Парень дочери поселился в моей квартире и очень удивился, когда я перестала кормить его
— Мама, мы с Глебом решили, что будем жить вместе! — Даша выпалила это с порога, даже не сняв кроссовки. Глаза сияли тем самым лихорадочным блеском, который бывает только в двадцать лет, когда кажется, что мир вращается исключительно вокруг твоей персоны.
Ольга, медленно помешивая зажарку для супа, замерла. Обычный вечер вторника вдруг перестал быть томным.
— Радость-то какая, — спокойно ответила Ольга, хотя в груди кольнуло. — И где же Глеб планирует вить ваше семейное гнездо? Присмотрел уютную студию поближе к институту?
Даша замялась, начала развязывать шнурки, пряча взгляд.
— Ну… понимаешь, мамуль, снимать сейчас — это такие деньги! Впустую отдавать чужому дяде тридцать тысяч? Глеб считает, что это нерационально. Мы поживем здесь, в моей комнате. Она же большая, нам места хватит.
Ольга выключила плиту. Тишина на кухне стала густой, почти осязаемой.
— Здесь? В двушке, где я наконец-то приучила себя ходить в халате и пить кофе в тишине? Дашенька, а «мы» — это на какие средства? Коммуналка вырастет, продукты нынче стоят как крыло самолета.
— Мама, он подрабатывает! — вскинулась дочь. — И вообще, это любовь всей моей жизни. Ты просто не понимаешь, у нас всё серьезно. Я буду сама за ним ухаживать, честно! Буду готовить, стирать, убирать… Ты его даже не заметишь!
Ольга вздохнула. Она знала этот тон. Спорить сейчас — значит стать врагом номер один. Она посмотрела в окно и приняла решение.
— Хорошо. Но на моих условиях. Раз вы взрослые и строите семью — бюджет раздельный. Глеб вносит половину за свет и воду, покупает продукты на двоих. Ты, как «хранительница очага», берешь на себя всё его обслуживание. Мои продукты остаются моими. Согласна?
— Конечно! — Даша бросилась матери на шею. — Вот увидишь, Глеб золотой, он тебе еще и по дому помогать будет!
***
Предыстория этой «великой любви» была банальной до зуда в зубах. Глеб появился в жизни Даши полгода назад. Высокий, кудрявый, с гитарой и вечным туманом в глазах — классический типаж «непризнанного гения» из провинции. Он приехал из небольшого поселка, поступил на бюджет и как-то сразу решил, что столичная жизнь должна сама упасть к его ногам. Ольга видела его пару раз: парень вежливый, но какой-то… рыхлый внутри. Нет в нем того стержня, который делает мужчину опорой. Но Даша, отличница и мамина дочка, влюбилась до беспамятства. Ей хотелось заботиться, кормить и вдохновлять.
Переезд состоялся в субботу. Глеб притащил два огромных чемодана и системный блок — «для учебы и работы».
— Здрасте, Ольга Николаевна, — бодро кивнул он, проходя в комнату в не самых чистых носках. — Вы не переживайте, я человек неприхотливый.
Уже вечером выяснилось, что «неприхотливость» имеет свои границы. Ольга случайно услышала разговор в комнате дочери.
— Даш, а что, салатика нет? И мяса бы хоть немного к макаронам… Я же мужчина, мне энергия нужна.
— Глебчик, потерпи, я завтра получу стипендию, куплю курочку. Пока вот, макароны с маслом.
— Ладно, — милостиво согласился «добытчик». — Кстати, я с той подработки ушел. Начальник — самодур, заставлял отчеты писать в личное время. Найду что-нибудь посолиднее.
Ольга, стоя в коридоре, только хмыкнула — ну что ж детки, учитесь жить самостоятельно..
***
Утро понедельника началось с неприятного открытия. Ольга привыкла завтракать плотно: пара бутербродов с дорогой сырокопченой колбасой и твердым сыром, которые она покупала специально для себя. Открыв холодильник, она увидела пустую полку. Точнее, почти пустую — там сиротливо лежал хвостик от батона.
— Даша! — позвала она, стараясь сохранять спокойствие.
Из комнаты выплыл сонный Глеб в одних трусах.
