– Таня, ну ты же понимаешь, мама просто хотела сделать сюрприз, – Олег неловко переминался с ноги на ногу у стойки регистрации, усердно крутя в руках паспорт.
Портье с белозубой улыбкой только что выдал нам два электронных ключа и маленькую записку на бланке отеля. На русском языке, размашистым почерком свекрови там было написано: «Олежек, Танюша, я в 13-м номере! Отдыхайте с дороги, жду вас на обед в главном ресторане в час».
Мы планировали этот отпуск три года. Копили, откладывали, выбирали побережье, где поменьше соотечественников и побольше тишины. Пять часов перелета, сорок минут в душном автобусе — и вместо отдыха у стойки нас встречает привет от Нины Васильевны.
– Сюрприз? – я постаралась, чтобы голос звучал спокойно. – Олег, она купила тур в тот же отель, на те же даты. Она прилетела утренним рейсом и уже заселилась в соседний номер. Это не сюрприз. Это конвой.
– Ну зачем ты так, – муж попытался взять меня под локоть, но я увернулась, делая вид, что перекладываю кошелек в дорожную сумку. – Она же говорила перед нашим отъездом, что спина болит. Видимо, решила тоже погреться, подлечить радикулит. Она же написала — мешать не будет.
– Радикулит, который удивительным образом обостряется ровно в тот момент, когда мы покупаем билеты, – проговорила я.
В этот момент прозвучало оповещение лифта в углу холла. Двери разъехались, и оттуда величественной походкой вышла Нина Васильевна. Было видно, что она уже успела распаковать вещи, принять душ и переодеться. На ней была широкополая соломенная шляпа размером с зонтик от солнца и пляжная туника в крупных цветах. В руках она победоносно держала отельное полотенце.
– Танечка, Олежек! – запричитала она на весь холл, раскинув руки для объятий. – Ну и хорошо, добрались! А я из окна увидела, как автобус подъехал, сразу спустилась. Олежек, все нормально? Лицо какое-то серое, в самолете плохо было? Таня, ты почему ему кепку не купила? Тут же солнце палит, напечет голову.
Я глубоко вдохнула теплый, пахнущий морем воздух холла, приказав себе молчать. Начало отпуска обещало быть незабываемым.
Заселили нас на один этаж. Чистое совпадение, как уверяла Нина Васильевна, подмигивая портье, который ни слова не понимал по-русски, но вежливо улыбался за свои чаевые. Наш номер был под номером двенадцать, ее – тринадцатый, прямо через стенку. Приватность растворилась в воздухе, едва мы успели расстегнуть чемоданы.
– Танюш, а вы на ужин во сколько собираетесь? – голова свекрови показалась в приоткрытой двери нашего балкона. Перешагнуть через невысокую перегородку, разделяющую наши террасы, для женщины с больным радикулитом оказалось делом двух секунд. – Я тут посмотрела меню внизу, там все какое-то острое, с приправами. Олегу такое нельзя, у него же изжога с детства. Я спросила у шеф-повара, можно ли ему просто отварную курицу сделать.
– Нина Васильевна, – я медленно повернулась от зеркала. – Олег взрослый мужчина. Ему тридцать два года. Если у него начнется изжога, у него есть таблетки. И вообще, мы хотели поужинать в рыбном ресторанчике на набережной, нам его друзья рекомендовали.
– Ой, да что эти друзья понимают! – махнула рукой свекровь, бесцеремонно усаживаясь на край нашей заправленной кровати. – Заразу там подхватите какую-нибудь в этих забегаловках. Тут все оплачено, шведский стол, все свежее. И вообще, Олежек, я тут экскурсию присмотрела на завтра. К водопадам. Автобус в семь утра отходит. Я уже три билета забронировала, гид скидку обещала.
Муж, только что вышедший из душа с полотенцем на шее, посмотрел на меня виноватым взглядом.
– Мам, мы вообще-то выспаться хотели. Первые три дня просто на пляже полежать, – робко произнес он.
