейчас, когда все уже кончено. Мне противно это слушать.
Я встала, подошла к коридору и открыла шкаф. Достала оттуда его большую дорожную сумку – ту самую, с которой он два года назад ко мне пришел. Бросила ее на пол в гостиной.
– У тебя есть два часа, пока Тимка у бабушки. Собирай свои вещи и уходи. К Алене, на работу, на съемную квартиру – мне все равно. Развлекайся, Денис. Больше никакой скуки в твоей жизни не будет.
Он пытался еще что-то говорить, кричал, обвинял меня в черствости, в том, что я никогда его не любила, раз так легко отпускаю. Говорил, что я еще пожалею, что такого, как он, с его отношением к детям, я больше не найду. Я молчала. Просто стояла у окна и смотрела на проезжающие внизу машины. Мне было все равно. Внутри перегорел какой-то важный предохранитель.
***
Дверь за ним захлопнулась. Я прошла по комнатам. Его вещей больше не было. На вешалке в коридоре не висела его куртка, в ванной исчезла его зубная щетка и флакон одеколона.
Вернулась на кухню. Села на свое место у окна. Чувства к нему, конечно, никуда не делись за один вечер. Сердце все равно ныло, в груди была тупая боль. Два года жизни так просто из памяти не выкинешь. Я действительно его любила.
Но сквозь эту боль я вдруг почувствовала огромное, невероятное облегчение. Главная мысль, которая крутилась у меня в голове: «Господи, какое счастье, что я не родила ему ребенка».
Если бы сейчас у меня на руках был младенец, я бы никуда его не выставила. Пришлось бы терпеть, глотать эти обиды, закрывать глаза на его визиты к Алене, выслушивать бредни про «скуку» и стараться изо всех сил быть еще лучше, еще правильнее, чтобы удержать кормильца. Я бы превратилась в загнанную, несчастную женщину, которая боится потерять мужчину.
А сейчас все проще. Да, больно. Но мне не привыкать. Я сама себя обеспечиваю, алименты на сына бывший муж платит исправно, квартира эта моя, мне не нужно делить жилье или искать угол.
Я подошла к холодильнику, открыла его. Там лежала заготовленная с субботы свежая зелень, фермерский сыр, начатая банка варенья. Я взяла сумку, сложила туда все продукты, которые покупала с расчетом на Дениса, и пошла к соседке, бабе Маше, одинокой пенсионерке с четвертого этажа.
– Баб Маш, возьмите вот, – я протянула ей пакет. – Мне столько не съесть, а продукты свежие, пропадут.
Старушка удивленно посмотрела на меня, потом на пакет, потом погладила меня по руке своей сухой, сморщенной ладонью.
– Случилось чего, Аллочка? Лица на тебе нет.
– Все хорошо, баб Маш, – я улыбнулась. – Просто у меня в жизни произошли изменения. Начинается нормальная, спокойная жизнь.
Вернулась к себе. Навела на кухне идеальный порядок, вымыла чашку из-под его кофе. Поставила чайник для себя одной. Скоро должен был вернуться Тимка от бабушки.
Мы договорились пойти с ним в парк, покататься на самокатах, а потом купить самый большой шоколадный торт в кондитерской у дома. Тот самый, который Денис всегда называл «слишком сладким и вредным». Теперь нам можно было все.