— Ой, Ольга Николаевна, доброе утро. А что, колбаса кончилась? Я ночью засиделся за компом, ну и перекусил немного. Вы ж не обидитесь? В большой семье, как говорится…
Ольга медленно повернулась к нему. Глеб стоял, почесывая живот, и искренне не понимал, в чем проблема.
— В большой семье, Глеб, каждый знает, на чьи деньги куплена колбаса. Это был мой завтрак. Даша! — Ольга посмотрела на вышедшую из комнаты дочь. — Я предупреждала?
— Мам, ну чего ты из-за пары кусочков колбасы скандал устраиваешь? — Даша терла заспанные глаза. — Человеку есть хотелось!
— Значит, человек должен пойти в магазин и купить. Раз вы решили жить взрослой жизнью — кормите себя сами. С этого момента я не покупаю продукты вообще. Каждый питается автономно.
Глеб фыркнул и ушел в ванную. Вода там шумела сорок минут. Ольга стояла у кухонного окна и видела, как в небе собираются тучи. Это была только первая гроза.
***
Вечером Ольга не стала готовить. Она заказала себе суши — ровно один сет. Когда курьер ушел, на кухню прибежал Глеб, привлеченный яркой упаковкой пакета.
— О, роллы! Класс, я как раз проголодался. Дашка собиралась гречку готовить, а я это не очень…
Он потянулся к коробке, но Ольга мягко, но решительно накрыла её рукой.
— Это мой ужин, Глеб. Я заказала его на одну персону. За свои деньги.
— Вам жалко, что ли? — парень искренне возмутился.
— Мне не жалко. Ты — взрослый мужчина. Если ты решил жить семейной жизнью, то должен подумать о том, где брать средства к существованию. Пока ты смог заработать только на гречку. Вот и идите есть гречку.
***
Следующую неделю «молодые» перебивались дешевыми полуфабрикатами. Даша выглядела осунувшейся. Она пыталась совмещать учебу в институте и подработку в колл-центре по вечерам, чтобы хоть как-то наполнить холодильник. Глеб же «искал себя». Его поиски обычно ограничивались просмотром вакансий на диване и многочасовыми сессиями в онлайн-играх.
К концу месяца принесли квитанции за квартиру. Сумма была внушительной: Глеб обожал плескаться в ванной по часу, свет в их комнате горел круглосуточно, а системный блок гудел, как маленький заводик.
Ольга выложила бумажки на стол.
— Пять тысяч с вас, — сказала она коротко.
— Сколько?! — Глеб чуть не подавился дешевым печеньем. — Ольга Николаевна, вы с ума сошли? Мы и так впроголодь живем! У Дашки зарплату задерживают, я пока только на стажировке… Откуда у нас такие деньги?
— Глеб, ты принимаешь ванну дважды в день. Ты играешь в игры, которые жрут электричество. Почему я должна оплачивать твой комфорт?
— Ну, вы же хозяйка… Вы же мать! — Глеб начал закипать. — Неужели вам жалко для детей?
— Ты мне не сын, Глеб. Ты — сожитель моей дочери, который пришел на мою территорию. Либо платишь, либо…
— Либо что? Выставите нас на улицу? — Глеб дерзко усмехнулся, уверенный, что мать не пойдет против дочери.
Ольга ничего не ответила. Она оплатила счета за коммунальные услуги, а за интернет платить не стала. Вечером Глеб ворвался к ней в комнату, когда она спокойно читала книгу при свете настольной лампы.
— У меня интернет пропал! Мне курсовую писать надо, дедлайны горят! Вы что, за связь не заплатили?
— Не заплатила, — Ольга перевернула страницу. — Мне интернета хватает на работе, а дома я предпочитаю телевизор или книги. Если тебе нужен интернет для учебы или работы — пойди и оплати. Роутер в коридоре, пароль ты знаешь.
— Да это… Это издевательство! — Глеб сорвался на крик. — Как так можно? Вы же взрослая женщина! У вас же совесть должна быть!
— Совесть, Глебушка, — это когда ты не садишься на шею женщине, которая старше тебя в два раза. У тебя есть ноги, руки и самомнение выше Останкинской башни. Иди и заработай.
***
Через пару дней зазвонил телефон. Ольга увидела незнакомый номер, но ответила.
— Алло, Ольга? Это Раиса Ивановна, мама Глеба, — голос в трубке был приторно-сладким, как переслащенный чай. — Ой, ну как там наши молодые? Обустроились?
