История, которую Марина иногда пересказывала подругам за чашкой чая, всегда вызывала одинаковую реакцию — недоуменное покачивание головой и вздохи. Но в тот момент, семь лет назад, все начиналось как идиллия.
Лето тогда обещало быть жарким. Анна Степановна, свекровь Марины, владела старенькой, но уютной дачей в садоводстве «Восход».
Домик требовал ремонта, но участок был хорошим — яблони, смородина, и главное, тишина, нарушаемая только пением птиц.
Детям Марины и Игоря — шестилетнему Никите и четырехлетней Софии — свежий воздух был необходим как глоток воды.
— Приезжайте, — уговаривала Анна Степановна по телефону. — Места всем хватит. Я одна скучаю тут, а вам было бы неплохо отдохнуть от городской духоты. Работаете ведь не каждый день.
Игорь, муж Марины, сначала сомневался.
— Мам, мы не сможем каждые выходные. Проект горит. Да и с детьми возиться тебе одной, когда мы в отъезде…
— Какая разница! — парировала свекровь. — Внуки мне радость. Да и вам польза. Хоть на недельку, хоть на два дня. Жду.
Супруги стали приезжать наплывами. Уезжали в воскресенье вечером, возвращались в среду или в следующие выходные.
Старый диван в гостиной провалился, обои отсырели, на кухне печка дымила. Марина, с ее тягой к порядку и уюту, не выдержала.
— Давай сделаем твоей маме приятное, — предложила она Игорю однажды, когда дети уснули. — Купим новые обои, тот диван, что мы в «Икее» видели. Печку переберем.
Игорь посмотрел на жену с теплой улыбкой.
— Ты добрая. Мама будет в восторге. Но только давай без фанатизма. Это все-таки ее территория.
Ремонт получился, действительно, косметическим, но преобразившим дом. Светлые обои, новый диван-кровать, яркие текстильные шторы, пара пуфиков.
Анна Степановна расцвела. Она звонила всем родственникам, но особенно — своей дочери, Ксении.
Ксения была старше Игоря на пять лет. Она жила с мужем и двумя детьми в панельной трехкомнатной квартире на другом конце города.
Отношения у Марины с ней всегда были прохладными, на грани вежливого нейтралитета.
Через неделю после окончания работ Ксения приехала «посмотреть». Женщина осмотрела все с видом ревизора.
— Ну что, братец, разбогатели? — бросила она Игорю, усевшись на новый диван.
— Не разбогатели, Ксюш. Просто захотелось, чтобы маме было удобнее, да дети в чистоте играли, — спокойно ответил Игорь.
— Удобно, да, — протянула Ксения. Она вышла на крыльцо и окинула внимательным взглядом участок. — Воздух хороший. Места много. Нашим детям, Сашке и Лизке, тоже полезно будет. Значит, и мы сюда на лето приедем. Вместе веселее.
Марина, стоявшая рядом, почувствовала легкую тревогу. Ей не хотелось часто пересекаться с золовкой. Анна Степановна, сидевшая в гамаке, искренне обрадовалась.
— Конечно, приезжайте. Все мои, все родные.
Зиму пережили спокойно. Весной, готовясь к новому сезону, Марина позвонила Ксении.
— Ксюш, привет. Мы думаем тут на даче у мамы кое-что для детей обустроить. Бассейн надувной хороший присмотрели, песочницу деревянную. И тропинки надо засыпать щебнем, а то дети спотыкаются. Может, скинемся? Или вместе выберем?
В трубке повисло молчание.
— Марина, ты что, не в себе? — наконец прозвучал ледяной голос женщины. — Это мамина дача. Не моя и не твоя. Вкладываться в чужое — верх глупости. Хочешь — сама и вкладывайся. Мои дети и в старом корыте поплескаются, и в песке у забора поваляются. Не княжеских кровей.
Марина сдержала дыхание.
— Я просто подумала, раз все будут пользоваться…
— А я не буду, — отрезала Ксения. — И детям своим не позволю. Делай что хочешь.
