— Мам, дай денег, пожалуйста. У Дианки день рождения, девятнадцать лет. Она решила его отметить со мной. Вдвоем поедем в город, посидим в кафе. Куплю ей подарок, закажу ужин, погуляем и вернемся в поселок, — сказал Матвей матери.
Лидия Андреевна улыбнулась:
— Хорошо, сынок, значит в этот раз Дианка не приглашает подруг, ну может так-то и лучше, вдвоем отметите.
Сын от матери ничего не скрывает, часто рассказывает с кем общался, где был. Сейчас лето, каникулы, а учится он в строительном колледже, через год заканчивает его. Диана родом из их поселка, моложе Матвея на год. Лидии Андреевне вроде она нравится, девчонка не курит, правда после школы нигде не учится, работает продавцом в местном магазине.
Лидия Андреевна достала из кошелька несколько купюр и протянула сыну.
— Держи. Только смотри, не шикуй слишком. И возвращайтесь пораньше, в темноте по поселку ходить нечего.
Матвей чмокнул мать в щеку, сунул деньги в карман джинсов и натянул кроссовки. В поселковом автобусе было душно, но он ехал с открытым окном, ветер трепал его светлые волосы. Диана сидела рядом в легком платье в горошек, с небольшим рюкзачком за плечами.
— С днем рождения, ты просто сияешь, — проговорил он, когда она подошла на остановку.
— Спасибо, — Диана улыбнулась и поправила лямку рюкзака. — Ты представляешь, я первый раз в жизни решила, что хочу праздновать не с толпой, а… ну, просто с тобой. Не шумно, не пьяно. Просто чтобы запомнить.
Выйдя из автобуса, он взял ее за руку, и они пошли по главной улице мимо витрин, мимо фонтана, где брызги оседали на раскаленном асфальте. Матвей купил ей букет красных роз, она сказала, что любит розы и поблагодарила.
В кафе было уютно, играла тихая музыка, пахло ванилью и кофе. Они сделали заказ, а на десерт им принесли маленький торт с одной свечкой. Когда официант зажег огонек, Диана закрыла глаза, загадала желание и задула свечу.
— Не расскажешь? — спросил Матвей.
— Нельзя, — хитро прищурилась она. — Но если сбудется, я тебе скажу.
Вечером они бродили по городской набережной, ели мороженое, смеялись и фотографировались на фоне заката. А в одиннадцатом часу сели на последний рейсовый автобус до поселка.
Дома горел свет. Лидия Андреевна, как и обещала, оставила на столе под полотенцем горячие пирожки и заварила свежий чай. Заслышав шаги, она вышла в прихожую, Матей пришел с Дианой.
— Ну что, именинница, сбылось желание? — спросила она, обнимая Диану.
— Еще нет, — улыбнулась та. — Но, кажется, сегодня был самый лучший день, который я буду вспоминать очень долго.
Матвей стоял рядом взъерошенный, счастливый, глядя на мать и на девушку, которую любил, он чувствовал, что в этот момент у него было всё. Не много, не мало. А ровно столько, сколько нужно для счастья.
Вечер после дня рождения Дианы затянулся далеко за полночь. Лидия Андреевна ушла в спальню, в гостиной тихо играла музыка, а Матвей и Диана сидели на полу, разложив на журнальном столике остатки пирожков и конфеты. Разговор шёл о том, о сём: о колледже, о работе в магазине, о том, что осенью, возможно, Матвея отправят на практику в областной центр.
— Пирожки остыли, — сказала Лидия Андреевна, останавливаясь в дверях. — Подогреть?
— Не надо, мам, мы уже наелись, — ответил Матвей, поднимая голову. — Ты ложись, завтра же на работу. А я провожу Диану.
Лидия Андреевна кивнула, но уходить не спешила. Она присела на краешек кресла и, глядя на Диану, вдруг сказала:
— Ты знаешь, когда Матвейке было лет десять, он притащил домой целых пять человек. На улице лило как из ведра, они все мокрые, грязные, с палками, как разбойники. Я пришла с работы, а тут… шум, гам, полный дом детей.
Диана вопросительно посмотрела на неё.
— Я налила им всем какао с молоком, достала бабушкино варенье. А сама села в углу с книгой и слушала. Они так смешно спорили, кто будет королём пиратов, а Матвейка, ты бы видела, — мать улыбнулась, — он же тогда всех рассадил по местам, каждому сказал, где чья кружка, и никого не обидел. Я тогда поняла: если сын с детства учится дружить, значит, и любить он тоже будет уметь.
