Мужчина (52 года) третье свидание подряд забывает кошелек. Отучила его раз и навсегда ходить к женщине без денег
С Аркадием мы познакомились в совершенно классической манере — в очереди за кофе. Мужчина он был видный, пятидесяти двух лет от роду, с благородной сединой на висках, в хорошем пальто и с удивительно поставленным, бархатным баритоном.
Прямо скажем, производил впечатление человека основательного, надежного и уставшего от легкомысленных барышень. Ему, как он сам выразился, хотелось «настоящей, глубокой женщины с богатым внутренним миром».
Внутренний мир — это, конечно, прекрасно, но на нашем первом же свидании в симпатичной кондитерской произошел небольшой технический сбой.
Когда официант принес счет за два капучино и эклеры, Аркадий начал картинно хлопать себя по карманам пальто, морщить благородный лоб и сокрушаться, что забыл портмоне в бардачке машины, а телефон, как назло, сел.
Я, как женщина современная и понимающая, без задней мысли достала карту и оплатила счет. С кем не бывает, дело житейское. Аркадий горячо благодарил, целовал ручки и обещал в следующий раз устроить грандиозный пир.
Второй раз мы пошли в кино, а после заглянули в суши-бар. И надо же было случиться такому невероятному совпадению: как только принесли чек, у моего кавалера внезапно «завис» банковский сервис в телефоне.
Он так искренне вздыхал, тыкал пальцем в темный экран и ругал несовершенство цифровой экономики, что мне снова пришлось открыть свой кошелек, почувствовав себя начинающим меценатом при возрастном таланте.
К третьему свиданию мои розовые очки окончательно треснули, уступив место здоровому, прагматичному любопытству. Мне стало просто по-человечески интересно, до какого градуса наглости может дойти этот профессиональный забываха.
Аркадий пригласил меня в отличный мясной ресторан в центре города. Я пришла вовремя, нарядно одетая, но с абсолютно четким, железобетонным планом действий.
Мой кавалер гулял на широкую ногу: заказал себе огромный стейк прожарки медиум, тартар из говядины, овощи гриль и пару бокалов дорогого импортного стаута. Ел с невероятным аппетитом, промокал губы салфеточкой, рассказывал байки из своей молодости и рассуждал о том, как важно в отношениях взаимное доверие.
Я же, сославшись на легкую диету, скромно заказала себе порцию греческого салата и чашку зеленого чая, медленно потягивая его и наблюдая за этим гастрономическим великолепием.
И вот, наступает кульминация. Финал марлезонского балета. Официант приносит черную кожаную папочку со счетом и кладет ее на край стола.
Аркадий выдерживает гроссмейстерскую театральную паузу, неспеша допивает пиво, тянется к папочке, открывает ее и… его лицо мгновенно приобретает выражение глубочайшего, просто вселенского шока.
Он начинает суетливо шарить по внутренним карманам пиджака, затем переходит на брюки, его брови ползут вверх, а бархатный баритон дает жалобного петуха.
«Светочка, ты не поверишь… Это какая-то злая ирония судьбы! Я ведь специально перед выходом переложил кошелек в другой пиджак, чтобы не оттягивать карманы! А телефон, представляешь, забыл на зарядке в офисе! Какой позор, мне так неловко… Выручишь в последний раз? Я завтра же всё переведу до копейки!», — заводит он свою старую, заезженную пластинку, преданно заглядывая мне в глаза.
Вместо того чтобы вздыхать, лезть в сумочку за картой или устраивать громкие разборки, меня накрыло абсолютно светлое, кристально чистое чувство ироничного триумфа.
Я посмотрела на этого пятидесятидвухлетнего любителя бесплатного мяса с максимально нежной и сочувствующей улыбкой.
«Аркадий, какая нелепая, просто чудовищная случайность! Ты не поверишь, но я сегодня тоже вышла из дома совершенно без кошелька! Взяла наличными ровно восемьсот пятьдесят рублей, чтобы оплатить свой салат и чай, а карту оставила в другой сумочке!», — произнесла я абсолютно ровным, ласковым голосом.
Я достала из кармана заранее приготовленные купюры, аккуратно вложила их в кожаную папочку, изящно поднялась из-за стола и накинула на плечи плащ.
Лицо Аркадия в эту секунду нужно было видеть: оно покрылось красными пятнами, нижняя челюсть слегка отвисла, а в глазах плескался самый настоящий, неподдельный животный ужас.
«Но… Света… А как же я? Тут счет на шесть тысяч! Что мне делать, они же охрану вызовут!», — зашипел он, в панике озираясь на приближающегося официанта.
«Ну, ты же взрослый, умный мужчина. Можешь предложить им помыть посуду на кухне, можешь оставить в залог свое прекрасное пальто, а можешь, наконец, силой мысли материализовать кошелек из «другого пиджака»», — ответила я с легкой усмешкой. — «Приятного вечера, Аркадий. Было невероятно познавательно».
Я спокойно вышла из ресторана в прохладный вечер, оставив солидного мужчину наедине с суровой ресторанной администрацией, неоплаченным стейком и его собственной, феноменальной жадностью. Больше он мне, по понятным причинам, не звонил.
Этот смешной и поучительный случай — абсолютная классика бытового приспособленчества, маскирующегося под мужскую рассеянность.
Мужчина в пятьдесят два года не может страдать внезапной амнезией исключительно в момент оплаты счета. Это четко отработанная, циничная схема «прощупывания границ», где женщина тестируется на покладистость, глупость и готовность спонсировать чужой желудок ради иллюзии отношений.
Его уверенность в том, что воспитанная дама постесняется публичного позора и послушно оплатит его банкет, разбилась о жесткую, заранее продуманную зеркальную реакцию.
Оставить такого манипулятора один на один с неоплаченным счетом — это не подлость, а единственно верный, терапевтический метод лечения хронической мужской жадности.
А как бы вы поступили, если бы солидный ухажер третье свидание подряд устроил театрализованное представление с поиском забытого кошелька?
Смогли бы вы так же хладнокровно оплатить только свой салат и уйти, или из чувства неловкости снова закрыли бы общий счет?