Марина положила трубку. Обида подкатила комом к горлу, но здравый смысл победил. Она поговорила с Игорем.
— Знаешь, я все равно хочу купить и бассейн, и песочницу для наших детей. И для мамы твоей, ей с внуками удобнее будет. Но… я хочу, чтобы это было наше чтобы мы могли забрать, когда понадобится.
Игорь обнял ее.
— Понимаю. Покупаем. И диван-качели эти, на которые ты смотрела? С крышей и шторами?
— Да, — улыбнулась Марина. — Но ты поговори с мамой. Объясни, что это наша собственность. Мы ее оставляем здесь, пока пользуемся дачей. Но если мы когда-нибудь переедем — заберем.
Игорь поговорил. Анна Степановна слушала сына вполуха, поливая рассаду в огороде.
— Сынок, да какая разница! Главное, что всем хорошо. О каких переездах речь? У вас своей дачи нет же.
— Будет! — заверил ее Игорь.
Наступило лето. Ярко-голубой бассейн, аккуратная песочница с крышей и, главное, великолепные деревянные качели с мягкими матрасами, текстильной крышей и съемными белыми шторами стали центром детской вселенной.
Ксения тоже приезжала с детьми. Она молча наблюдала затем, как ее Сашка и Лиза с визгом ныряют в бассейн и качаются, взлетая под облака.
Ни слова благодарности в адрес брата и снохи она не произнесла. Только оценивающий взгляд.
А осенью у Марины и Игоря созрело решение. Квартира в городе дорожала, а мечта о своем доме с землей не давала покоя.
Супруги начали смотреть варианты и нашли — не дачу, а дом в только что сданном коттеджном поселке «Сосновый бор».
Чистые улицы, планировка, инфраструктура. Цена была высока, но продажа их квартиры покрывала все с лихвой.
Весной закипела работа: ремонт, обустройство, минимальный ландшафтный дизайн — маленький фонтан, мощеный плиткой дворик, место для мангала.
И, конечно, первым делом они перевезли «дачное» имущество — бассейн, песочницу и те самые качели, которые теперь стояли на своем участке.
Через неделю после их новоселья раздался звонок. Игорь, увидев на экране имя сестры, вышел в сад.
— Игорь, ты вообще в своем уме? — кричала в трубку Ксения. — Вы что, воры? Обокрали старую мать! Все ведь покупалось для ее дачи! Мои дети уже спрашивают, где качели, где бассейн! Они ждали лета! Верните все немедленно на место!
Игорь приложил телефон к груди и, сделав глубокий вдох, снова поднес его к уху.
— Ксения, успокойся. Все, что мы купили, покупалось на наши деньги. Мама была предупреждена, что мы заберем это при переезде. Юридически и морально мы чисты.
— Какая юриспруденция?! — завизжала сестра. — Вы подрываете семью! Из-за вас дети не хотят ехать к бабушке! Им там теперь нечего делать! Вы оба — эгоисты! — добавила она и бросила трубку.
Игорь вернулся в дом с тяжелым сердцем. Марина, все слышавшая из окна, просто обняла его.
Через месяц позвонила Анна Степановна. Голос у женщины был очень странный.
— Игорек… Мы с Ксюшей решили дачу продать. Им тесно в квартире, хотят доплатить и взять получше. А мне одной там тяжело уже управляться…
— Продавайте, мама, — спокойно ответил сын. — Это твое решение и твое имущество.
Наступило лето. В их новом доме пахло свежей краской, хвоей и мокрой после полива землей.
И вот однажды, в субботу, к калитке подъехала знакомая машина. Из нее вышла Ксения, с детьми и большими сумками.
Марина преградила ей путь, встав у калитки и пристально посмотрев на золовку.
— Здравствуй, Ксения.
— Привет, — буркнула та. — Мы переезжаем. Новая квартира пока не готова, недельку поживем у вас. Воздух детям нужен. Где Игорь?