— Здравствуйте, Раиса Ивановна. Обустроились. Глеб ест, спит и очень много моется.
— Ой, ну что вы так сразу… — голос на том конце мгновенно стал обиженным. — Им же тяжело сейчас, они только начинают! Им толчок нужен, поддержка родительская. Вы же понимаете, Москва — город дорогой. Мы вот тут в поселке из последних сил выживаем… У меня еще две дочки, их поднимать надо, замуж выдавать. А вы, Дашенька говорила, женщина обеспеченная, работа у вас хорошая…
Ольга почувствовала, как внутри закипает холодная ярость.
— Раиса Ивановна, давайте проясним. Я обеспечиваю себя. Вашего сына я кормить и содержать не подписывалась. Если вы считаете, что ему нужен «толчок» — переведите ему денег на продукты и интернет. А я уже помогла — крышу над головой предоставила. Бесплатно, заметьте.
— Ну и скупая же вы женщина! — сорвалась на фальцет мать Глеба. — Своего ребенка не жалеете, и чужого гнобите! Да как вам только спится-то спокойно в своей квартире, когда дети голодают?
Экран смартфона мигнул и погас — Раиса Ивановна в сердцах нажала на «отбой». Ольга положила телефон на стол. Руки слегка дрожали, но на душе было странно легко. Она поняла, откуда у Глеба эта непоколебимая уверенность, что ему все должны. Яблоко от яблони, как говорится, недалеко падает.
***
Через полтора месяца после начала этого «семейного эксперимента», Глеб понял, что Ольга — кремень, а Даша больше не может выжимать из себя последние крохи на его содержание и начал стремительно терять интерес к «любви всей жизни».
Однажды вечером Ольга вернулась домой и застала Дашу в слезах на кухне. Комната дочери была подозрительно тихой.
— Ушел? — спросила Ольга, ставя сумку на стул.
Даша кивнула, всхлипывая.
— Сказал, что я «бытовухой его задушила». Что у нас дома «токсичная атмосфера» и он не может творить, когда его попрекают каждым куском хлеба. Собрал вещи и уехал к какому-то другу. Сказал, найдет тех, кто его ценить будет…
Ольга подошла к дочери и обняла её за плечи. Та сначала напряглась, а потом прижалась к матери, давая волю слезам.
— Мам, прости меня… Я такая дура. Я думала, это правда любовь, а он… Он даже за интернет не предложил заплатить, когда у меня последние деньги на лекарства ему ушли, помнишь, когда он «простыл»?
— Помню, зайка. Всё я помню. — Ольга погладила дочь по волосам. — Ты не дура. Ты просто добрая. А такие, как Глеб, чуют доброту, как акулы кровь. Знаешь, в чем главный урок? Нормальный мужчина, если он действительно любит и хочет быть вместе, никогда не побежит в комнату к маме своей девушки. Он будет землю рыть, вагоны разгружать, но снимет хотя бы комнату в коммуналке, чтобы быть хозяином в своем доме. А Глеб… он просто искал удобную гавань с бесплатным питанием.
Даша подняла голову, вытирая слезы.
— Знаешь, что он сказал напоследок? Что ты «сломала ему психику» своей меркантильностью.
Ольга рассмеялась — искренне и громко.
— Ну, если нежелание кормить здорового лба колбасой ломает его психику, то боюсь представить, что с ним сделает реальная жизнь за пределами этих стен.
На кухне снова пахло вкусным ужином — Ольга запекла курицу с картошкой, и теперь они ели вдвоем, без напряжения и оглядки на «голодные глаза» в коридоре.
— Мам, — тихо сказала Даша, ковыряя вилкой в тарелке. — Я, наверное, пока с отношениями повременю. Поучусь. И, может, на курсы английского запишусь, которые давно хотела.
— Вот это правильные мысли, — улыбнулась Ольга. — Инвестируй в себя, дочка. Самый надежный вклад. А «принцы»… они придут. Главное, чтобы на конях были, а не на маминой шее.
Жизнь вернулась в привычное русло. Тишина, халат, утренний кофе с колбасой и сыром. Ольга знала: она всё сделала правильно. Иногда любовь матери заключается не в том, чтобы подстелить соломку, а в том, чтобы вовремя убрать подушку, дав ребенку почувствовать твердость пола под ногами. Только так вырастают взрослые люди.