– Успеете належаться, вся жизнь впереди! – отрезала Нина Васильевна, поднимаясь с кровати. – В семь утра в холле. Не опаздывайте. Я пошла переодеваться к ужину.
Когда дверь за ней закрылась, в комнате повисла тяжелая тишина.
– Олег, – я посмотрела на мужа в упор. – Я не поеду ни на какие водопады в семь утра. Я приехала сюда спать и плавать. Если ты хочешь ехать с мамой – вперед.
– Тань, ну не начинай, – поморщился он. – Мама же от чистого сердца. Она деньги за билеты отдала. Если мы откажемся, она обидится, весь отпуск псу под хвост пойдет. Давай съездим. Один день ничего не решит. Зато потом она от нас отстанет.
Как же я тогда ошибалась, согласившись на этот компромисс. Свекровь и не думала отставать. Она посчитала нашу уступку за полную и безоговорочную капитуляцию.
***
Три дня пролетели как в кошмаре. Нина Васильевна присутствовала в нашей жизни каждую секунду. Утренний подъем знаменовался бодрым стуком в балконную дверь: «Молодежь, просыпайтесь, лучшие шезлонги займут!». На пляже она усаживалась точно посередине между нашими лежаками, без умолку комментируя все вокруг – от купальников проходящих мимо немок до качества солнцезащитного крема, который я использовала.
– Таня, ну кто так мажется? Ты же спину пропустила, вон пятно красное. Олежек, намажь жену, а то облезет, как ящерица. И вообще, Тань, у тебя купальник слишком открытый для замужней женщины. На тебя вон те арабы у бара смотрят, неприятно даже.
Олег большую часть времени предпочитал глубокомысленно молчать, зарывшись носом в электронную книгу, или уходил плавать на дальнюю дистанцию, оставляя меня один на один с его энергичной родительницей. Мои попытки вежливо намекнуть, что нам хотелось бы провести время вдвоем, натыкались на стену железобетонного непонимания.
– Так мы же вместе! – искренне удивлялась Нина Васильевна. – Семья же! Когда нам еще вот так выбраться удастся? Дома все дела, работа, суета. А тут красота, общаемся. Я же ради вас приехала, чтобы поближе быть.
К четвертому дню я поймала себя на мысли, что жду вечера, когда свекровь наконец уходила к себе в тринадцатый номер смотреть сериалы по спутниковому ТВ. Но даже тогда расслабиться не получалось. Стоило нам с Олегом погромче включить телевизор или начать переговариваться, из-за стены доносился характерный стук в розетку.
– Олежек, сделайте потише, у меня от их музыки голова раскалывается! – кричала она с балкона.
Я поняла, что если не предприму что-то радикальное, этот отпуск станет последним гвоздем в крышку гроба нашего брака. Мое терпение лопалось с каждым днем, а муж продолжал играть роль миротворца, стараясь угодить и мне, и маме.
***
На пятый день случилось маленькое чудо. Нина Васильевна после обеда перегрелась на солнце и решила остаться в номере, сославшись на легкое головокружение.
– Вы идите, идите, погуляйте, – великодушно разрешила она, прикладывая ко лбу мокрое полотенце. – Только далеко не ходите, мало ли что. Вдруг мне хуже станет, таблетку подать некому будет.
Мы с Олегом буквально сбежали из отеля. На окраине городка, на скалистом мысе, я еще дома приметила потрясающий ресторан. Он славился своей террасой, нависающей прямо над морем, откуда открывался вид на закат, и свежайшими морепродуктами. Заказать столик туда в сезон было задачей почти невыполнимой, но я позаботилась об этом еще за месяц до вылета. Это должен был быть наш праздничный ужин в честь пятилетия свадьбы.
Мы дошли до ресторанчика пешком, петляя по узким улочкам. Там было тихо, пахло жареной рыбой с чесноком и розмарином, а внизу шумел прибой. Я подошла к хостес – милой девушке в белом льняном платье.
– Добрый день, у нас бронь на завтрашний вечер, на девятнадцать ноль-ноль. Фамилия Ковалевы. На двоих, столик у самого края террасы.
