В свои тридцать четыре года Инна уже по запаху знала, какое настроение у свекрови. Если с кухни пахло ванилью – Антонина Валерьевна будет читать лекции о том, как правильно воспитывать шестилетнего Пашку. Если пахло жареной рыбой – начнет ругать Инну за трату денег на косметику. Но сегодня в трехкомнатной квартире на проспекте Мира пахло хуже всего – кислыми, лежалыми яблоками. Свекровь привезла их со своей дачи и теперь резала для пирога.
Этот запах означал одно: едет важный гость. В доме ждали Тамару – младшую сестру Антонины Валерьевны. Два года назад Тамара удачно выдала дочь замуж за чиновника из министерства и с тех пор со всеми разговаривала свысока.
Инна стояла у стола и вытирала полотенцем старые хрустальные салатники, которые доставали только по праздникам. Рядом на подносе лежала нарезка: дешевая колбаса по акции и три крошечных кусочка дорогого сыра, который свекровь купила специально, чтобы похвастаться перед сестрой.
– Инна, ну кто так режет сыр? – раздался сзади недовольный голос свекрови. Она со злостью вонзила нож в очередное яблоко.
– Это тебе не бутерброды мужу на работу. Это дорогой сыр, его надо резать тонкими пластинками! Тридцать лет тебе, а манер никаких. Юра! Ты рубашку переодел? Тамара скоро приедет!
Муж Инны, Юра, глухо отозвался из комнаты:
– Да, мам, сейчас надеваю.
Инна промолчала. За семь лет жизни в этой семье она привыкла терпеть, но сегодня ей было особенно тяжело. Юра послушно надевал парадную рубашку в свой единственный выходной после трех ночных смен на заводе. На плите кипела огромная кастрюля с фаршированными перцами. Столько еды готовили ради одной родственницы, перед которой свекровь панически боялась опозориться.
– И зачем всё это? – тихо спросила Инна, глядя на заветренную колбасу.
Антонина Валерьевна резко опустила нож и повернулась к невестке. В ее глазах появилось злое выражение, которое она сдерживала уже давно.
– Зачем? Ради приличия, Инна! – злобно прошептала она. – Хотя откуда тебе знать про приличия? Ты вообще кто такая? Пришла в нашу семью с пустыми руками! Приехала из своей глухой деревни на всё готовенькое.
– Мой сын тебя подобрал, прописал в хорошую квартиру, которую еще мой отец получал! А от тебя ни приданого, ни пользы. Одна бедность провинциальная. Так хоть перед Тамарой нас не позорь, стой молча и слушай, когда умные люди говорят.
Инне стало очень обидно. Слова про «пустые руки» она слышала постоянно. То, что Инна работала дизайнером и зарабатывала наравне с мужем, а ее деньги уходили на ремонт этой самой старой квартиры, свекровь просто замечать не хотела.
В кухню заглянул маленький Пашка с плюшевым медведем в руках. Он посмотрел на расстроенную маму и злую бабушку с ножом и всё понял.
– Мам, – тихо позвал мальчик, дергая Инну за джинсы. – Можно я пойду на улицу погулять? Там Сережа во дворе.
– Какая улица, Пашенька? – притворно-ласковым голосом перебила бабушка. – Сейчас тетя Тома приедет, привезет тебе дорогую игрушку, не то что твои дешевые машинки. Иди, надень синий джемпер.
– Не надо джемпер, – твердо сказала Инна. – Паша, одевайся. Возьми куртку, на улице холодно. Мы идем гулять.
– Что?! – Антонина Валерьевна даже опешила. – В каком смысле «гулять»? Тамара уже едет! Юра! Иди сюда, посмотри, что твоя жена устраивает!
Из комнаты вышел Юра, застегивая пуговицы. Выглядел усталым. Он посмотрел на мать, потом на Инну и жалобно прошептал:
– Инна, ну не связывайся, уступи ей, пожалуйста. Мне завтра опять в смену.
Этот покорный взгляд мужа окончательно разозлил Инну.
