Съехался с женщиной (58л). Хозяйственная, но перед трудной работой сбегала. Когда она провернула это на ремонте, я не выдержал
Год назад на юбилее у старого приятеля я познакомился с Зоей. Ей пятьдесят восемь лет. Разговорились за столом про семейные дела, потом я пошел провожать ее до остановки.
Слово за слово, обменялись телефонами, стали видеться по выходным. Погуляли пару месяцев, присмотрелись друг к другу и решили съехаться. Возраст уже берет свое, тянуть кота за хвост некогда.
Жить решили у меня. Моя квартира заметно больше, район тихий, соседи все знакомые, рядом удобный парк для прогулок. Зоя свою однокомнатную квартиру на другом конце города быстро сдала молодой семейной паре.
Первое время я просто не мог нарадоваться на эту женщину. Приходишь со смены уставший – дома вкусно пахнет свежей выпечкой, полы намыты, на столе стоит горячий ужин из трех блюд. Зоя оказалась женщиной хозяйственной.
А потом вылезла одна хитрая особенность ее характера, которая перечеркнула весь этот уют.
У Зои есть замужняя дочь Дарья и двое малолетних внуков. Ребятам четыре и шесть лет.
К чужим детям я отношусь ровно. Есть и есть, пусть растут здоровыми, лишь бы нам жить не мешали. Но эти внуки быстро стали для моей сожительницы спасательным кругом на случай любой надвигающейся тяжелой работы.
Началось всё ранней весной. Нужно было помыть окна во всей квартире после зимы, перестирать шторы, протереть карнизы. Работа нудная, на полдня минимум, если делать всё на совесть. Мы договорились заняться этим в субботу с утра.
В пятницу вечером мы сидим на кухне, едим пирожки. Зое звонит дочь. Моя женщина меняется в лице, начинает охать, бросает трубку и бежит в коридор собирать свою сумку.
– Степа, там у младшего внука температура под сорок, – говорит она, торопливо натягивая сапоги. – Даше в ночную смену уходить, зять на вахте. Я помчусь спасать ребенка. Окна уж сам помоешь завтра, тут делов на пару часов от силы.
Я помыл. Мужик я не гордый, руки из нужного места растут. Развел воду с мылом, снял пыльные шторы, закинул в стиральную машинку, натер стекла до блеска.
Через месяц пришло время разобрать завалы на балконе. Там скопились старые доски, пустые стеклянные банки, сломанный табурет и какие-то картонные коробки. Я планировал всё это вынести на мусорку.
Ситуация повторилась один в один. В пятницу вечером раздается звонок – у старшего внука внезапно разболелся зуб, он кричит, дочь в панике. Зоя снова уезжает в ночь. Я таскал грязный хлам на помойку в гордом одиночестве до самого обеда субботы.
Тогда я промолчал. Внуки – дело святое, дети часто болеют. Но сомнение уже поселилось в голове.
Она всегда возвращалась в воскресенье вечером, когда грязная работа была закончена. Хвалила меня, целовала в щеку, накрывала на стол, и мы спокойно жили дальше.
Ремонт
Летом мы решили обновить мебель и заказали новый шкаф в прихожую. Доставка привезла четыре тяжелые коробки.
Я сразу сказал Зое, что собирать будем вместе: я кручу саморезы шуруповертом, а она держит боковые стенки. Шкаф высокий, под два метра, одному ворочать такие длинные панели жутко неудобно, можно выломать крепления.
Угадайте, что произошло в субботу утром, когда я достал инструменты? Правильно. Звонок от дочери. Дашу срочно вызвали на работу напарницу подменять, детей оставить не с кем. Зоя накинула плащ и упорхнула к дверям.
– Степочка, ты же у меня мастер на все руки, – прощебетала она на пороге. – Скрутишь потихоньку по инструкции.
Я корячился с этим проклятым шкафом до поздней ночи. Подпирал тяжелые стенки табуретками, ронял полки на ноги, сорвал спину, но всё-таки собрал.
Когда Зоя приехала в воскресенье и начала восхищаться ровными дверцами, я ответил очень сухо и ушел курить на балкон. Мое терпение начало подходить к концу.
Ремонт в нашей спальне я не делал лет пятнадцать. Обои там выцвели на солнце, местами отошли у плинтусов, вид был откровенно уставший. Зоя начала капать мне на мозги еще осенью.
– Степа, мы же тут спим каждую ночь, – вздыхала она, глядя на пожелтевшие углы. – Давай освежим комнату. Купим светлые обои. Мы вдвоем за выходные управимся. Ничего сложного в этом нет.
Я долго отнекивался. Но вода камень точит. В один из дней мы поехали в магазин. Я предлагал взять обычные однотонные рулоны без рисунка. Их клеить быстро, стыков не видно, проблем минимум. Но Зоя уперлась рогом. Ей приглянулись тяжелые виниловые обои с мудреным растительным узором.
– Их же подгонять надо, каждый лист вымерять по линейке, – убеждал я ее возле кассы. – Это куча лишней мороки. Убьем на это все выходные.
