Валентина Петровна никогда не пользовалась связями. Этот принцип, выкованный еще в советском НИИ, где она прошла путь от младшего лаборанта до старшего научного сотрудника, а затем, в лихие девяностые, перековавшийся в суровую рыночную действительность, был ее визитной карточкой.
В свои шестьдесят пять она занимала кресло начальника отдела урегулирования убытков в «Омега-Страховании» и гордилась тем, что всего добилась сама.
Поэтому, когда три месяца назад ее невестка Алина осталась без работы, Валентина Петровна сжала губы в тонкую нитку и сказала только: «Сама ищи. По газетам, по интернетам. Сейчас не девяностые, работы много для молодых».
Но время шло. Денис, ее сын, мялся в прихожей, пил чай и тяжело вздыхал. Алина, красивая, но, по мнению свекрови, несколько инфантильная девушка с дипломом дизайнера интерьеров, перестала улыбаться и все чаще задерживалась на кухне, делая вид, что моет посуду, когда приходила Валентина Петровна.
— Мам, — начал Денис в очередное воскресенье, когда они втроем сидели на кухне. — Ты же в этой сфере крутишься. Может, словечко замолвишь? Ну, хоть куда-нибудь, хоть секретарем? Алина готова на все.
Девушка дернула плечом, поправляя сползающую бретельку шелкового халатика.
Готова ли она на все, было вопросом. Но Денис смотрел на мать с такой надеждой, что Валентина Петровна почувствовала привычный укол вины. Сын редко о чем-то просил ее.
— Я подумаю, — сухо ответила она, отставляя чашку. — Но ничего не обещаю. Сейчас везде кризис.
Она думала целую неделю. Перебирала в уме знакомых, партнеров, коллег по цеху.
Вакансии в их компании были закрыты, да и брать родственницу к себе в отдел — себе дороже.
Сплетни, косые взгляды, обвинения в блате. Нет. Нужен был кто-то на стороне. И тут она вспомнила об Игоре Борисовиче Свиридове.
Свиридов был фигурой в их страховом мире легендарной. Он возглавлял «Гарант-Полис» — компанию поменьше, чем «Омега», но очень зубастую, агрессивную и динамичную.
Они пересекались на профильных конференциях, пару раз сидели в одних рабочих группах при Министерстве финансов.
Валентина Петровна всегда относилась к нему с прохладцей. Слишком шумный, слишком самоуверенный, слишком быстрый.
Он напоминал ей шустрого торговца с рынка, а не солидного страховщика. Но факт оставался фактом: у него водились деньги, и компания росла.
Кроме того, пару лет назад, на банкете после форума, мужчина, изрядно выпив, хлопал ее по плечу и говорил: «Валя, ты — кремень! Если решишь уходить от этих мастодонтов — сразу ко мне. Мне нужны такие зубры, как ты!»
Тогда она восприняла это как пьяный лепет, но сейчас… Сейчас это был шанс. Решившись, Валентина Петровна действовала методично.
Она навела справки. Узнала, что у Свиридова, действительно, открылась вакансия в отделе андеррайтинга.
Нужен был помощник, человек с аналитическим складом ума, который мог бы работать с документами.
Алина, хоть и была дизайнером, но Денис говорил, что у нее с математикой всегда было хорошо, да и дисциплинированности ей не занимать.
Утро четверга выдалось суетливым. Валентина Петровна сидела в своем кабинете с тонированными стеклами и перебирала отчеты.
Перед ней лежал мобильный телефон с занесенным номером Свиридова. Она прокручивала в голове будущий разговор.
Никаких просьб. Только деловое предложение. Она рекомендует грамотного специалиста.
Никакого намека на родство. Просто рекомендует. Это же нормальная практика. Набрав номер, она услышала длинные гудки. Сердце почему-то глухо стукнуло в ребра.
— Свиридов на связи! — раздался в трубке густой, чуть хрипловатый баритон. Говорил он так, будто только что пробежал стометровку. — Слушаю!
— Игорь Борисович, доброе утро. Беспокоит Корзун, «Омега-Страхование», — четко, как на докладе, произнесла Валентина Петровна.
— О, Валя! Здорово! — голос Свиридова мгновенно наполнился радушием. — Сколько лет, сколько зим! Как сама? Как дела в конторе? Все кости перемываете своим клиентам?
Валентина Петровна поморщилась от фамильярности, но голос ее остался ровным.
— Спасибо, Игорь Борисович, все в штатном режиме. Я по делу. Узнала, что в вашей компании открыта вакансия в отделе андеррайтинга.
На том конце повисла короткая пауза.
— Информация точная, — уже более сдержанно ответил Свиридов. — А что, есть кто-то достойный на примете? Или сама надумала к нам? Я серьезно!