– Юра, оставайся здесь, ешь перцы и слушай рассказы про богатого зятя, – спокойно сказала она. – А мы с сыном пойдем дышать воздухом. Здесь невозможно находиться.
Она взяла Пашку за руку и, не слушая крики свекрови про «неблагодарную деревенщину», громко захлопнула за собой входную дверь.
На улице дул прохладный сентябрьский ветер. Солнце светило ярко, но уже совсем не грело. Инна сидела на деревянной лавочке у третьего подъезда, обхватив себя руками, чтобы согреться. Пашка весело бегал по детской площадке и играл в мяч с другом.
Инна немного успокоилась. Но на душе всё равно было горько и обидно. В голове крутились слова свекрови: «Пришла с пустыми руками». Вспомнилась эта старая посуда на столе и дешевая колбаса. Инне было противно от всей этой лживой обстановки, где самым важным считался статус родственников из министерства.
– Что, Инночка, опять свекровь жизнь портит? – раздался сбоку хриплый голос.
Инна повернулась. На соседней лавочке сидели три местные пенсионерки. Главной среди них была баба Шура в старом вязаном берете. Она жила в этом доме очень давно и знала все секреты жильцов. Рядом сидели бывшая учительница Клавдия Петровна и почтальонка Нина.
– Да нет, баб Шур, всё нормально, – постаралась улыбнуться Инна и поправила шарф.
– Да ладно тебе рассказывать, – махнула рукой Нина и стала щелкать семечки. – Твоя Антонина с самого утра во дворе хвасталась. Говорила, что к ней сестра приедет на «Мерседесе». Мол, зять у Тамары теперь большой начальник в министерстве. И квартиру они огромную за городом купили. Антонина от зависти с ума сходит, вот на вас с Юркой злость и срывает.
– Да, Антонина всегда завидовала сестре, – добавила Клавдия Петровна, поправляя очки. – В молодости Тамара у нее парня увела, замуж раньше вышла. Вот Антонина теперь и пытается доказать, что ее Юра не хуже. А Юрка что? Парень он добрый, послушный, но совсем бесхарактерный. Что мать скажет, то и делает.
Инна молча слушала женщин. Ей было немного неловко, но в то же время приятно, что чужие люди понимают её ситуацию лучше, чем собственный муж.
– Ты, Инна, не расстраивайся и себя в обиду не давай, – баба Шура погрозила пальцем. – Нашла кого слушать – Антонину! Да ее эта сестра Тамара сама постоянно унижает. Я сама слышала, как они в прошлый раз у подъезда ругались. Тамара ее за старое пальто отчитывала на весь двор.
В этот момент к дому тихо подъехала белая машина. Это был не «Мерседес», а обычный корейский внедорожник «Киа». Из машины вышла Тамара. Она выглядела точь-в-точь как Антонина, но была одета в дорогое бежевое пальто и золотые серьги. В руках она несла большую коробку с бантом.
Старушки на лавочке сразу замолчали и стали внимательно рассматривать гостью с ног до головы. Тамара высокомерно посмотрела на пенсионерок, на секунду задержала взгляд на Инне, неприятно улыбнулась и быстро ушла в подъезд.
– Ишь, какая важная, – сказала почтальонка Нина. – Пальто дорогое купила, а ходит всё равно как деревенская.
– Погоди, Нин, – баба Шура прищурилась, глядя на уезжающую машину. – Это же машина Васьки из сороковой квартиры. Он в такси работает. Значит, Тамара на обычном такси приехала, а гонору-то сколько, будто с личным водителем!
Инне вдруг стало смешно. Весь этот фарс с пирогами и дорогим сыром происходил сейчас у них в квартире. А бедный Юра, наверное, сидел за столом и слушал, какой он неудачник по сравнению с министерским зятем.
Тут у Инны в кармане зазвонил телефон. Номер был незнакомый, из другого региона. Инна ответила на звонок.
– Алло?
– Инка, привет! – раздался в трубке громкий, сильный голос её дедушки, Матвея Савельевича. – Ты почему трубку не берешь? Я до тебя уже три дня дозвониться не могу!
