«Ты же живёшь у меня бесплатно», — напомнил Андрей (47 лет), когда я отказалась убираться вечером. После этой фразы я начала собирать вещи
Мы прожили вместе почти два года. Я переехала к Андрею сама — он предложил, я согласилась. Квартира его, это правда. Двушка, с видом на парк и вечно текущим краном на кухне, который он так и не починил за всё время.
Я работала. Не так чтобы много зарабатывала, но работала. Покупала продукты, готовила почти каждый день, убиралась по выходным. Мне нравился порядок. Мне нравилось готовить.
Та суббота ничем особо не отличалась от других.
Я встала около десяти, выпила кофе, достала пылесос. Андрей спал — он работал всю неделю допоздна, я это знала. Но уже почти полдень был, и я решила, что тихонько пройдусь по комнатам, пока он досыпает.
Через двадцать минут он вышел из спальни. Волосы всклокочены, майка мятая. Молча подошёл к розетке и выдернул вилку.
Я стояла с пылесосом в руках и смотрела на него.
— Сегодня выходной, — сказал он. — Я хочу спать.
— Хорошо. Тогда я к Наташе съезжу.
— Валяй.
Я поставила пылесос в угол, оделась и уехала. Мы с Наташей пообедали в кафе, потом долго сидели у неё, болтали о всякой ерунде. Я вернулась часов в восемь вечера.
Андрей сидел на кухне с телефоном. На плите было пусто. В раковине стояла его чашка из-под утреннего кофе.
— Ты где была весь день? — спросил он, не поднимая головы.
— У Наташи.
— Я думал, ты на пару часов.
Я поставила сумку на стул, открыла холодильник. Там была курица, которую я купила в четверг. Я достала её, начала что-то соображать насчёт ужина.
— И убираться ты сегодня не будешь? — спросил он.
— Не знаю. Поздно уже.
Вот тут он и сказал.
Не громко, не со злостью особой. Просто как факт, который ему казался очевидным.
— Ты живёшь в моей квартире и не платишь ни копейки. Логично, что ты должна убираться и готовить. Это честно.
Я держала в руках упаковку с курицей. Смотрела на неё.
— То есть я типа домработница? — спросила я.
— Ну, назови как хочешь. Просто это честный обмен.
— Понятно.
Я положила курицу обратно в холодильник. Закрыла дверцу. Взяла сумку со стула.
— Ты куда? — удивился он.
— Не знаю пока.
Я вышла из квартиры. Спустилась на улицу, дошла до скамейки у подъезда и села. Было уже прохладно, я не взяла куртку потеплее. Достала телефон, написала Наташе: «Можно я ещё раз приеду?»
Она ответила сразу: «Конечно, что случилось?»
«Потом расскажу», — написала я.
Пока ехала в метро, думала не о том, что он сказал. Думала о том, что он сказал это совершенно спокойно. Без злости, без раздражения. Просто объяснил мне схему, которая, видимо, давно существовала у него в голове.
Честный обмен. Квартира — в обмен на уборку и готовку.
У Наташи я просидела до часу ночи. Она налила чай, потом вино, слушала, иногда кивала. Один раз сказала: «Ну, мужики иногда говорят глупости». Я не стала спорить, но про себя подумала: он не был пьяный, не был в ярости. Он был совершенно спокоен. Это другое.
Домой я вернулась, когда он уже спал.
Следующие несколько дней мы ходили по квартире молча. Он, кажется, не очень понимал, что произошло. Один раз спросил: «Ты что, обиделась?» Я ответила: «Нет». Это была правда. Обиды не было. Было что-то другое — я просто очень отчётливо увидела, как он меня воспринимает. И это нельзя развидеть.
Он звонил потом, когда я уже съехала. Говорил, что не имел в виду ничего плохого. Что просто устал тогда, был раздражён, слова вышли неудачно. Может, и правда. Люди иногда говорят не то, что думают.
Но иногда говорят именно то, что думают. И вот это сложнее.
Мама потом спрашивала: ну и из-за чего вы расстались? Из-за одной фразы? Я пыталась объяснить, что не из-за фразы. Из-за того, что за ней стояло. Но мама не очень поняла.
Я не жалею, что уехала.
Иногда думаю об Андрее без злости — просто думаю. Он не плохой человек. Он просто видел нас по-другому. Для него это было нормально — разделить: у тебя квартира, у неё готовка. Может, так жили его родители. Может, так он и представлял себе совместную жизнь.
Просто я представляла иначе.
Вот и всё, в общем-то.
