Кошелек выпал из кармана в тот момент, когда Алексей доставал телефон. Он этого не заметил и уже прошел метров пять, когда услышал за спиной женский голос:
– Молодой человек! Вы потеряли!
Алексей обернулся. Перед ним стояла девушка в бежевом плаще, с волосами, собранными в небрежный пучок. Она протянула ему кошелек.
– Спасибо, – сказал он. – Я даже не заметил.
– Вы смотрели в телефон, – улыбнулась она, – в нем же теперь вся жизнь, а кошелек – это всего лишь деньги.
Алексей засмеялся. Девушка тоже. Со стороны можно было подумать, что они давно знакомы.
И Алексей вдруг понял, что не хочет, чтобы незнакомка уходила. Он стоял и лихорадочно придумывал, что бы такого сказать, чтобы она осталась еще хотя бы на минутку.
– Может, кофе? – спросил, смущаясь. – Я угощаю. В качестве благодарности.
Девушка внимательно посмотрела на него. Посмотрела так, будто проверяла, не маньяк ли он. Потом согласилась:
– Хорошо. Но только один раз. Я не хожу на свидания с незнакомцами. Меня, кстати, Викой зовут.
– А я – Алексей, – и это вовсе не свидание, – улыбнулся он с облегчением, – это просто… возврат долга.
Девушка улыбнулась.
Они пошли в кофейню. Маленькую, в конце аллеи. Алексей заказал два капучино.
Вика сняла плащ. Под ним было платье в горошек, в котором она казалась легкой, солнечной, какой-то ненастоящей. Алексей смотрел на нее и думал, что таких женщин не бывает. Что она исчезнет, как только он моргнет.
Но она не исчезла.
Они разговаривали больше часа. Говорили о книгах, о фильмах.
Не спрашивали друг друга ни о чем. Тем более – о прошлом или о финансовом положении.
Это был легкий разговор. Настолько легкий, что Алексей напрочь забыл, что у него давно нет квартиры, нет машины, нет даже нормальной работы – только редкие подработки и неказистая комната в коммуналке, где постоянно пахнет чужими котлетами.
– Мы увидимся еще? – спросил он, когда они вышли из кофейни.
– Увидимся, – сказала она, – только не завтра. Я буду занята.
– Послезавтра?
– Послезавтра – посмотрим.
***
Она ушла. Легкая, быстрая, с пучком на затылке, который подпрыгивал при каждом ее шаге. Он смотрел ей вслед и думал, что она, наверное, ушла навсегда. Что она просто из вежливости сказала «увидимся». Что он не сможет с ней связаться и не напишет ей, потому что даже не взял номер.
Но вечером следующего дня Вика написала ему в социальной сети. Она нашла его (сама!) по имени, по городу, по тому, что он рассказал про свои увлечения.
И написала просто: «Ну что, завтра?»
***
Они стали встречаться. Раз в неделю. Иногда два раза. Всегда на нейтральной территории: кафе, кино, парк, набережная.
Он не предлагал пойти к нему. Она не приглашала его к себе.
***
Алексей стеснялся своей жизни. После развода он оставил бывшей жене квартиру, машину, даже кота. Кота он, правда, хотел забрать, но бывшая сказала:
– Кот любит меня больше. Он не спорил. Просто ушел.
И теперь жил в комнате, которую снимал у пожилой женщины. Комната была маленькая, с продавленным диваном, с телевизором, который показывал только два канала, и с запахом чужой жизни.
Что тут было показывать? Куда приглашать?
А Вика и не настаивала. Казалось, ей удобно встречаться в городе. Она не спрашивала, почему он не зовет ее в гости. Она вообще ничего не спрашивала о его жизни. Она просто была рядом. Легкая, смешливая, невероятная.
Алексей боялся, что если задаст лишний вопрос, она исчезнет. Поэтому он молчал.
Она тоже молчала. Рассказывала только о книгах, о фильмах, о своих прогулках. Но никогда – о себе и своей жизни.
Алексей думал, что у нее тоже что-то не так. Может, она тоже снимает комнату. Может, тоже стесняется. Может, тоже боится, что он увидит ее настоящую и уйдет.
***
Они встречались три месяца. Алексей влюбился без памяти. Но даже не пытался говорить об этом.
Он просто ждал каждой встречи. Просыпался и думал о ней. Засыпал и думал о ней. Даже на своих подработках, где его никто не ценил, он думал о ней.
И точно знал, что если она уйдет, то он просто не выживет. Тошько не знал, как признаться в этом.
***
Вика сказала все сама.
Они сидели на набережной. Смотрели на реку. Было холодно, она куталась в шарф. Он хотел обнять ее, но не решался.
Вика всегда была как будто на расстоянии.
– Леш, – неожиданно сказала она. – Давай завтра поужинаем у меня.
Алексей замер. Сердце пропустило удар, потом забилось быстрее. Он не знал, что сказать. Вика впервые звала его домой. Он боялся и хотел этого одновременно.
– Давай, – едва проговорил он. – Я приеду.
Она назвала адрес. Он не удивился – это был район хрущевок далеко от центра.
«Наверно, она тоже живет небогато, – подумал Алексей, – и прекрасно: так мы быстрее поладим.
***
Алексей пришел на следующий день. Купил цветы. Недорогие, но красивые. Стоял перед ее дверью и не мог нажать на звонок. Боялся, что сейчас дверь откроется, и он увидит ее настоящую, и она окажется не такой, как он представлял. А еще боялся, что она тоже увидит его настоящего.
Наконец, он позвонил.
Вика открыла. Улыбнулась. Поцеловала в щеку.
– Проходи.
Он вошел. И остановился.
