Муж давал копейки на еду и требовал мяса — я узнала его реальную зарплату и устроила «сладкую жизнь»
Ритуал унижения проходил каждое десятое число, как по расписанию. Толя, сделав лицо мученика, который только что спас мир, выкладывал на кухонный стол тонкую стопочку купюр. Сумма там была смехотворная — ровно столько, чтобы не умереть с голоду, если питаться макаронами «Красная цена» и дышать через раз.
— Мариш, ну ты же понимаешь, времена сейчас лютые, — завел он свою шарманку, пряча бегающие глазки. — Завод стоит, заказов нет. Шеф вообще грозится сокращением. Скажи спасибо, что я, как ценный кадр, еще держусь. Других вон пачками на мороз выкидывают.
Марина молча сгребла деньги. «Ценный кадр» пришел с работы час назад, благоухая дорогим коньяком и каким-то селективным парфюмом, явно не из перехода. А еще от него пахло жареным мясом. Хорошим таким стейком, а не теми жилистыми обрезками, которые Марина умудрялась выискивать по акции, чтобы сварить борщ.
— Я понимаю, Толь. Спасибо, кормилец, — холодно ответила она.
Толя, довольный тем, что жена «схавала», развалился на стуле и потребовал ужин. Марина поставила перед ним тарелку с овощным рагу. Картошка, капуста, немного моркови. Мяса там не было даже для запаха.
Муж ковырнул вилкой вареную капусту, и его лицо перекосило.
— Это че такое? — он брезгливо отодвинул тарелку. — Опять эта баланда? Марин, ты издеваешься? Я мужик, я пахал весь день! Мне мясо нужно, белок!
— Толь, так на мясо денег нет. Ты же сам сказал — кризис. Вот, учись жить по средствам.
— Да ты просто хозяйка никудышная! — взвился он, швыряя вилку на стол. — Учись варить суп из топора, женщина! Мать моя из ничего столы накрывала! А ты бюджет вести не умеешь, транжира!
Он встал, хлопнул дверью и ушел в спальню «страдать» с телефоном.
Марина не заплакала. Времена, когда она рыдала из-за его слов, прошли года два назад. Сейчас внутри была только ледяная пустыня и калькулятор.
«Суп из топора, говоришь? Ну, будет тебе топор», — подумала она.
Марина достала телефон и набрала Светку. Они сидели за одной партой десять лет, а сейчас Света работала главбухом в той самой фирме, где «страдал» Толя.
— Светуль, привет. Слушай, мы тут ипотеку рефинансировать хотим, банк справку требует. Сделаешь мне 2-НДФЛ на Толю? Да, срочно. Скинь в мессенджер.
Через пять минут телефон пиликнул. Марина открыла файл и присвистнула.
В графе «доход» стояла цифра, от которой у Марины потемнело в глазах. Его «белая» зарплата была в десять раз больше той подачки, что он приносил домой. А ведь была еще и премия в конвертах, о которой Света намекнула в сообщении: «Маришка, там еще бонусы ежеквартальные, их налом выдают, ты в курсе? Они там жируют, начальство их балует».
Значит, кризис? Завод стоит?
Марина дождалась, пока из спальни донесется богатырский храп. Тихо зашла, взяла телефон мужа, приложила его палец к сканеру.
Галерея, удаленные фото, переписки с контактами «Сауна VIP» и «Леночка Массаж».
Чеки, переводы, бронирование столиков в ресторанах, где средний чек равен ее месячному бюджету на еду.
Вот он, «кризис». С голыми девицами и элитным алкоголем.
Утром Толя проснулся от того, что ему в лицо прилетела папка с бумагами.
— Это че? — он с трудом разлепил глаза, пытаясь сфокусироваться.
— Это, Толя, твой приговор, — Марина стояла над ним, уже одетая, с чашкой кофе в руках. Голос ее был спокойным, как у патологоанатома.
Толя глянул на верхний лист — справку о доходах. Потом на распечатки скриншотов с «Леночкой». Сон с него слетел мгновенно.
— Ты че, шпионила за мной? Да ты… Да я… — он попытался включить «мужика», но Марина перебила.
— Закрой рот. Слушай сюда. Вот здесь — доказательства твоей черной бухгалтерии. Как вы налоги обходите, как обналичиваете. А вот здесь — твои траты на девочек легкого поведения.
— И че? Ты меня шантажировать вздумала?