Девушка полистала планшет, улыбнулась и кивнула.
– Да, все верно, госпожа Ковалева. Столик номер четыре. Самый лучший вид на закат. Будем ждать вас.
Я обернулась к Олегу. В его глазах впервые за эти дни появилось то самое выражение, которое я так любила – спокойное, расслабленное, без этой вечной тревоги «как бы маму не обидеть».
– Тань, спасибо, – он обнял меня за плечи, прижимая к себе. – Извини, что все так получается с мамой. Я же вижу, как ты держишься. Завтра будет только наш вечер. Обещаю. Телефон отключу, маме скажем, что ушли на долгую прогулку.
Мы вернулись в отель под вечер, полные надежд. Нина Васильевна уже сидела на балконе, бодрая и посвежевшая, попивая чай из прихваченного из Москвы термоса.
– О, явились гулёны! – крикнула она. – А я тут не знала, куда себя деть. Со скуки все брошюры на ресепшене перечитала. Кстати, Олежек, зайди ко мне, надо поговорить. Кое-что обсудить нужно по поводу завтрашнего дня.
Олег вздохнул, подмигнул мне и пошел в тринадцатый номер. Я осталась в нашей комнате, разбирая пляжную сумку и надеясь, что завтрашний план ничто не разрушит.
***
На следующий день, около четырех часов дня, когда мы с Олегом читали у бассейна, к нам подошла та самая девушка-хостес из ресторана на мысе. Оказалось, она подрабатывала администратором на пляжной зоне нашего же отельного комплекса.
– Госпожа Ковалева? – обратилась она ко мне, смущенно переминаясь с ноги на ногу. – Извините, я узнала вас. По поводу вашей брони на сегодня. Ваша… э-э-э… свекровь, кажется? Она подходила к нам полчаса назад.
У меня внутри все похолодело. Я медленно опустила книгу.
– И что она сделала?
– Она сказала, что планы изменились. Сказала, что вы празднуете семейное торжество, и двое гостей – это слишком скучно. Она попросила переписать бронь на шесть человек. Сказала, что пригласила своих новых знакомых из Самары, с которыми познакомилась на экскурсии. И попросила перенести столик вглубь зала, потому что на террасе у моря, по ее словам, дует и у нее может прихватить шею.
Я перевела взгляд на Олега. Он сидел, уставившись в экран своей читалки, и, кажется, пытался притвориться частью шезлонга.
– Но это еще не все, – продолжила девушка, видя мою реакцию. – Когда я ответила, что в глубине зала на шесть человек все столы на вечер заняты и мы можем только отменить бронь, она сказала: «Ну и отменяйте тогда. Мы лучше в отеле посидим, тут анимация хорошая и еда бесплатная, зачем деньги зря тратить». Я решила уточнить у вас, действительно ли нужно аннулировать заказ?
Я медленно поднялась с лежака. Спокойствие, которое я копила все эти дни, испарилось в одну секунду, уступив место ледяной, расчетливой злости.
– Нет, Кристина, – проговорила я, глядя мужу прямо в макушку. – Бронь отменять не нужно. Оставьте все так, как было изначально. Столик на двоих, у самого края. В девятнадцать ноль-ноль.
Девушка облегченно кивнула и поспешила уйти.
– Олег, – произнесла я. – Поднимайся. Мы идем к твоей маме.
***
Нина Васильевна открыла дверь в прекрасном расположении духа. На ней уже был надет выходной топ из люрекса, приготовленный для праздничного ужина.
– О, заходите! А я как раз собиралась вам звонить. Танюша, представляешь, каких людей я встретила! Любовь Марковна и ее муж, у них своя сеть аптек в Самаре, такие интеллигентные! Я подумала, чего вы будете вдвоем киснуть на этой верхотуре? Семьей надо праздновать, шумно, весело!
– Я уже и ресторан этот нашла, правда, там администратор какая-то недотепа попалась, говорит, мест нет на шестерых. Ну ничего, я ей объяснила, кто тут платит, она все поняла. Посидим в отеле, я Любочке уже пообещала…
– Нина Васильевна, – перебила я ее, не проходя в комнату и оставаясь стоять в дверях. – Вы никуда не идете. И ваши друзья из Самары тоже.