– Деда! – Инна от радости даже встала с лавочки и отошла в сторону от старушек. – Извини, на работе была занята. Как ты? Как твое здоровье? Как ферма?
– Да со мной всё отлично, – засмеялся дед. – Слушай меня внимательно, внучка. Хватит тебе в этой Москве чужие капризы терпеть. Я свои дела закончил. Ферму и землю продал крупной компании, а часть денег и документов оформил на тебя. Юрист всё подготовил, тебе надо только подписать. Там, Инка, такие миллионы тебе на счет пришли, что твой Юрка со своим заводом может больше вообще не работать. Слышишь меня?
Инна застыла на месте, слушая деда. Вокруг падали осенние листья, старушки на лавочке о чем-то спорили, а её жизнь в одну секунду полностью изменилась. Слова свекрови про «пустые руки» теперь казались просто глупостью.
– Инка, ты тут? – спросил дед. – В общем, я завтра прилетаю в Москву по делам. Встречай! Скинь мне свой адрес, приеду в гости, посмотрю, как живете. Если этот твой муж или его мамаша тебя обижают – я быстро с ними разберусь, ты же меня знаешь.
– Знаю, деда, – твердо и с улыбкой ответила Инна. – Приезжай, я очень жду. Адрес сейчас пришлю. У нас как раз намечается большой семейный обед.
***
На следующий день обстановка в квартире была очень напряженной. Вчерашний визит Тамары закончился для Антонины Валерьевны обидой. Сестра три часа подряд хвасталась новым загородным домом в дорогом поселке «Грин Хиллс». Она рассказывала про своего богатого зятя-чиновника и свысока смотрела на старые обои в квартире Антонины. Юра весь вечер молчал, а Инна с ребенком пришла поздно и сразу легла спать.
В понедельник утром Юра ушел на работу в дневную смену. Вдруг в дверь коротко и громко позвонили.
– Инна, открой! У меня руки мокрые! – крикнула свекровь из ванной.
Инна открыла дверь. На пороге стоял её дедушка, Матвей Савельевич. Ему было семьдесят два года, но он был очень высоким, крупным и крепким мужчиной. На нем была простая кожаная куртка и большие ботинки, а в руках он держал тяжелую кожаную сумку.
– Ну, привет, внучка! – громко сказал дед и крепко обнял Инну. – Как Пашка? Молодец. Ну, показывай, как живете.
Из ванной вышла Антонина Валерьевна с полотенцем. Увидев большого пожилого мужчину, который занял весь коридор, она недовольно сморщилась.
– Это еще кто? Инна, к тебе родственники из деревни без предупреждения приехали? У нас тут не гостиница.
– Это мой дедушка, Матвей Савельевич, – спокойно ответила Инна и взяла у деда сумку.
– Здравствуйте, – дед Матвей внимательно осмотрел свекровь с ног до головы. – Я ненадолго. Вот, привез внучке документы и гостинцы с фермы.
Он открыл сумку и положил на тумбочку большой кусок домашнего сала, огромный круг сыра и большую банку меда.
– Какая дикость, – проворчала Антонина Валерьевна и прикрыла нос рукой. – Уберите это сейчас же, мы едим нормальный покупной сыр, а не это. Инна, веди своего деда на кухню, нечего в коридоре стоять.
Дед Матвей только улыбнулся и ничего не сказал. Они прошли на кухню. Антонина Валерьевна пошла за ними – ей очень хотелось показать деревенскому жителю, что она здесь главная.
– Да уж, Матвей Савельевич, – высокомерно начала свекровь, садясь на стул. – Понимаю, в деревне сейчас жить трудно. Но у нас тут свои порядки. Мой Юра – инженер, перспективный работник. Вот вчера у меня сестра Тамара была. У нее зять в министерстве работает! Они купили огромный дом в «Грин Хиллс». Знаете про такой? Это закрытый поселок для богатых людей. Там земля стоит дороже, чем вся ваша деревня. Так что мы люди другого уровня.
Дед Матвей в это время пил чай. Услышав эти слова, он резко остановился и поставил чашку на стол. Его глаза удивленно округлились.