— Прости, но это неудобно. У нас свои планы. Да и места для гостей не обустроено, — возразила Марина.
— Что значит не обустроено? — Ксения вспыхнула. — Дом-то большой! Разместимся! Мы же не надолго!
— Нет, Ксения, — твердо сказала сноха. — Ты не предупреждала. Мы не готовы принимать. Это наше право.
Не сказав больше ни слова, Ксения развернулась, села в машину и уехала, громко хлопнув дверью.
А через три дня, вечером, подъехала Анна Степановна с внуками — Сашей и Лизой. Лицо у нее было усталое.
— Пустите переночевать, дорогие? — попросила она с надрывом.
— Заходи, мама, — вздохнул Игорь.
Дети, обрадованные встрече с Никитой и Софией, молниеносно помчались в сад.
Вечер прошел натянуто. А когда чай был допит, Анна Степановна завела разговор.
— Вот какой у вас дом хороший… Просторный… — начала она. — И земля… А наша дача продается очень тяжело. Ксения с мужем нервничают… Я вот думаю… — она посмотрела на сына умоляюще. — Может, и правда, зачем нам две точки? Вы же тут прочно осели. Мы могли бы… все вместе тут. Я — в гостевой. Ксения с семьей — на лето… Мы же родня. Так положено. Чтобы все вместе, дружно.
В комнате повисла тишина. Марина посмотрела на мужа. Игорь медленно поставил чашку на стол.
— Мама, — сказал он тихо, но очень четко. — А на что был расчет, когда мы делали ремонт на твоей даче? Когда покупали качели и бассейн? На что был расчет, когда ты звала нас туда? На то, что мы будем вечными благодетелями? На то, что, обустроив одно место, мы обязаны будем обустроить и второе, и принять всех?
Анна Степановна покраснела.
— Да что ты, Игорек… Я же не для расчета…
— А для чего? — не отступал он. — Для большой и дружной семьи? Так она была бы дружной, если бы Ксения тогда скинулась на песочницу. Если бы сказала нам «спасибо», а не назвала нас ворами. Дружная семья строится на всеобщем уважении, а не на эксплуатации. У нас есть свой дом. Мы купили его для себя и своих детей, а не для того, чтобы в него приезжали те, кому вздумается.
Анна Степановна ничего не ответила. Она собрала внуков, и они уехали в тот же вечер. Больше с предложениями «пожить» никто не обращался.
Однако Ксения затаила на «богатую родню» обиду, которая прорывалась в ядовитых сообщениях, которые Игорь периодически получал от сестры и ее мужа.
«Хорошо устроились. Отгородились забором от родни. Небось, считаете себя элитой теперь».
«Детям своим все, а чужим — ничего. Жадность — это большой грех, Игоречек».
«Мама сильно страдает. Из-за вас с ней никто не хочет общаться. Вы — разрушители семьи».
Игорь ничего не отвечал на провокационные сообщения. Марина иногда плакала от бессилия.
Казалось, они забрали не качели и бассейн, а, по мнению родни, украли нечто большее — право распоряжаться их жизнью, временем и ресурсами.
Прошло два года. Обида со стороны родственников так и не утихла. Она прорывалась в поздравлениях в праздники.
Золовка, поздравляя, не могла не напомнить о том, что настоящие родственники так не поступают.
Однажды осенью, сидя на этих самых качелях с чашкой горячего чая, Марина сказала мужу:
— Знаешь, я иногда думаю… Мы что, действительно, были не правы?
Игорь положил руку ей на плечо.
— Нет. Мы были не правы только в одном — думали, что помогаем просто так. А они искренне считали, что мы вкладываемся в общий фонд. В «семейное гнездо», где у всех равные права, но почему-то обязанности есть только у нас. Мы построили свое гнездо и имеем на это полное право. И это — не преступление.
Ветер шелестел желтыми листьями в кронах деревьев, а где-то там, в большом городе, жили обиженные родственники, считавшие, что супруги им что-то должны.