Свекровь осеклась на полуслове. Ее брови поползли вверх, лицо вытянулось от изумления.
– То есть как это – не идем? Таня, ты что себе позволяешь? Я мать твоего мужа, между прочим! Я ради вас…
– Вы приехали сюда ради себя, – мой голос звучал спокойно, но в нем отчетливо слышался металл. – Вы сломали нам пять дней отпуска. Вы контролировали каждый наш шаг, каждый кусок, который мы кладем в рот, каждую минуту нашего времени. Но лезть в наши личные планы и отменять мою бронь, которую я ждала месяц – это край.
– Олежек! – Нина Васильевна всплеснула руками, переводя взгляд на сына. – Ты слышишь, что она говорит? Она меня из общего праздника выгоняет! Сынок, да как же так? Я же для вас, чтобы поэкономичнее, чтобы люди приличные рядом были… Скажи ей!
Олег переминался с ноги на ногу. Он посмотрел на мать, потом на меня. Я видела, какая борьба идет у него внутри. Это был момент истины. Если бы он сейчас принял сторону матери, из этого отпуска я бы улетела одна, и сразу в загс – подавать заявление на расторжение брака, как бы мы ни заменяли это слово в разговорах.
Муж глубоко вздохнул, выпрямил спину и посмотрел матери прямо в глаза.
– Мам, Таня права, – тихо, но вполне твердо произнес он. – Ты перегнула палку. Это наш праздник. Наша годовщина. И мы проведем этот вечер вдвоем. Так, как планировали.
Нина Васильевна застыла. Кажется, такой подлости от собственного сына она не ожидала. Ее лицо на мгновение стало растерянным, а потом на нем появилось выражение глубокой обиды.
– Ах вот как… – проговорила она, поджимая губы. – Родную мать на девку променял. Ну и идите. Идите, ешьте свою рыбу. А я тут одна останусь. Помру – не заметите.
– Не помрете, Нина Васильевна, – бросила я, разворачиваясь. – У вас же друзья из Самары есть. Сходите с ними на анимацию.
***
Вечер в ресторане на мысе был идеальным. Мы сидели у самого края террасы, внизу с тихим грохотом разбивались о скалы волны, а солнце медленно тонуло в море, окрашивая воду в фантастические розовые и золотые тона.
Олег сначала был немного напряжен, то и дело порывался достать телефон, но я мягко накрыла его ладонь своей.
– Оставь. С ней ничего не случится за три часа. Она взрослая женщина.
Он посмотрел на меня, улыбнулся и убрал аппарат в карман пиджака. Впервые за весь отпуск мы разговаривали обо всем на свете – о планах на ремонт, о будущих поездках, вспоминали нашу свадьбу. Никаких упоминаний о Нине Васильевне, о ее радикулите и о Самаре. Это были только мы.
Когда мы вернулись в отель ближе к полуночи, у двери тринадцатого номера было тихо. Никаких стуков в розетку, никаких криков с балкона.
Оставшиеся три дня отпуска прошли на удивление спокойно. Нина Васильевна, конечно, демонстрировала нам ледяное презрение – на пляже уходила на самый дальний край, на завтраках садилась за другой столик и увлеченно общалась со своими новыми самарскими друзьями, демонстративно нас не замечая.
Олег пару раз пытался подойти, но натыкался на гордо вскинутый подбородок и лаконичное: «У меня все хорошо, не отвлекайтесь от своего важного отдыха».
В самолете по пути назад мы сидели на разных рядах – свекровь заранее поменяла свой билет на другое место. Олег сидел рядом со мной, держа меня за руку.
– Знаешь, – прошептал он мне на ухо, когда самолет начал разбег по взлетной полосе. – А ведь это был хороший урок. Для всех нас.
Я посмотрела в иллюминатор на уплывающее внизу море и впервые за все время отдыха по-настоящему рассмеялась.