Матвей смущённо почесал затылок, а Диана положила его руку себе на колени и тихо сказала:
— А моя мама всегда говорила, что в доме должна быть тишина. Я ни разу не приводила подруг. Даже из школы девчонок боялась звать. Поэтому… когда Матвей сказал, что у вас можно всё, я сначала не поверила.
Лидия Андреевна поднялась, подошла к Диане и тронула её за плечо:
— Это так. Хочешь, завтра приходи, чай пить. Я с утра опять пирогов с капустой напеку.
Диана не выдержала, обняла её, уткнулась носом в плечо и прошептала:
— Спасибо.
Матвей смотрел на них и молчал, но в груди у него было тепло и спокойно, как в тот самый дождливый вечер его детства, когда мать раздавала какао пиратам. Когда Матвей пошел провожать Диану, Лидия Андреевна уже спала.
Вернувшись, Матвей ушёл в свою комнату, но долго не мог уснуть. Он смотрел на луну за окном и думал о том, как странно устроена жизнь: ты растёшь, а всё возвращается к тому, чему учили в детстве. И если мать когда-то пускала в дом чужих детей, чтобы он не боялся людей, то теперь он впустил в своё сердце Диану, чтобы не бояться любви.
Он знал, что сегодня снова встретится с Дианой, завтра тоже, и так каждый день, пока есть каникулы. А дальше будет видно. Главное, что они есть друг у друга, и что мама рядом, и что никто никого не боится.
Спустя пару дней Лидия Андреевна сама пригласила Диану на обед. Накрыла стол, поставила вареники с вишней и, когда девушка робко переступила порог, сказала:
— Проходи, дочка. Садись. У нас просто: что есть, то и на столе. Я знаю, что у тебя мама не разрешала гостей водить, но теперь ты не гостья, а своя. И запомни: наш дом — всегда твой.
Прошло около недели с того памятного дня рождения. Лето стояло жаркое, пыльное, и поселок жил своей размеренной жизнью: огороды, полив, вечерние посиделки на лавочках. Лидия Андреевна возвращалась из магазина с продуктами, когда на перекрестке столкнулась с Анной, старшей сестрой Дианы. Анна катила перед собой коляску, в которой мирно сопел ее полугодовалый сын.
— Здравствуйте, тетя Лида, — окликнула её Анна. — Давно не виделись. Как вы?
— Слава богу, живём-помаленьку, — ответила та, поправляя пакет. — А у тебя как? Смотрю, малыш подрос уже.
— Растёт, — улыбнулась Анна. — Ох и хлопотный, но счастье, конечно. Я вот, кстати, от Дианки слышала, как они с Матвеем день рождения праздновали. Она так восторженно рассказывала!
Лидия Андреевна расплылась в улыбке:
— Ну а как иначе? Девушка сына, как же не отпустить. Он у меня серьёзный парень, без глупостей. Подарок выбрал, ужин заказал, в общем, сделал всё, чтобы ей запомнилось.
— Да, Матвей у вас молодец, — согласилась Анна. — Парень видный, воспитанный. Не то что некоторые наши, только в телефонах сидят, а слова доброго не вытянешь.
Они ещё немного поболтали о погоде, о ценах, о том, что скоро сенокос. Анна уже собралась толкать коляску дальше, как вдруг остановилась, замялась, а потом, словно невзначай, выдала:
— Вообще-то ваш Матвей парень, что надо. Я и Дианке так сказала. Но она мне тогда, знаете, что ответила… Ну, это между нами, конечно. Сказала, что вроде как не в её он вкусе, но пойдёт, пока нет никого другого. Мол, лучше с ним, чем одной сидеть. Извините, Лидия Андреевна, я, может, лишнее говорю, но вы ж своя, поймёте.
Анна пожала плечами, виновато улыбнулась и покатила коляску дальше, оставив Лидию Андреевну стоять посреди улицы с открытым ртом. Продукты в пакете вдруг показались тяжелыми, а солнце слишком ярким.
— Ничего себе, — пронеслось в голове у женщины. — Так она его про запас держит… А Матвей-то со всей душой, подарки ей дарит, день рождения ей отметил, а она… как вещь, которую на полку поставили, пока что-то получше не найдётся.
Домой Лидия Андреевна пришла расстроенная. Она молча поставила чайник, пересыпала муку в банку, но всё валилось из рук. Ей хотелось немедленно рассказать сыну, но она сдержалась. Матвей был взрослым, он сам должен разбираться. Но материнское сердце ныло.
