Марина привыкла, что выделяется среди других учеников её класса талантом к рисованию. Девочка оформляла стенгазеты, рисовала для учителей открытки к праздникам, и даже сочиняла стихи. Как мать ни уговаривала её готовиться поступать в педагогический институт, Марина собирала папку своих лучших рисунков и твердила:
— Педагогов много, а художников раз, два и обчёлся… Нет, мне нравится писать картины, и я стану настоящей художницей, мама.
Она даже брала уроки живописи у руководителя изостудии при доме культуры, и занималась особенно серьёзно последние два года перед поступлением в училище.
Её приняли, и это было большой радостью и победой для девочки. Однако Марине не понравилась фраза педагога из приёмной комиссии:
— Видя твоё рвение к профессии, мы берём тебя, хоть и с натяжкой… Твои работы ещё далеки от уровня студента первого курса, но, надеемся, что ты будешь очень стараться. Желаем успеха.
Марина не понимала, почему её взяли «с натяжкой», как троечницу. Но решила, что докажет всем преподавателям, что она достойна быть их ученицей. Лишь, когда начался процесс учёбы, девушка, видя работы своих сокурсников, начала понимать, как же отлично уже пишут картины другие ребята и действительно, она на их фоне кажется совсем неспособной…
— Это в обычной школе, где мало кто рисует, я была совершенством, мама, — откровенно признавалась она теперь матери, — а среди наших…я почти в отстающих…
— Ничего, доченька, учёба только начинается. Не все станут Перовым и Айвазовским. У каждого человека свой стиль и почерк, как характер. И очень многое зависит от старания.
Марина старалась. Она делала успехи, но медленно. Если другим ребятам было достаточно нескольких часов, чтобы написать работу, она трудилась неделю, переделывая то один фрагмент работы, то другой. Бывало и отчаивается, и бросает кисти, и плачет, но картина снова манит к себе, как только девушка отдохнёт, переключив на день-два внимание на другие учебные предметы.
— Спасибо, Сергей, — благодарила она товарища по курсу, — если бы не твоя помощь и советы, не знаю, что бы я делала…Ты объясняешь лучше нашего преподавателя, точно!
Сергей улыбался, и поддерживал Марину как мог. Иной раз возьмёт кисть, сделает несколько мазков, и заиграет сразу картина, и Марина тут же старается таким же способом улучшить и фон, и выделить основной предмет эскиза.
Сергей был самым лучшим на их курсе. Они дружили с Мариной. Вместе ходили на пленэры, учили устные предметы, спорили о картинах знаменитых художников разных эпох.
Учебный год заканчивался быстро. Каждое лето Марина ездила отдыхать к бабушке и деду в посёлок, беря с собой краски и все инструменты художника, чтобы и там писать этюды, выполняя летнее задание.
— Ты бы хоть тут отдохнула от своей мазни, внучка, — шутил дед Иван, видя, как Марина садится за холст в саду.
— Художнику нельзя не трудиться, — учила деда Марина, — руки перестанут слушаться, глаз работать. Это как спорт. Тренировка нужна каждый день.
— Э, тренировка… — с досадой отвечал Иван Сергеевич, — у настоящего мастера и так должно всё получаться, а если вымучивать из себя каждый мазок, то это страдание, а не искусство. Я так понимаю. А если не получается, то нечего и бумагу марать. Лучше шла бы бабушке помочь в огороде, вот было бы дело.
Марина заканчивала свой урок и шла на помощь к бабушке, чтобы не сойти за ленивицу, а этюд дорабатывала уже позднее, когда закрывалась на светлой веранде и оставалась одна. Тут она делала копии с полотен классиков – отдельные фрагменты, для развития навыков.
Однажды и бабушка, зайдя на веранду и увидев её работы, ахнула:
— Это кто же тебя просил рисовать нагих баб? Неужели так надо?
— Бабуля, это – Венера. Она не баба, а Богиня, — усмехнулась Марина, — художник должен уметь писать всё, а изображать человека – самое трудное. А грядки я твои дополю завтра утром.
Сергей, друг Марины, иначе проводил лето. Он уезжал в столицу, где жила его тётя, и там посещал все музеи, в каких только была живопись и скульптура, начиная с Третьяковской галереи, музея изобразительных искусств им. Пушкина и закачивая выставками современного искусства. Он тоже писал картины, копии, и много трудился, чтобы за каникулы подтянуть свой уровень художника самостоятельно.
Тётя настаивала на частных уроках, и делала племяннику такие «подарки», покупая мастер-классы и уроки профессионалов для Серёжи.
Встречаясь после каникул, студенты-художники обменивались мнениями о летних работах, и Марина выглядела всегда много скромнее своих товарищей. Это и огорчало её, и давало стимул стремиться за ними, и она по-прежнему садилась работать в мастерской рядом с Сергеем, наблюдая за его работой, манерой, и перенимая самые его лучшие приёмы.
