У моей дамы (43г) зарплата 90 тысяч, но везде плачу я. Предложил скидываться на продукты перед тем, как съехаться, узнал о себе много нового
С Лилей мы познакомились около трех месяцев назад на сайте знакомств. Ей сорок три года. Она прекрасно выглядит, следит за собой, работает старшим менеджером по персоналу в крупной торговой сети.
Звезд с неба не хватает, но зарабатывает вполне прилично для нашего города – около восьмидесяти-девяноста тысяч рублей стабильно. Ездит на свежем кроссовере, живет в своей квартире.
Словом, умная, самодостаточная, взрослая женщина, а не студентка в поиске спонсора. По крайней мере, так мне казалось в самом начале.
Первые два месяца у нас всё было как по классическому учебнику: красивый конфетно-букетный период. Рестораны, кино, поездки за город на выходные, цветы.
Естественно, я брал абсолютно все расходы на себя. Я считаю абсолютно нормальным красиво ухаживать за женщиной, которая мне нравится.
Но пару недель назад романтический туман начал понемногу рассеиваться, уступая место обычным бытовым будням. Мы стали чаще ночевать друг у друга, начали строить планы и даже заговорили о том, чтобы через какое-то время съехаться и попробовать жить вместе на моей территории. И вот тут на поверхность всплыла одна деталь, которая заставила меня крепко задуматься и нажать на тормоза.
Я вдруг осознал, что Лиля вообще не тратит свои деньги, от слова «совсем».
Игра в одни финансовые ворота
Лиля зарабатывает хорошие деньги, я это знаю наверняка. Но ее банковская карта в моем присутствии словно запечатана намертво.
Сначала я не обращал на это внимания. Допустим, мы заходим в магазин после работы, чтобы купить продуктов на ужин и завтрак. Лиля берет тележку и уверенно катит ее по рядам, собирая всё, что ей нравится.
– О, Кирюш, давай возьмем вот этот сыр с голубой плесенью, я его просто обожаю, – щебечет она, кидая в корзину упаковку. – И авокадо захвати пару штук, я утром тосты с рыбкой сделаю. И еще бутылочку вот этого сухого вина на вечер, оно к сыру идеально подойдет.
Я не против. Мы берем мясо, овощи, ее любимые десерты. Но как только мы подходим к кассе и кассир начинает пикать штрихкоды, начинается дешевый спектакль.
Лиля внезапно вспоминает, что ей нужно срочно ответить на важное рабочее сообщение, или начинает невероятно увлеченно и медленно складывать продукты в пакет, не глядя на терминал. Кассир озвучивает сумму в три-четыре тысячи рублей, я молча прикладываю свою карту, мы идем к машине.
Ни разу, подчеркиваю, ни разу за эти три месяца она не сказала: «Давай сегодня я оплачу» или «Слушай, давай скинемся, тут половина корзины – мои хотелки».
За всё время наших встреч она потратила свои деньги ровно два раза, и то это выглядело как великое одолжение. Один раз она купила два кофе на заправке, пока я отходил мыть руки, и потом полдня в шутку повторяла: «Я сегодня твой официальный спонсор, цени это».
Второй раз она заказала пиццу, когда мы сидели у нее дома. Но при этом она так долго и тяжело вздыхала над приложением доставки, жалуясь на дорогие тарифы, что мне стало физически некомфортно, и я просто перевел ей эти полторы тысячи на карту.
Я попытался проанализировать ситуацию. Есть такой женский аргумент:
«Мужчина платит за продукты и быт, потому что женщина вкладывается своим трудом, ведь она стоит у плиты и создает уют».
Но в нашем случае этот аргумент не работал вообще. Да, когда я ночую у Лили, она может приготовить ужин из тех продуктов, которые мы (читай: я) купили накануне. Но когда она приезжает ко мне на выходные, я делаю абсолютно то же самое!
Я встаю утром раньше нее, делаю бутерброды или жарю яичницу. Вечером могу запечь мясо в духовке. А если нам обоим после работы лень стоять у плиты, я просто открываю приложение и заказываю суши или вок за свой счет.
То есть бытовой труд у нас разделен пятьдесят на пятьдесят. Мы оба работаем по восемь часов, оба устаем и оба участвуем в готовке. Никакой «кухонной рабыни», которая отрабатывает продуктовые чеки круглосуточным стоянием у плиты, из Лили не вышло. У нас абсолютное равноправие во всем, кроме финансов.
Тест на отпуск
Две недели назад был первый звоночек, когда мы обсуждали майские праздники. Я предложил снять хороший загородный спа-отель на три дня, чтобы отдохнуть от города.
Вечером Лиля присылает мне в мессенджер ссылку на отличный комплекс с термальными бассейнами. Я открываю сайт, смотрю прайс. Три дня проживания с питанием и спа-процедурами выходят в шестьдесят тысяч рублей на двоих. Место классное, спору нет.
Я пишу ей:
«Отличный вариант. Бронируем? Переводи мне свою тридцатку, я сейчас всё оформлю со своей карты, чтобы кэшбек пришел».
В ответ – тишина минут на десять. Потом она перезванивает. Голос холодный, с явной обидой.
