С радостью принимала у себя семью нового ухажера (62г). Но стоило один раз отказать, и я узнала о себе много нового
В моем кухонном шкафу на самой верхней полке лежит толстая тетрадь. Она досталась мне еще от мамы. Ее страницы давно пожелтели, а края покрылись пятнами от масла. В ней хранятся десятки проверенных рецептов. Там записаны секреты заварного крема, пышных оладий и тех самых пирожков с яблоками, которые обожают мои дети.
Когда десять лет назад не стало моего мужа, эта старая тетрадь буквально вытащила меня из депрессии. Я осталась одна в пустой квартире. Чтобы не сойти с ума от того, что даже словом перекинуться не с кем, я начала печь. Запах корицы и ванили хоть как-то скрашивал одиночество, и казалось, что квартира не такая уж и пустая.
Недавно я разменяла седьмой десяток. Я давно свыклась со своим вдовством. Моя жизнь была наполнена заботами о внуках, редкими встречами с подругами и дачными хлопотами.
Мне казалось, что доживу свой век тихо и без приключений. Но вышло всё совсем иначе, причем в тот момент, когда я меньше всего этого ждала.
Всё началось в середине мая. Я поехала на рынок. Мне нужно было купить мешки с землей для рассады и пару новых леек для дачи. Я явно переоценила свои силы. Дотащила пакеты до автобусной остановки и поняла, что в салон я всё это добро просто не затащу. Стою, пыхчу, спину уже ломит, и не знаю, что делать.
И тут ко мне подошел мужчина.
– Давайте я вам помогу, – предложил он. – У меня машина тут рядом припаркована. Куда вам это везти?
Я сначала насторожилась, как любая женщина, но он показался человеком порядочным. Всю дорогу до моего дома мы болтали без умолку. Его звали Михаил. Ему шестьдесят два года. Он донес мешки прямо до двери моей квартиры, от денег за бензин отмахнулся, но не отказался от чашки чая с вишневым пирогом.
Мы просидели на кухне два часа. Больше всего меня подкупило то, как тепло Михаил отзывался о своей семье. Он постоянно говорил о своих детях и маленьких внуках. Он показывал мне их фотографии в телефоне, с большой гордостью рассказывал про их успехи в школе.
Мне всегда казались надежными такие мужчины, которые так сильно держатся за своих родных.
Через пару дней он позвонил сам. Предложил приехать и настроить телевизор, в котором я сама не могла разобраться. Я согласилась. Он всё быстро сделал, я снова накормила его.
И как-то незаметно он стал появляться в моей жизни всё чаще.
Я вдруг вспомнила, как это приятно, когда в доме есть мужские руки. Когда тебе открывают дверь, подают пальто, спрашивают о твоем самочувствии. Я как-то расслабилась. Решила, что тоже буду к нему со всей душой.
Михаил начал оставаться у меня на выходные. И каждый раз он расхваливал меня на все лады. Особенно он наминал мою стряпню.
– Тоня, ты такая хозяйственная, такая заботливая! – говорил он, уплетая котлеты с картофельным пюре. – Я такой вкуснятины лет сто не ел. Моя невестка вообще готовить не умеет. Представляешь, детям одни покупные сосиски варит да макароны. Внуки нормальной еды не видят. Как им расти здоровыми на таких харчах?
Его невестку звали Марина. Она поздно возвращалась с работы, и у нее просто не оставалось сил на готовку. Я ее не осуждала, молодые сейчас живут в сумасшедшем ритме. Но мне было по-женски лестно слышать все эти комплименты от мужчины. Я люблю кормить людей, люблю видеть пустые тарелки после обеда.
И однажды я сама предложила:
– Миша, ну так привози внуков ко мне в гости на выходные. И детей зови. Я напеку пирогов. Мне не сложно, я только рада буду помочь.
Он аж засветился. В следующие выходные моя тихая квартира превратилась в шумный балаган. Приехал его сын с женой и трое их детей. Я наготовила так, словно ждала целую роту солдат. Я запекла курицу с овощами, сделала пару салатов, два пирога.
Мы отлично посидели. Марина оказалась тихой, уставшей девушкой. Она с радостью отдала мне детей на растерзание, а сама сидела на диване.
Мне всё это очень нравилось. Было приятно порадовать Михаила.
Так незаметно пролетели три месяца. Почти каждые выходные Михаил привозил ко мне своих внуков. Иногда родители оставляли их с ночевкой, чтобы самим сходить в гости или просто выспаться.
Я крутилась на кухне как белка в колесе. В субботу я вставала в шесть утра, чтобы успеть поставить тесто на блины. Потом приезжала орава сорванцов. Я кормила их завтраком, варила супы, лепила пельмени.
Михаил в это время спокойно смотрел телевизор или чинил что-то по мелочи на балконе. Он гордился мной, постоянно нахваливал меня перед своим сыном.
«Смотри, какая у нас Тоня молодец, учись, Марина», – говорил он невестке.
А я только смущенно улыбалась.
Мои собственные дети стали приезжать ко мне гораздо реже. Они видели, что я постоянно занята чужими внуками, и не хотели меня лишний раз нагружать.
Я начала сильно уставать. К вечеру воскресенья у меня гудели ноги, а поясницу просто ломило от постоянного стояния у плиты.