Он помогал ей советом, и хвалил, когда она делала даже небольшие успехи. В свободное время они ходили в кино, на выставки, и очень редко на танцы.
Когда учёба подошла к концу, ребята с грустью расставались. Марина уехала в свой провинциальный городок, а оттуда по традиции к бабушке и деду в деревню, привезя с собой как обычно все свои краски, холсты и инструменты.
— Ну, теперь-то учёба закончена, чего притащила целый воз красок? – обнял Марину дед Иван.
— Не могу без них уже. У художника должна быть своя повозка с красками и кистями, иначе, какой же он творец? – рассмеялась внучка.
Но на самом деле у неё был творческий спад, и дед говорил верно: не хотелось писать, ходить на этюды, или что-то создавать новое, свежее, своё.
— А как твои друзья? Устроились уже на работу? И куда теперь пойдёшь работать ты? – спрашивала бабушка Люба.
— Я жду место в мастерской дома культуры. Там будет много заказов. Однако, я подозреваю, что это будет реклама кино, театральная, и ещё какая-нибудь малярная работа, — вздохнула Марина, — не совсем то, о чём я мечтала.
— Ничего, надо с чего-то начать, а там видно будет, — наставляла внучку Любовь Николаевна, — твоя мать работает в библиотеке, тоже небольшие деньги, отец – на стройке, совсем не творческая работа, мужская, трудная. И премии не каждый раз. Погоди, ещё надо попробовать что да как в этой мастерской.
— В этот раз хочу отдохнуть, — Марина обняла бабушку, — мои последние каникулы – и вступаю во взрослую жизнь!
Девушка вспоминала о Серёже. Такого друга больше вряд ли найдёшь: и добрый, отзывчивый, и помогал в учёбе, как наставник.
Вот только у него совсем другая дорога. Он уехал в Москву, там планирует начать работать в изостудии при доме детского творчества, а ещё его тётя обещает организовать его первую персональную выставку через своих знакомых. Везёт же Сергею!
Так думала Марина, и писать ей совсем не хотелось. Даже дед заметил:
— Что-то ты в этот раз не рисуешь, бумагу не мараешь, а всё с бабушкой в огороде сидишь… Сходила бы в лес за земляникой с нашими соседями. Вон у них компания какая собралась нынче. И Антон из армии вернулся, и его сестра Анна приехала с мужем и детьми из города в отпуск. Шумно у них, весело. Тебя звали в лес. Сходи.
Так Марина оказалась у соседей. Аню она давно не видела, с прошлого лета. А Антона и подавно: около трёх лет не встречались. И вот теперь закрутилось! То все вместе в лес, то на пикник у реки, то баню топят и чай накрывают в саду.
— Большая семья – это здорово, — улыбалась Марина, глядя на сынишку Ани, — весело, когда все рядом.
Аня то и дело просила присмотреть за малышом, когда уходила на кухню глянуть сварился ли борщ.
— А тебе идёт, — услышала Марина от Антона, когда держала на руках маленького Алёшу, — сама-то жениха нашла уже? Не собираешься замуж?
— Куда мне замуж? Я только закончила училище, работать пойду, и хочу карьеру художника делать, вот только сильно сомневаюсь, что получится… — рассказала Марина соседу.
— Мда, для женщины думать о карьере надо в крайних случаях, — уверенно ответил Антон, — когда нет семьи и не будет, и нет детей и не будет. Главное, всё-таки, для женщины – семейный очаг, хотя и творчество никто не отменял. Но это уже потом… вместе с ребятишками можно баловаться красками…
Марина промолчала, но покраснела. Ах, вот как он думает, этот заносчивый Антон. Не признаёт дарований женщины…
А он, по лицу её прочитал её мысли и рассмеялся.
— Вот родишь, тогда и вспомнишь мои слова. Самое лучшее произведение женщины – это её дети! – сказал он и наклонившись к Марине, вдруг звонко поцеловал её в щёку.
Она не успела даже отклониться, и покраснела как рак, отвернулась, не сумев даже ничего ему ответить. Тут вышла из дома Анна, забрала Алёшу из рук Марины и тоже повторила слова брата:
— Тебе ребёнок к лицу, Маринка.
Марина вскоре ушла домой, и всё думала о соседях, о поцелуе Антошки и словах Ани. Они что, сговорились? Хотя она искренне радовалась малышу, словно была родной ему, уж очень он был славный: пухленький, улыбчивый, с белыми пушистыми кудряшками, словно ангелок.
А вечером пришёл Антон и позвал Марину погулять, постучав в окошко.