— Нет, Игорь Борисович, я на своем месте, — женщина чуть улыбнулась, оценив его настойчивость. — Я хочу порекомендовать вам одного молодого специалиста. Очень толковая девушка. Алина… — она запнулась, решив не называть фамилию сразу. — У нее хорошее аналитическое мышление, опыт работы с документами, усидчивость. Думаю, она бы идеально вписалась в ваш коллектив.
— Алина, говоришь? — Свиридов, кажется, что-то жевал. — А откуда она? Где работала? Почему ушла?
— Работала в дизайнерском бюро, — начала Валентина Петровна, стараясь, чтобы это звучало весомо. — Вела проекты от идеи до сдачи. Это колоссальная нагрузка, постоянное общение с заказчиками, подрядчиками и поставщиками. Визуализация, расчет смет…
— Дизайнерское бюро? — перебил ее Свиридов. Голос его потерял деловой оттенок и стал каким-то… заинтересованно-насмешливым. — Валя, она что, дизайнер? Обои, шторочки?
Валентина Петровна почувствовала, как начинает закипать. Она терпеть не могла, когда перебивали.
— Дизайнер интерьеров, Игорь Борисович. Это очень серьезная профессия, требующая пространственного мышления, внимания к деталям и умения укладываться в бюджет. Эти навыки вполне применимы в андеррайтинге.
— Валя, Валя, — засмеялся Свиридов. Смех был коротким, лающим. — Ты мне зубы не заговаривай. Андеррайтинг — это математика, статистика, расчеты, черт возьми! А не подушечки подбирать. Ты мне скажи прямо: кто она тебе? Племянница? Дочь подруги?
Валентина Петровна стиснула зубы.
— Это моя невестка, — выдохнула она, решив, что честность — лучшая политика. — Жена моего сына. Она оказалась в сложной жизненной ситуации, временно без работы. Я знаю ее потенциал и…
— Невестка! — Свиридов расхохотался уже в полный голос, не стесняясь. Валентина Петровна даже отодвинула трубку от уха. — Ну, Валя, ты даешь! Я-то думал, ты мне ценного сотрудника сватаешь, кандидата наук из Высшей школы экономики или тертого волка с рынка перестрахования. А ты мне дизайнершу в андеррайтеры прочишь! Да еще и невестку!
— Игорь Борисович, я не вижу в этом ничего смешного, — ледяным тоном произнесла Валентина Петровна. Внутри у нее все похолодело и сжалось в тугой комок обиды. — Человек способен к обучению. Я бы поручилась за нее.
— Да брось ты, Валя! — Свиридов все еще посмеивался, но в голосе появились покровительственные нотки. — Ты сама подумай. Приходит ко мне девушка с улицы, без опыта в страховании. Что я скажу своим кадрам? Что я взял чью-то родственницу из милости? У меня тут не богадельня, а боевая единица. Все схвачено, все на нерве. Мне нужны профи, которые будут пахать, а не рисовать эскизы.
— Я это понимаю, — голос Валентины Петровны дрогнул. — Я просто подумала, что шанс…
— Слушай, — Свиридов вдруг сменил тон на более серьезный. — Хочешь по-честному? Ты сама мне нужна. Я серьезно. У тебя хватка бульдожья. Ты бы моих мальчиков быстро дисциплинировала. А невестка твоя… Ну, пусть в другое место идет. В салон красоты, в магазин какой. А страховка — это звериный оскал капитализма, как говорил классик. Тут не до сантиментов.
Валентина Петровна молчала, переваривая услышанное. Гордость женщины была уязвлена до глубины души.
Ее, корифея отрасли, только что унизили за попытку помочь родному человеку, да еще и повторили предложение, от которого она когда-то мысленно отмахнулась, но сейчас оно прозвучало как подачка.
— Спасибо за откровенность, Игорь Борисович, — наконец выговорила женщина, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Я все поняла. Извините, что отвлекла.
— Да ладно тебе, Валя, не дуйся! — снова загудел он. — Заезжай как-нибудь, посидим, поговорим о жизни. А по делу — если надумаешь насчет себя, звони сразу, без протекций. Договорились?
— До свидания, Игорь Борисович.
Она нажала отбой и положила телефон на стол экраном вниз. В кабинете стало тихо, только шумел кулер в углу.
Валентина Петровна сидела неподвижно, глядя в монитор, где застыли колонки цифр.
Она не видела их, только слышала короткий, лающий, уничтожающий смех. Обида была не за себя.
За себя ей было просто стыдно. Стыдно, что она, умная и опытная женщина, так глупо попалась.
Но главное — было обидно за эту ситуацию и за то, что она теперь должна будет прийти к Денису и Алине и сказать: «Ничего не вышло. Посмеялись над нами».
Она представила глаза Алины — настороженные, ждущие, и Дениса — с его вечным напряжением.
И как же она скажет им правду? Что директор страховой компании ржал как конь над ее просьбой? Что ее рекомендация не стоила и ломаного гроша?
Она резко встала и подошла к окну. На улице моросил мелкий, противный дождь.