Это была однокомнатная квартира. Маленькая, захламленная. Не в смысле грязная – она была чистой. Но в ней было столько вещей, что свободно пройти было невозможно.
Повсюду лежали подушки. А на подушках сидели коты. Много котов. Он насчитал пять, потом сбился. Коты сидели на диване, на стульях, на подоконнике, на полу. Все они пристально смотрели на него.
И ждали…
– У тебя… – начал он.
– Кошки, – перебила она. – У меня двенадцать кошек.
Он смотрел на кошек. Кошки смотрели на него. Одна, черная, сидела на кухонном столе и вылизывала лапу. Другая, рыжая лежала на ее кровати и даже не думала уходить. Третья, серая, терлась о ноги Вики с таким видом, что Алексей подумал: «Ревнует!»
– Двенадцать? – переспросил он.
– Двенадцать, – подтвердила она. – Я их на улице подбираю. Не могу пройти мимо. Ты не думай: они у меня все привиты, стерилизованы, они не шумят, они просто… моя семья.
Вика говорила это совершенно спокойно. Смотрела на него и… ждала. И Алексей понял, чего: она ждала его реакции.
И боялась, что он уйдет… Сразу. Как нормальный человек. Потому что отлично понимала: 12 кошек – это слишком.
***
Алексей поставил цветы на тумбочку. Кошки окружили букет.
Он сел на диван.
Кошка, которая сидела на диване, даже не подвинулась. И, похоже, не собиралась.
– Ты ничего не скажешь? – спросила Вика.
– А что говорить? – спросил он. – Ты их спасла. Ты – хороший человек. Я знал, что ты хорошая. Я просто не знал, что настолько..
Она подошла к нему. Села рядом. Кошка, которая сидела между ними, не ушла. Она только покосилась на Алексея и закрыла глаза.
– Я боялась, что ты не поймешь, – сказала Вика. – Все говорят: «Двенадцать кошек – это безумие». Но я не могу по-другому. Не могу их бросить. Понимаешь?».
– Понимаю, – сказал он.
– Правда?
– Правда. Я уже понял: ты – спасательница…
Вика улыбнулась. Слезы текли по ее щекам. Она не вытирала их. Она смотрела на него.
– Леш, а у тебя? Ты тоже не звал меня к себе. Почему?
Алексей не сразу ответил. Подумал о своей комнате, о продавленном диване, о чужой квартире, о запахе чужих котлет. О том, как он боялся, что она увидит его настоящего и уйдет…
Сейчас он смотрел на нее, на ее двенадцать кошек, на ее слезы, на ее открытость, и понимал: нет, она не уйдет. Она спасет его. Как тех котят, которых подбирает на улице…
– Я живу в съемной комнате, – сказал он, – потому что после развода оставил все бывшей. Я не могу позвать тебя домой, потому что там некуда даже присесть. Там только я и продавленный диван.
Вика взяла его за руку. Кошка, которая сидела у нее на коленях, фыркнула, но не ушла.
– Это все? – спросила Вика.
– Все.
– Ты думаешь, мне это важно?
– Я думал, что важно.
Она засмеялась. Громко, как тогда, в парке.
– Леш, у меня двенадцать кошек в однушке. Ты думаешь, меня испугает продавленный диван? Страшно – это когда человек врет. А ты не врешь. Ты просто боишься. Это нормально. Так вот: не бойся.
Алексей смотрел на нее и не верил сам себе: Вика была еще лучше, чем он думал.
***
Они решили жить вместе. У нее. Квартира стала еще теснее, но он не жаловался.
Кошки привыкли к нему быстрее, чем он к ним. Черная, самая главная, первой разрешила себя погладить. Остальные сдались через неделю.
Алексей даже начал их кормить. Без расписания, чем вызывал тихое возмущение Вики: по-настоящему злиться она не умела.
***
Потом они сняли квартиру побольше. Кошки, разумеется, переехали с ними. Все двенадцать. Он думал, что невозможно перевезти так много живности в одном такси, но они справились.
Кошки осмотрели новое жилье и степенно разошлись по углам. Как будто поняли, что теперь – это их дом.
***
По вечерам они сидели на диване. Все вместе. Вика читала. Алексей копался в телефоне. Кошки лежали повсюду – на коленях, на плечах, на спинке дивана.
Алексей гладил то одну кошку, то другую. Теперь уже не как чужую, а как свою.
***
Они прожили вместе около полугода. Алексей нашел работу. Почувствовал себя увереннее.
И вот тут началось…
Кошки стали его раздражать. Даже не кошки, а их хроническое соседство: вечная шерсть на одежде, на мебели. А то и во рту!
Его бесило их поведение. Их наглость. Их коллективная прожорливость.
А еще…
Алексею казалось, что каждый встречный слышит исходящий от него кошачий запах.
***
Вика все видела, все понимала, но молчала.
Она не хотела его принуждать. Разве можно заставить человека любить? Другого человека или кошку, пусть даже не одну. Какая разница! Любовь – она либо есть, либо ее нет.
А Алексей кошек не любил. Вика чувствовала это и понимала: присутствие Алексея в ее жизни скоро закончится.
И не ошиблась.
Однажды он ушел. Сказав на прощанье:
– Понимаешь, двенадцать кошек – это слишком. Безумие какое-то…
Я не готов так жить всю жизнь. А поскольку ты не умеешь по-другому, я думаю, что вам будет лучше без меня.
– Ты прав, – спокойно ответила Вика, – тебе будет лучше. А нам – спокойнее.
Они расстались.
С тех пор Алексей кошек терпеть не может.
Ему кажется, что каждая из них смотрит на него с презрением…