— Иди, иди, — прошептала бабушка Люба, — эх, где мои семнадцать лет? Точно так мне дед стучал… Ах, время…
Теперь каждый вечер Антон и Марина шли за околицу. За день успевали потрудиться довольно много и в огороде, и на стройке новой бани у Антона, а вечером куда девалась усталость – шли под руку на речку, чтобы посидеть на высоком берегу, проводить зарю, а потом брели по росистой уже траве за околицу, по мягкой дороге, к лесу, где всё ещё заливисто пели соловьи.
К середине лета Марине сообщили о том, что её ждут в городе в мастерской, должность свободна. Девушка растерялась. Ей уже так не хотелось уезжать! Её встречи с Антоном стали горячими, нежными, и пара уже не мыслила и дня друг без друга.
Когда она пришла прощаться с Антоном, он вздохнул.
— А я думал, что мы вместе… Я ведь говорил тебе, что никуда не отпущу, вот и не отпускаю… — он притянул девушку к себе и поцеловал так нежно, что она положила ему голову на грудь и сказала:
— Тогда надо мне тут работу искать, а по моей специальности ничего нету…
— Давай-ка сперва мы распишемся, а потом уже и с работой определимся. Я вот в ремонтную мастерскую иду, уже оформляюсь. А тебе тоже место найдётся. В той же школе, например. Я за нас двоих работать буду, с голоду не умрём, Мариш, это я тебе обещаю… Лишь бы нам быть вместе, — он целовал её руки, лицо, а она только улыбалась.
— И всё же мне надо поехать в город, там родители ждут. Надо объяснить будет мой отказ. Они хлопотали, старались, а я…
— А ты замуж выходишь. Жить тут есть где, простор, воля, работа тоже найдётся, хоть и не такая, какую ты себе представляла, но всё же есть… Уж извини…- Антон гладил её по голове, как ребёнка и целовал в макушку.
В город к родителям они поехали вместе в выходной день. Там Антон и попросил руки Марины у её родителей официально.
И хоть родители были в курсе дочкиной любви по звонкам и сообщениям бабушки Любы, но всё же не могли поверить до конца, что это серьёзно.
— Когда вы успели влюбиться? – поражалась мама, — какие-то полтора месяца… И свадьба? Правда ли это, доченька?
— Смотрите, может, не стоит так торопиться? – говорил отец Марины, — испытайте себя временем.
— Ну, уж нет, извините, опыты ставить не будем, — ответил улыбаясь, Антон, — нам и так уже понятно, что мы хотим стать семьёй.
— А как же твоя профессия, дочка? Ты столько училась, мечтала… — начала мама.
Но Марина перебила её:
— Мама, я не гений, это точно. И вообще – самое главное произведение женщины – это её дети. Я хочу семью, хочу детей. И мне не стыдно в этом признаться… И ради этого даже профессия моя может подождать… Пока поработаю в школе, или в клубе буду вести кружок… — ответила Марина.
Она и стала трудиться на двух работах на полставки – в школе с сентября, и в клубе. Свадьбу сыграли в деревне в августе, когда созрели яблоки, и был сладок мёд…
Марина не бросила писать картины, но всё её главное внимание заняла теперь семья. Это был сначала только муж, любимый Антон, который своей заботой и нежностью так быстро покорил её сердце. Потом родилась дочка Алёнка, а уже через три года появился на свет и сынок Мишка.
— Вот как бывает, — говорила бабушка Люба, рассматривая новые наброски картин внучки, — живёт человек своими планами, мечтами, а потом – раз! Встречает любовь. И все планы меняются. Всё по-другому! Надо же…
— Потому что нас уже двое. И планы на двоих, а теперь уже на четверых, — смеясь, уточняла Марина, показывая на детей.
— Я всегда понимал, что все твои художества – несерьёзно, — вступал в разговор дед, — вбила тебе мать в голову, что ты талантище, а таких – много. И только немногим удаётся стать заметными, а знаменитыми – ещё меньше…
— И всё-таки моему товарищу по училищу это удалось… — ответила Марина, — Сергей – гордость нашего курса, стал известным в столичных кругах молодым художником. Мне радостно за него. Вот кому-кому, а ему – особенно нужна удача. Вот он – гений.
— А дети у него есть? – спросил Антон, — семья, счастье? Любимая работа – ещё только половина удачи.
— Вроде говорили, был женат, да развёлся, — ответила Марина, — такому человеку не потянуть и то, и другое. Либо семья, либо – искусство. Служить одновременно двум стихиям невозможно…
Марина поцеловала уснувших сына и дочку, и дотронулась плеча мужа:
— Пошли отдыхать, милый… Завтра новый день, и рано вставать, я приготовлю на завтрак ваши любимые сырники. Тебе – со сметаной, Мишке с джемом, а Алёнке – с маслицем…Вот получится картина так картина! С маслом!
