Белые бантики, красные сандалики и порванные коленки… плачет Оля, слезы по лицу кулачком размазывает.
— Папа, папочка, это не я, это всё Вовка, он меня толкнул, я упала… — у-ууу… Вовка дурак…
— Ну что ты, милая, не плачь, ты же хорошая девочка… а с Вовкой мы поговорим, — обещает папа.
И так хорошо, когда можно обнять папу и пожаловаться, а он вытрет слезы и успокоит, заверив, что Оля хорошая девочка. А потом они с мамой смотрят, как засыпает дочка и, держась за руки, мысленно желают ей добрых снов.
***
— И откуда у нас двойка? И эта девочка учится на «хорошо» и «отлично»… а двойка-то откуда? – спрашивает папа. А во дворе под окнами тявкнул местный пёс.
— Молчи, Тузик, не тебя спрашиваю, — откликается папа, будто Тузик слышит его. И Оля поднимает глаза, а в них вот-вот засияет улыбка… Но ведь папа недоволен.
— Я не успела подготовиться, а меня спросили… мы с Наткой вчера в кино ходили, такое кино… ну не могли мы пропустить…
— Кино не пропустила, а задание пропустила, вот и «влетел мяч в твои ворота», — стыдит с укоризной папа.
И тут уж не до улыбки, слеза блеснула, и стыдно Оле и обидно…
— Ну что это… зачем, — папа обнимает ее, — ты же хорошая девочка, ты всё исправишь… правда исправишь?
Оля кивает и прижимается к папе, сразу так хорошо становится.
— Ну что там у вас? Разобрались? – спрашивает мама, а из кухни вкусно пахнет пирогом.
***
— За что? Почему он со мной так? Разве я ему сделала что-то плохое? – Оля не плачет, Оля рыдает на плече у отца. – У нас ведь дочка, ей всего пять лет… как он мог… я ведь любила его… может это я плохая, раз он встречается с другой?
— Нет, нет, не плачь, не надо, ты хорошая девочка, мы с мамой любим тебя…
Папа и мама переглядываются. – Если ты решила, значит разводись, это будет твое решение, но знай, мы с тобой… ты наша самая замечательная девочка, ты хорошая, знай об этом. И мы тебя всегда поддержим.
***
— Мама, папа, кажется, я счастлива… у нас с Андреем будет ребенок, мне кажется, это мальчик… Еще три года назад думала всё лучшее у меня закончилось вместе с разводом, а сегодня, мне кажется, только начинается…
— Так что же ты плачешь, дочка? – спрашивает мама.
— Нет, нет, я вовсе не плачу, наверное, соринка в глаз попала…
— Всё у тебя будет замечательно, — папа обнимает Олю, — ты хорошая девочка, ты заслужила своего счастья…
Серое небо. Падают комья земли. Стоит, будто застывшая от горя, Оля. Рядом ее почти взрослая дочка Яна и подросший сын Максим. Муж Андрей поддерживает ее за локоть. И всё равно, ей кажется, нет у нее теперь опоры, будто одно крыло исчезло и нет сил взлететь.
И вдруг слышит рядом шепот: — Держись, Олюшка, ты же наша хорошая девочка… — Это голос ее мамы Люды. Она стоит рядом, сама чуть жива после потери мужа, бледная, но губы повторяют: «Держись, Олюшка, наша хорошая девочка».
Оля откликается, протягивает руку… Господи, маме ведь еще тяжелей… нет, нет, Оля должна держаться сама и поддерживать маму. И она смотрит не вниз, а на небо будто этот голос доносится оттуда, будто вместе с папой они повторяют: хорошая девочка…
— Прости, мама, я с тобой…
***
— Оля, только, пожалуйста, не волнуйся на церемонии… хотя понимаю, Яночка замуж выходит… моя внучка уже выходит замуж, жаль, Саша не дожил до этого дня, он обязательно бы сказал: «Вы мои хорошие девочки».
— А вот я сейчас смахну слезу и потом всё – буду счастливо улыбаться, сегодня ведь светлый день, моя дочь выходит замуж. А я помню, как она ходила в розовой курточке с косичками и забрызгала её весной, когда были лужи…
— А я помню тебя в красных сандаликах и с белыми бантиками, когда соседский мальчишка тебя толкнул и мы тебя успокаивали и говорили, какая ты хорошая девочка…
— Мама, мама, как давно это было… а может недавно…
***
Ольга сидит в белой накидке и смотрит в одну точку. Всего лишь одно известие отделяет ее от той черты, за которой вечность. Мама в больнице. И Оле кажется, будто рассыпалась она на множество бусинок… была в одной связке, бусинка к бусинке, а теперь рассыпалась по полу, закатились бусинки в темные щели и тяжело собрать… тяжело Оле самой себя собрать, в таком она смятении сейчас.
Она с надеждой подняла взгляд на доктора, и он кивнул, улыбнувшись. Это означало, или поздоровался, или все хорошо.
— Все хорошо, вовремя привезли, недели через две выпишем.
И потом две недели ожидания, передачи, встречи и желание помочь маме выкарабкаться.
Оля стояла на улице и ждала маму. И она вышла… да, видно, что болела, но в глазах радость… И Оля поймала эту радость, будто от сердца мамы пришло ей невидимое сообщение, в котором она делится своей радостью выздоровления.
— Мама, мамочка, как ты меня напугала, как хорошо, что ты снова с нами.
— Тише, дочка, а то детей напугаешь, гляди, Яна с Кириллом приехали.
Подошли дочка с зятем, встретили бабушку цветами. Подошёл ближе зять Андрей и внук Максим. Оля снова обнимает маму, а она ей шепчет: — Всё хорошо… и ты всегда наша хорошая девочка. Ради Бога, не волнуйся так, а то вместе с тобой разволнуется Яна, а ведь ей нельзя… кажется, я стану прабабушкой…
Оля еще ничего не знает, но, если мама сказала, значит увидела, значит поняла – остается ждать подтверждения от молодых супругов.
Оля идет к машине вместе с мамой, она теперь знает, за спиной у нее всегда будут крылья. Оба крыла. Чтобы жить, мечтать, любить, чтобы ни случилось, ведь она хорошая девочка.