Прошло два дня. Матвей ходил хмурый, на вопросы отвечал односложно, и даже любимые мамины пирожки не поднимали ему настроения. Лидия Андреевна не выдержала и вечером, когда он сидел на крыльце и смотрел в небо, спросила осторожно:
— Сынок, у тебя всё нормально с Дианой?
Матвей долго молчал, потом процедил сквозь зубы:
— Всё, мам. Всё закончилось. Вчера встретился с пацанами, они мне сказали, что слышали … ну, в общем, Дианка ходит и рассказывает всем, что я ей не очень-то и нужен, что она со мной просто так, пока не встретит кого-то «получше». А она мне в глаза говорила, что любит, что я у неё единственный…
Голос его дрогнул. Лидия Андреевна присела рядом, положила руку ему на плечо:
— Значит, не надо было тебе, сынок, в такую девочку влюбляться. Видно, не поняла она, что такое настоящее. Не обижайся, но мать всегда видит, кто с добром пришёл, а кто присмотреться.
— Я ей сам вчера позвонил, — продолжил Матвей. — Сказал, что всё знаю. Она сначала говорила, что это неправда, что друзья всё перепутали. А потом, мам, она сорвалась и сказала: «Ну и что, что я так подумала? А чего ты хотел? Я молодая, мне выбирать надо. Ты не самый красивый и не самый богатый, но я же пока с тобой…
Лидия Андреевна ахнула и прижала сына к себе:
— Господи… Прости ты ее, сынок, не держи зла, жизнь сама все расставит на свои места.
— Да, мам, я не хочу быть запасным вариантом. Пусть ищет своего «получше».
Больше Матвей о Диане не говорил. И когда на следующий день она прибежала к ним во двор и вызвав его, говорила:
— Матвей, прости, я не то сказала, — он выслушал ее и ушел в дом.
Лидия Андреевна выглянула в окно, покачала головой и тихо сказала:
— Поздно, девочка. Ты сказала то, что думала. Теперь живи с этим.
Диана постояла, постояла, а потом ушла. И больше никогда не приходила. А лето шло своим чередом. В конце июля Матвея уехал в город, в строительной компании ему нужно было пройти практику на стройке. Он поехал с охотой: нужно было отвлечься, сменить обстановку. А там, на объекте, и встретил Веронику.
Вероника работала в том же офисе диспетчером. Невысокая, с русыми красивыми завитушками на голове, она говорила тихо, но уверенно. Смеялась, как колокольчик, и никогда не спрашивала, сколько у него денег и где он был вчера. Она интересовалась им: как прошёл день, устал ли, что снилось. Матвей смотрел на неё и не верил своему счастью.
Через полгода он сделал ей предложение. Вероника даже не колебалась: сказала «да» с такой искренней радостью, что у Матвея сердце забилось быстрее.
— Я ни разу не пожалела, что согласилась, — шептала она ему потом, уже в загсе, когда он надевал ей кольцо.
Лидия Андреевна на свадьбе чуть не плакала от счастья. Рядом сидели её старые подруги, соседи, и все в один голос говорили:
— Хорошая пара! И невеста какая нежная, не шумная, сразу видно, что с добрым сердцем.
А через два года родился Степка крепкий, голубоглазый карапуз, который сразу стал бабушкиным любимцем. Матвей с Вероникой приезжали в поселок каждые выходные. Степка бегал по двору, собирал цветы для бабули, а вечерами сидел у неё на коленях и слушал сказки.
Однажды, уже глубокой осенью, Лидия Андреевна сидела на кухне, а Матвей помогал ей чистить картошку. За окном моросил дождь, за столом сидела Вероника с Степкой на руках.
— Мам, — вдруг сказал Матвей, — ты помнишь ту историю с Дианой?
— Помню, сынок, — вздохнула она.
— А я рад, что так вышло. Если бы она меня не предала, я бы никогда не встретил Веронику. И Степки у нас бы не было, — он посмотрел на жену и сына, и глаза его засветились.
Лидия Андреевна улыбнулась, вытерла руки о полотенце и погладила внука по голове:
— Значит, всё, что ни делается, к лучшему. Ты сам говорил: — не хочу быть запасным. А вот сейчас ты у Вероники и сына главный. И это, сынок, самое важное.
Вероника ничего не спрашивала, она знала эту историю и не ревновала к прошлому. Она просто взяла мужа за руку и тихо сказала:
— Счастье любит тишину, Матвей. И мы его не расплескаем.
Лидия Андреевна смотрела на свою семью такую, какая она есть: без лишних тайн, без запасных планов, только любовь, которая живет не словами, а делами. И она знала, теперь всё будет хорошо. Всегда.