– Не выдумывай проблемы на пустом месте, – отмахнулась она. – Вдвоем быстро сообразим.
Мы купили тяжелые рулоны, специальный дорогой клей, широкие кисти, пленку для мебели.
В пятницу после работы я пришел домой, отодвинул шкаф от стены, сдвинул двуспальную кровать в самый центр комнаты. Накрыл всё это добро прозрачной пленкой. Подготовил фронт работ на завтра.
Сидим мы вечером на кухне, пьем чай с ватрушками. Раздается звонок телефона. Зоя берет трубку, уходит в комнату. Возвращается через пять минут с очень скорбным лицом.
– Степа, беда, – тяжело вздыхает она. – Даше на работу надо, а у внука снова горло красное. Придется мне ехать сидеть с ними до воскресенья.
– А наш ремонт? – спрашиваю я, кивая на сложенные рулоны в углу коридора.
– Ну ты же мужчина с руками, – она подходит и гладит меня по плечу. – Справишься один. Комната небольшая. Потихоньку поклеишь за два дня. А я приеду и сразу уберу весь мусор.
Она быстро побросала вещи в сумку и уехала на такси.
Я остался один в разгромленной квартире. Прошел в спальню, посмотрел на голые бетонные стены, на эти тяжелые рулоны с вензелями.
Я уже не молодой проворный пацан, чтобы скакать по шаткой стремянке под потолком, вымеряя сложный узор в одиночку. В спальне кривые углы, трубы отопления у окна – там нужен помощник, чтобы обои не порвать.
Вдвоем мы бы это сделали за субботу. Одному тут корячиться два дня до потери пульса.
Почему я должен делать ремонт, который захотела именно она, в полном одиночестве? Только потому, что у нее снова нашлась удобная причина сбежать от грязной работы?
Я постелил себе в зале, включил телевизор и все выходные лежал на диване. Ел, смотрел детективный сериал и спал. Я объявил тихую забастовку.
Разрушенные ожидания
Зоя вернулась в воскресенье поздно вечером. Зашла в квартиру с радостной улыбкой.
– Степа, я дома! – крикнула она из коридора. – Ну как спальня?
Она прошла в комнату и замерла на пороге. Мебель сиротливо стояла под пленкой, обои нетронуто лежали в углу.
– Это что такое? – ее голос сорвался на высокий возмущенный писк. – Ты почему вообще ничего не сделал? Я думала, приеду, а тут все готово!
– А я думал, мы договаривались делать ремонт вместе, – спокойно ответил я, не вставая с дивана. – Эти обои нужно подгонять по сложному рисунку. Одному это делать долго и тяжело. Я тебя подождал.
– Ты издеваешься надо мной? – она покраснела от возмущения. – Я к больным внукам ездила! Мог бы постараться ради нашего уюта!
– Зоя, давай начистоту. Как только в доме появляется грязная работа, твои внуки начинают резко болеть. Окна, балкон, шкаф, теперь ремонт. Дети – это святое, я не спорю. Но делать ремонт в одиночку я не буду. Хочешь новые обои – клеим вместе на следующих выходных.
Она поджала губы, но промолчала. Мы не разговаривали весь вечер. Спали на диване в зале, отвернувшись друг от друга.
Всю следующую неделю обстановка в доме была крайне напряженной. Зоя общалась со мной сквозь зубы, отвечала односложно. Наступили выходные. Отступать ей было некуда, внуки чудесным образом оказались совершенно здоровы.
В субботу утром мы начали клеить. Это был самый мрачный ремонт в моей жизни. Зоя демонстративно громко вздыхала каждую минуту. Она разводила клей с таким страдальческим лицом, будто мешала отраву.
– Держи ровнее, правый край уходит, – недовольно цедила она, пока я ровнял скользкий лист под потолком на стремянке.
– Я держу по строительному уровню, – отвечал я, смахивая пот со лба. – Ты стык внизу своди внимательнее, чтобы вензель совпал.
– Я свожу! Это ты отрезал криво! – огрызалась она, шлепая тряпкой по обоям.
Мы провозились до позднего вечера. Спина гудела, ноги отваливались от постоянных прыжков со стремянки. Зоя была недовольна всем: запахом клея, качеством бумаги, моей медлительностью.
Никакой радости от обновленной комнаты не было. Она молча помыла пол, вытерла плинтуса и легла спать.
С тех пор прошло две недели. Спальня теперь светлая. Обои поклеены ровно. Но отношения между нами заметно охладились.
Понятно, что у каждого человека свои привычки. Но мне не дает покоя этот хитрый потребительский подход.
Жить на всем готовом, распоряжаться чужим жильем, строить планы, а как только дело доходит до физической реализации – исчезать под благовидным предлогом. А если не вышло увильнуть – устраивать показательные выступления с долгими обидами.
Я не хочу превращаться в удобного разнорабочего, которым управляют через навязанное чувство вины. И теперь я крепко задумался: а нужен ли мне такой союз на старости лет?
Стоит ли продолжать отношения с женщиной, которая при любой бытовой трудности прячется за спины малолетних внуков, а потом делает тебя виноватым? Как бы вы поступили на моем месте?