Люди внизу бежали по тротуару, прячась под зонтами. «Звериный оскал капитализма», — повторила она про себя.
Мерзавец. А ведь прав. Какую, в сущности, ценность представляет ее невестка для него?
Никакой. А она сама? Тоже не представляет, иначе он бы не посмел так разговаривать.
Или посмел бы? Она вдруг поняла, что за годы работы в «Омеге» тоже превратилась в винтик.
А Свиридов — это мотор. И мотору плевать на чувства винтиков. Вечером она пришла к ним. Денис открыл дверь сразу, как будто ждал у порога.
— Ну что, мам? — спросил он вполголоса, заглядывая ей в глаза.
Алина сидела на кухне, в той же позе, что и в воскресенье, только сейчас она была в джинсах и свитере.
Она не обернулась на звук шагов, только напрягла спину. Валентина Петровна прошла на кухню, села на табурет и положила сумку на колени. Снимать пальто не стала.
— Я звонила, — начала она сухо. — Свиридову, директору «Гарант-Полиса». Там есть вакансия.
Алина медленно повернулась. В ее глазах не было надежды, лишь усталое любопытство.
— И что? — спросил Денис, присаживаясь рядом с женой.
— И ничего, — отрезала Валентина Петровна. — Он посмеялся. Сказал, что им нужны профи с опытом, а не дизайнеры.
Она сказала это жестко, почти грубо, чтобы закрыть тему раз и навсегда, чтобы никто не лез с расспросами. Денис помрачнел. Алина вдруг горько усмехнулась.
— Я так и знала, — тихо сказала она. — Спасибо, что попытались, Валентина Петровна.
Свекровь ждала упреков, истерики, слез, но это спокойное смирение задело ее сильнее всего.
В нем читалось: «Мы знали, что у вас ничего не получится. Вы слишком высокомерны и далеки от реальности, чтобы помочь нам по-человечески».
— Мне не нужна твоя благодарность, — резко сказала свекровь, вставая. — Денис, проводи меня.
В прихожей сын взял ее за локоть.
— Мам, ты не переживай. Это же не ты виновата.
— Я и не переживаю, — дернула рукой Валентина Петровна. — Я сделала, что могла. Пусть ищет сама.
Она вышла на лестничную клетку и, не дожидаясь лифта, быстро зашагала вниз по ступенькам.
Ей нужно было двигаться, чтобы сбросить это липкое чувство унижения и бессилия.
Дома она долго сидела в кресле, не включая свет. Вспоминала разговор по минутам.
Свой тон, его смех. Она прокручивала варианты, что можно было сказать иначе. Предложить Алине стажировку за символическую плату.
Сказать, что она сама будет курировать ее обучение в свободное время. Но понимала, что Свиридову это было не нужно.
На следующее утро на работе женщина была особенно сурова. Она разнесла в пух и прах отчет молодого сотрудника, наорала на секретаршу за не вовремя поданный кофе.
К обеду в отделе стояла звенящая тишина. Все знали: у Корзун плохое настроение, лучше не попадаться.
Через неделю Денис позвонил сам.
— Мам, Алина нашла работу, — голос у него был усталый, но довольный.
Валентина Петровна замерла с телефоном у уха.
— Куда?
— В маленькую студию дизайна. Хозяин — бывший клиент одного из ее проектов. Увидел у нас в гостях портфолио, которое она для конкурса собирала, и позвал. Говорит, талант пропадает. Платят, правда, пока копейки, но это начало.
— Понятно, — только и сказала Валентина Петровна.
— Мам, ты не обижайся, что мы тогда с той страховой… Ну, что не вышло. Может, оно и к лучшему. Ей же дизайн нравится.
— Я не обижаюсь, — сухо ответила она. — Передай Алине мои поздравления.
Она положила трубку и долго смотрела в стену. Значит, нашла сама, без ее связей и протекций.
Невестка нашла там, где она, Валентина Петровна, даже не догадалась бы искать.
Тот смех Свиридова теперь звенел у нее в ушах по-новому. Может, он смеялся не над ней, а над ситуацией?
Над тем, как человек из одной системы пытается насильно впихнуть другого человека в чуждую ему реальность, не видя его собственной ценности?
В обеденный перерыв она достала телефон и открыла фотографии. Алина на прошлый Новый год, в смешной шапке с оленьими рогами, что-то оживленно рассказывает.
Денис смотрит на нее с обожанием. Красивая, живая, талантливая девушка. Дизайнер интерьеров.
А она, свекровь, хотела упечь ее в пыльный отдел андеррайтинга, в мир сухих цифр и бесконечных отчетов, где сама пропадала всю жизнь.
Валентина Петровна вздохнула и убрала телефон. Она все еще злилась на Свиридова за тот смех, за фамильярность, за правду, которую он, сам того не желая, ей открыл.
Но впервые за долгое время Алина не знала, на кого злиться больше — на него или на саму себя.