– В каком поселке, говоришь? – переспросил он.
– «Грин Хиллс»! – с гордостью повторила Антонина Валерьевна. – Самое дорогое направление. Там у них огромный дом, бассейн и охрана. Сестра говорит, кругом одни министры да банкиры живут.
Дед Матвей расхохотался.
– Ой, не могу! – смеялся дед, вытирая слезы. – «Грин Хиллс»! Богачи! Ну и насмешила!
Антонина Валерьевна сильно покраснела от злости. Она вскочила со стула.
– Вы что себе позволяете?! Вы, деревенщина! Чему вы смеетесь? Нашему богатству завидуете?
– Какому богатству, Тоня? – дед Матвей перестал смеяться и вытер усы. Его глаза весело блестели. – Инка, внучка, достань-ка мне синюю папку из сумки.
Старик спокойно открыл папку и достал пачку бумаг с большими синими печатями. Он нашел нужную страницу и положил прямо перед свекровью.
– Читать умеешь? – спросил дед. – Смотри сюда. Это документы на продажу земли бывшего совхоза «Красный партизан». Этот совхоз выкупила моя компания, я там главный хозяин уже десять лет. А вот это – план застройки. Мы эту землю продали под коттеджи. Строители назвали этот поселок «Грин Хиллс».
Антонина Валерьевна наклонилась и стала испуганно читать строчки. Там было четко написано имя деда: Выхристюк Матвей Савельевич.
– Так вот, уважаемая, – дед Матвей постучал пальцем по бумаге. – Этот твой «Грин Хиллс» построен на моих бывших полях. Там, где у них сейчас бассейн, у меня раньше свинарник стоял на сорок свиней. Земля там плохая, болотистая.
– А городские строители выкупили её, поставили забор и назвали элитной. И зять твоей сестры купил там дом под номером четырнадцать. Знаешь, почему я помню? Потому что он мне за этот участок еще три миллиона рублей долга не отдал! У него в министерстве официальная зарплата маленькая, он всё в кредит набрал, чтобы перед вами хвастаться!
Антонина Валерьевна медленно и тяжело села обратно на стул. Лицо её стало серым, а губы задрожали.
– Как… свинарник? – тихо спросила она. – Тамара же говорила, там чистая природа…
– Ага, чистая, – усмехнулся дед Матвей. – Запах там до сих пор остался. Так что ты, Тоня, мою внучку больше не обижай. Она теперь хозяйка всей остальной земли вокруг этого поселка. И если Инна захочет, она твоему министерскому зятю такую плату за проезд к дому устроит, что он свою дорогую машину продаст. Инка, собирай вещи. Юрист уже всё оформил, я купил тебе хорошую квартиру в самом центре Москвы. Пусть Антонина здесь сама свою дешевую колбасу на тарелках раскладывает.
План созрел прямо на кухне, пока Антонина Валерьевна молча сидела в шоке. Самое интересное, что свекровь, когда пришла в себя, сразу изменила свое поведение. Вся ее гордость пропала, и появился сильный страх. Женщина, которая пять минут назад обзывала Инну деревенщиной, теперь суетливо наливала деду Матвею чай и пододвигала к нему колбасу.
– Матвей Савельевич, ну зачем же сразу уезжать и вещи собирать? – ласково запела Антонина Валерьевна. Голос ее стал угодливым, прямо как при разговорах с богатой сестрой. – Мы же одна семья. Ну, погорячилась я, со всеми бывает. Инночка у нас золото, мы ее очень любим и ценим. А Юра в ней вообще души не чает!
Инна посмотрела на свекровь. Ей не было жалко эту женщину, ей было просто противно.
– Значит так, Антонина Валерьевна, – Инна спокойно убрала документы деда в папку. – Вещи мы с Юрой и Пашкой соберем позже. А пока вспомним про субботу. Вы же звали Тамару с ее зятем к нам на семейный обед, чтобы отметить их новоселье?
– Звала… – испуганно ответила свекровь, предчувствуя проблемы. – Но, может, отменим? Скажем, что заболели?