— Именно. У тебя есть ровно 24 часа. Либо ты приносишь мне наличными разницу между тем, что ты давал, и тем, что заработал за последние три года — а это, милый мой, сумма, на которую можно купить студию в новостройке, — либо эта папка идет в налоговую, а копия — в ОБЭП. Ну и шефу твоему я перешлю твои пьяные откровения о том, как ты его за глаза «лохом» называешь.
Толя побелел.
— Марин, ты че, сдурела? Где я тебе столько возьму прямо щас?
— Не мои проблемы. Кредит возьми. Почку продай. Суп из топора свари. Время пошло.
Толя метался по квартире, как крыса в банке. Он знал Марину — если она сказала, то сделает. А перспектива присесть за экономические махинации (а он там подписывал много чего, не глядя) или вылететь с работы с волчьим билетом его не грела.
Он попытался наехать, поорать, даже замахнулся, но Марина спокойно достала перцовый баллончик.
— Только дернись. Еще и за побои присядешь.
К обеду следующего дня Толя вернулся. Вид у него был помятый, глаза бегали. В руках он сжимал пухлый пластиковый пакет.
Он швырнул пакет на кухонный стол.
— На! Подавись! Кредит взял наличными, под бешеные проценты! Всю жизнь теперь горбатиться буду! Довольна, стерва?
Марина не спеша открыла пакет. Пачки пятитысячных купюр, перетянутые резинками. Сумма внушительная. «Компенсация» за годы унижений, за экономию на колготках, за «суп из топора».
— Вполне, — она убрала пакет в свою сумку, стоящую на стуле.
— Ну всё, удаляй фотки! И справку верни! — прорычал Толя. — Мы в расчете. Теперь заживем нормально? Я, правда, буду ползарплаты банку отдавать…
— Заживем? — Марина искренне рассмеялась. — Толь, ты идиот?
Она достала из той же сумки файл с документами и положила на стол.
— Это заявление на развод. Я подала его сегодня утром. Вещи твои я уже собрала, они в коридоре. Ключи на тумбочку.
У Толи отвисла челюсть.
— Ты… Ты кинула меня? Я же тебе деньги отдал!
— Ты вернул долг семье. А теперь проваливай.
— Ах ты тварь! — заорал Толя, багровея. — Ну ладно! Развод так развод! Но кредит я брал в браке! По закону долги делятся пополам! Так что, дорогая, половину этого кредита будешь платить ты! Я в суде заявлю, что деньги пошли на семейные нужды! Ремонт типа делали!
Он торжествующе ухмыльнулся, думая, что нашел лазейку.
Марина посмотрела на него с жалостью, как на убогого.
— Толя, ты правда думаешь, что я настолько глупая?
Она подошла к нему вплотную.
— Ты взял кредит наличными. Ты снял их в кассе. А мне ты их передал без расписки. Я этих денег не видела. Я в суде скажу, что ты взял кредит и тут же спустил его на своих баб, сауны и ставки. И знаешь что? Я покажу судье вот эти распечатки твоих гулянок. Судья посмотрит на твои траты и решит, что кредит был потрачен не на семью, а на твои личные «хотелки». А это, милый, разделу не подлежит. Доказать обратное ты не сможешь — ремонта нет, крупных покупок нет, денег на счетах нет.
Толя застыл. До него начал доходить весь ужас ситуации. Он остался без денег, с огромным долгом, который ему платить в одно лицо, и без жены, которая годами обеспечивала ему быт.
— Ты не сделаешь этого… — просипел он.
— Уже сделала. А кстати, — Марина глянула на часы. — Я еще полчаса назад отправила твоему шефу анонимку с намеком проверить отчетность за прошлый квартал. И про то, как ты откаты брал, тоже намекнула. Так что, боюсь, работу ты потеряешь еще до того, как выйдешь из подъезда.
— Марина! — он упал на колени, хватая ее за подол. — Не губи! Я все прощу! Давай начнем сначала!
Она брезгливо отдернула юбку.
— А я не прощу. И суп из топора вари себе сам.
Она взяла сумку с деньгами, перешагнула через бывшего мужа, сидящего на полу, и вышла из квартиры.
Внизу ее ждало такси. Марина ехала в новую жизнь, где не было места жадным мужикам и дешевому рагу. А Толя остался в пустой квартире, наедине с кредитным договором.