Наступил конец октября. У моей родной внучки приближался день рождения, ей исполнялось семь лет. Мои дети планировали отметить этот праздник в субботу. Всю неделю я чувствовала себя откровенно плохо. У меня скакало давление, ломило суставы на перемену погоды.
Я поняла, что в эти выходные я просто не потяну еще и внуков Михаила. У меня не было сил на чужих детей. Мне хотелось тишины, покоя и нормально посидеть со своими.
В четверг вечером Михаил сидел на моей кухне и ел пирожки. Я мыла посуду.
– Миша, – сказала я, вытирая тарелку полотенцем. – Давай в эти выходные отменим приезд твоих ребят.
Он удивленно поднял густые брови над кружкой.
– Почему? Что-то случилось?
– Я устала стоять у плиты, – честно призналась я, садясь напротив него. – У меня давление шалит второй день. Плюс у моей внучки день рождения в субботу, я хочу поехать к своим детям, провести время с ними. Давай эти выходные проведем спокойно. А если хочешь, можем в воскресенье вечером посидеть вдвоем, купим готовую еду.
Я ждала, что он понимающе кивнет, обнимет меня и скажет: «Конечно, Тонечка, отдыхай, твое здоровье важнее всего».
Но его реакция меня неприятно удивила.
– Как это отменить? – возмутился он так, будто я ему должна. – Ты в своем уме? Мои же приедут в субботу утром! Я сыну еще во вторник пообещал, что мы детей заберем на два дня. Они с Мариной уже билеты в театр купили. Кто их кормить будет, если ты уедешь к своим? Кому они нужны в пустой квартире?
– Миша, – произнесла я, пытаясь осмыслить услышанное. – Я не поняла твоего тона. Что значит «кто их кормить будет»? У них есть родная мать и родной отец.
– Ты сама приучила их к домашней еде! – повысил голос мой кавалер. – Невестка не готовит! Дети всю неделю ждут твоих пирогов и супов. А ты теперь заявляешь, что не будешь готовить? Это чистой воды эгоизм, Тоня.
Тут меня просто переклинило. У меня есть одно очень жесткое правило в жизни. Я не терплю, когда мне начинают предъявлять. Особенно когда меня упрекают в том, что я делала по своей доброй воле, тратя свое личное время.
Если бы он сказал: «Ой, как жаль, я уже пообещал сыну, давай я сам тогда с ними посижу и яичницу им пожарю», – я бы слова не сказала поперек. Но он требовал от меня отчета. Как от провинившейся наемной кухарки.
Он восхищался моей добротой только потому, что эта доброта была выгодна ему и его сыну. А как только я посмела заикнуться о своих собственных планах, я тут же стала плохой эгоисткой. Мои дела вообще не шли в расчет.
Я встала из-за стола. Даже давление чудесным образом отступило на задний план.
– Миша, я не позволю со мной так разговаривать. Собирай свои вещи и уходи, – сказала я.
– Что? – он опешил от моей резкой смены настроения. – Тоня, ты чего завелась на ровном месте? Я же просто спросил про выходные!
– Я не заводилась, – ответила я. – Я тебе не прислуга. Твои внуки – это твоя ответственность и ответственность твоего сына. Я кормила их по доброте душевной.
Он попытался пойти на попятную. Начал бормотать что-то про недопонимание, про то, что он погорячился из-за сорванных планов сына. Говорил, что прямо сейчас позвонит и отменит приезд детей.
Но мне уже было противно слушать его жалкие оправдания. За считаные минуты этот заботливый дедушка превратился в моих глазах в какого-то хитрого приживалу.
Я достала из шкафа его куртку, подала ему ботинки. Он понял, что спорить со мной сейчас бесполезно. Оделся, зло бросил свои ключи от моей квартиры на тумбочку и вышел за дверь, даже не попрощавшись.
Я вспомнила свою спокойную жизнь до появления Михаила. Как не спеша пила кофе по утрам на балконе. Как мои собственные дети приезжали ко мне не как к обслуге, а как к любимой маме, привозя с собой торты и готовые салаты, чтобы я лишний раз не стояла у плиты.
Как же глупо я в это все ввязалась. Я потратила на этого человека и его семью три месяца своей жизни. А в сухом остатке получила нелепые обвинения в эгоизме. Мне было горько и обидно.
Хорошо, что я решила поехать к своей внучке и тем самым спровоцировала его на этот откровенный разговор.
На следующий день я позвонила сыну. Сказала, что в субботу приеду к ним с самого утра. Я купила красивый подарок для внучки. Выходные прошли замечательно. И никто не упрекнул меня в том, что я не напекла гору домашних пирожков.
Михаил не звонил мне больше недели. А потом от него пришло короткое сообщение в телефоне:
«Тоня, ты остыла? Давай встретимся, поговорим. Дети по твоим блинчикам скучают».
Я прочитала эти слова и аж села. Он даже не извинился за свой хамский тон. Он снова упомянул блинчики, словно я для него просто кухонный комбайн.
Я ничего ему не ответила. На этом мой поздний роман был окончательно завершен.
Сейчас я снова живу своей тихой, размеренной жизнью. Я продолжаю печь пироги, но теперь делаю это только для тех, кто ценит меня саму, а не мою способность часами стоять у раскаленной плиты.
Я не жалею о том, что произошло. Это был хороший жизненный урок о том, что нельзя быть для всех удобной.