– Зачем отменять? – улыбнулась Инна, и дед Матвей с гордостью узнал в этой улыбке свой твердый характер. – Наоборот. Мы устроим отличный прием. Только готовить обед будем мы с дедушкой. И еда у нас будет чисто деревенская.
Всю следующую неделю в доме было непривычно тихо. Юра, когда узнал от матери, какая богатая у него жена, сильно испугался. Он начал дарить Инне цветы, сам мыл посуду и испуганно смотрел на нее. Инна принимала это спокойно, без злости, но прежнего тепла к мужу уже не чувствовала. Ей хотелось довести свой план до конца.
В субботу в три часа дня всё было готово.
В большой комнате раздвинули большой стол. Антонина Валерьевна надела свое лучшее платье и нервно сидела на диване. Она понимала, что сейчас случится что-то нехорошее, но поделать ничего не могла. Страх перед богатой невесткой оказался сильнее, чем страх перед сестрой.
Дверь открылась, и в квартиру вошли гости. Тамара была в своем дорогом пальто, а рядом шел ее зять Илья – тот самый чиновник из министерства. Это был ухоженный молодой мужчина с аккуратной бородкой и в дорогом костюме. Он вел себя очень высокомерно и просто слегка кивнул в знак приветствия.
– Ну, здравствуйте, родственники, – громко сказала Тамара, проходя в комнату. – Ох, Тоня, как у вас тут тесно. Всё те же старые обои? Ну ничего, зять говорит, что сейчас всё стабильно, может, и Юре твоему зарплату поднимут, сделаете ремонт. Илья сегодня еле время нашел, у него было важное совещание, но я настояла, что надо навестить родню.
Илья улыбнулся, сел на стул и аккуратно поправил брюки.
– Да ладно вам, мама. Семья – это важно. Хотя, конечно, после нашего просторного дома в «Грин Хиллс» тут маловато места. Кстати, Антонина Валерьевна, а где ваша невестка? Опять на кухне?
В этот момент дверь кухни открылась. Но вместо Инны в комнату вошел дед Матвей. Он был в красивой белой рубашке с вышивкой и больших ботинках. В руках он нес огромный горячий глиняный горшок. По всей квартире сразу пошел сильный запах тушеной картошки с чесноком и мясом.
За ним шла Инна. Она несла деревянное блюдо, на котором лежали огромный круг домашнего сыра и большие куски розового сала.
Илья, увидев деда Матвея, тихо засмеялся:
– О, у вас тут праздник урожая? Тоня, откуда вы взяли этого деревенского персонажа?
Дед Матвей аккуратно поставил горячий горшок прямо в центр стола, отодвинув в стороны бокалы. Потом он выпрямился, поставил руки на пояс и посмотрел на министерского зятя сверху вниз.
– Здорово, Илья, – спокойно сказал дед. – Что же ты меня не узнаешь? Или совсем загордился на своей работе?
Чиновник сразу замолчал. Улыбка исчезла с его лица. Он внимательно посмотрел на старика, потом перевел взгляд на бумаги, которые Инна специально положила на край стола, и вдруг начал сильно меняться в лице.
***
В комнате стало так тихо, что было слышно, как на кухне капает вода из крана. Тамара вообще ничего не понимала. Она растерянно смотрела то на зятя, то на деда.
– Илья… Ты знаешь этого дедушку? – спросила она дрожащим голосом. – Кто это вообще такой? Что за шутки?
Илья ничего не ответил. Он медленно встал со стула, и его ноги заметно дрожали. Вся его важность и гордость сразу пропали.
– Матвей… Матвей Савельевич? – испуганно проговорил он и с трудом сглотнул. – Вы… как здесь оказались?
– Да вот, к внучке в гости приехал, – дед Матвей поудобнее устроился на стуле. – Приезжаю и слышу, какие у нас родственники богатые. Живут в поселке, который построили на месте моих старых свинарников. Ты мне лучше скажи, Илья, ты когда долг за свой участок отдавать думаешь? Уже две недели просрочки. Мне строители звонили и жаловались, что у министерского зятя нет денег на очередной платеж. Ты все деньги на дорогие пальто для тещи потратил?