– Кирилл, я что-то не поняла. В смысле «переводи тридцатку»? Я думала, это ты меня приглашаешь на выходные. У меня вообще-то в этом месяце непредвиденные расходы были, ТО на машине делала. Если для тебя это дорого, давай просто дома посидим.
Она технично выставила меня жмотом. Я тогда не стал раздувать скандал, просто отшутился и перевел тему, сказав, что мы решим это позже. Но галочку в голове поставил.
В прошлую субботу мы сидели у меня на кухне, пили чай и снова заговорили о том, что пора бы съезжаться в следующем месяце. Я решил, что тянуть дальше некуда. Если мы планируем жить на одной территории, нужно договариваться о правилах игры на берегу, чтобы потом не было проблем.
– Лиль, слушай, раз мы всерьез обсуждаем совместный быт, давай сразу прямо проговорим финансовый вопрос, – спокойно начал я, отодвигая чашку. – Как мы будем вести бюджет?
– В смысле? – она удивленно подняла на меня глаза, словно я спросил что-то неприличное. – А что тут обсуждать? Будем жить как все нормальные люди.
– Нормальные люди живут по-разному, – я примирительно улыбнулся. – Я предлагаю такую схему: коммуналку за свою квартиру я оплачиваю сам, это моя территория. А на продукты, бытовую химию, доставку еды и общие развлечения мы просто заводим общую банковскую карту. Скидываемся туда поровну с зарплаты, скажем, по тридцать тысяч, и тратим. По-моему, это максимально честно и прозрачно. Ты как считаешь?
Лиля смотрела на меня так, будто я только что предложил ей продать её золотые сережки. Ее красивое лицо мгновенно окаменело.
– Поровну? Общая карта? – она нервно и громко усмехнулась. – Кирилл, ты серьезно сейчас?
– Абсолютно. А что тебя смущает? Мы оба взрослые люди, у нас нет общих детей, ты не в декрете. Мы оба хорошо зарабатываем. Вполне логично делить общие ежедневные расходы.
– Меня смущает то, что ты ведешь себя как мелочный бухгалтер! – ее голос сорвался на возмущенный тон. – Я привыкла к нормальным отношениям, где мужчина берет на себя базовую ответственность за семью!
– Лиля, ответственность – это не значит стать безлимитным банкоматом для взрослого человека, – я постарался сохранить спокойствие и не повышать голос. – Я не отказываюсь за тобой ухаживать, дарить подарки на праздники или иногда водить в рестораны. Но когда мы говорим о ежедневном совместном быте, колбасе, сыре и туалетной бумаге – это общие расходы.
– Знаешь какое главное правило нормальной семьи? – она скрестила руки на груди и вздернула подбородок. Она произнесла это абсолютно серьезно, видимо, наслушавшись каких-то модных женских тренингов в интернете: – Твоя зарплата – это наш общий бюджет. А моя зарплата – это мои личные деньги на ноготочки, косметолога и платьица. Иначе зачем мне вообще мужчина нужен в доме, если я сама за себя платить буду?
Холодный душ
Я откинулся на спинку стула и внимательно посмотрел на эту взрослую, сорокатрехлетнюю женщину.
– Лиля, – медленно, чеканя слова, произнес я. – То есть ты хочешь сказать, что твоя зарплата в девяносто тысяч будет лежать нетронутой на твоем счету, а жить, есть, покупать деликатесы и ездить в отпуска мы будем исключительно на мои деньги?
– Ну да! Потому что мужчина по природе своей – добытчик!
– Добытчик нужен женщине, которая сидит в декрете с младенцем и физически не может работать. А ты работаешь сама. И при этом хочешь полностью сесть мне на шею в бытовом плане. Прости, но меня такая модель семьи не устраивает категорически. Я ищу себе равноправного партнера, с которым мы вместе будем строить жизнь, а не великовозрастную дочку, которую нужно удочерять и содержать ради того, чтобы она ходила на «ноготочки».
Лиля пошла красными пятнами от злости.
– Я всё поняла, – она резко вскочила из-за стола. – Ты просто жадный. Тебе банально жалко потратить деньги на свою женщину. Мой бывший никогда мне таких унизительных предложений с общими картами не делал!
– Поэтому он, видимо, и бывший, – не удержался я от сарказма.
Она ничего не ответила. Молча и быстро собрала свои вещи в коридоре, демонстративно не замечая меня, с силой хлопнула входной дверью и уехала.
Вот уже три дня мы общаемся только холодными, короткими сообщениями. Вопрос о том, чтобы съезжаться, естественно, снят с повестки дня и заморожен на неопределенный срок. И, судя по всему, эти отношения подходят к логическому финалу.
И знаете, я совершенно не жалею о том, что завел этот тяжелый разговор сейчас. Я готов вкладываться в отношения, готов быть щедрым, но я органически ненавижу финансовый паразитизм, прикрытый красивыми лозунгами про «мужчину-добытчика» и «женскую энергию». Почему современные, успешные женщины так отчаянно борются за равноправие на работе и в обществе, но мгновенно включают режим «слабой девочки», когда приходит время оплачивать счет в магазине?
Прав ли я в этой ситуации? Действительно ли предложение завести общую карту для продуктов унижает женщину, или это нормальная практика для двух работающих взрослых людей? И как у вас распределяется семейный бюджет?