Тамара ахнула и схватилась за сердце.
– Какой долг?! Илья, ты же говорил, что сам купил этот дом на свои деньги! Что сразу всё выплатил!
– Помолчите вы, – злобно прошептал Илья, не отрывая испуганного взгляда от старика. – Матвей Савельевич, извините… Тут вышло недоразумение. Завтра же всё переведу, честное слово. Просто в банке задержка была…
– Да плевать мне на твой банк, – махнул рукой дед Матвей. – Ты мне объясни, почему твоя теща мою внучку нищей деревенщиной называет? Ты вообще знаешь, что моя Инна теперь хозяйка всей дороги, которая ведет к твоему поселку? Мы с ней завтра там шлагбаум поставим, положим бетонный блок и будем брать за проезд по пять тысяч рублей с каждой машины. А с тебя – все десять. Посмотрю я, как ты на своей машине по болоту вокруг ездить будешь.
В этот момент всё изменилось. Антонина Валерьевна, которая до этого сильно боялась, вдруг увидела испуганное лицо своей сестры Тамары. Той самой идеальной Тамары, перед которой она заискивала тридцать лет. И свекрови сразу стало очень радостно. Вся ее обида и зависть превратились в огромное злорадство.
Антонина Валерьевна выпрямилась, громко фыркнула и посмотрела на сестру с победной улыбкой.
– Так вот оно что, Тамарочка! – громко, на всю комнату крикнула она. – Оказывается, твой богатый зять на месте свинарника живет! Да еще и в долг! А сколько гордости-то было! «Природа у них чистая», «богатые соседи»! А сами у нашей Инночки на земле сидите и боитесь! Инна, дочка, положи Илье сала, а то он совсем побледнел от страха. Ешь, Илюша, ешь домашнее, это тебе не твой дорогой сыр в кредит!
Тамара сильно покраснела от злости и вскочила из-за стола.
– Антонина! Да как ты смеешь так разговаривать! Да мы… Илья, пошли отсюда немедленно! Здесь невозможно находиться!
Они стали быстро собираться и выбежали из квартиры. Илья на ходу что-то испуганно обещал деду Матвею про завтрашний перевод денег.
Когда входная дверь за ними закрылась, все в комнате громко и весело расхохотались.
Прошел месяц.
Субботнее утро началось тихо и спокойно. Инна стояла у окна новой большой квартиры, которую они купили с помощью деда Матвея. Юра с завода уходить не стал, но перевелся на должность повыше – дед помог ему через знакомых по бизнесу. Сам Юра после всей этой истории изменился, стал увереннее в себе и больше не шел на поводу у матери.
Инна приехала в старую квартиру на проспекте Мира, чтобы забрать последние коробки с книгами и игрушками сына.
На кухне, как всегда, кипел чайник. Но пахло теперь приятно – свежими мятными пряниками. Антонина Валерьевна в новом шелковом халате, который ей подарила Инна, крутилась у плиты.
– Инночка, брось ты эти коробки, иди чай пить! – ласково позвала свекровь. – Я пирожков с капустой напекла, твой дедушка такие любит. Он когда снова в Москву приедет?
– Скоро приедет, Антонина Валерьевна, – улыбнулась Инна и села за стол.
– Вот и хорошо, пусть приезжает, – кивнула свекровь, села напротив и тихонько заговорила: – Ты представляешь, Инка, мне вчера почтальонка Нина рассказала… Тамара-то моя свой дом в «Грин Хиллс» на продажу выставила! Илью ее из министерства выгнали, теперь работает простым сотрудником в ЖЭКе. А вот у Наташи из третьего подъезда зять, оказывается, уехал в Якутию золото мыть. Пишет, что денег там много, а сами в вагончиках живут, глупые какие-то…
Инна пила чай и слушала свекровь. Антонина Валерьевна осталась прежней – она всё так же любила обсуждать чужие дела и чужие деньги. Но теперь она больше не цеплялась к Инне, а обсуждала других людей.
