Из-за необычного имени её с первого класса преследовали насмешки и одиночество. В четвертом классе в новой школе девочка уже не ждала ничего хорошего. Пока учительница не вышла к доске и не начала говорить так, будто рассказывает самую красивую тайну мира: про дельфинов, которые помнят её голос, и про девочку, что в детстве каталась на них верхом. Через десять минут класс аплодировал, а Дельфина впервые не прятала глаза…
Сказка учительницы
Дельфина стояла в коридоре новой школы и считала трещины на паркете. Четвертый класс. Вторая попытка начать всё заново. Рюкзак казался тяжёлым, хотя внутри лежали только учебники, пенал и один-единственный пенёк ластика, который она уже стёрла до размера горошины от нервов.
Она уже знала сценарий наизусть: учительница скажет: — Это Дельфина, познакомьтесь. Кто-нибудь хихикнет, потом кто-нибудь скажет: — Дельфин в очках, ха-ха. А дальше — обычная жизнь изгоя.
Мама утром сказала:
— Не переживай, доченька. Может, в этой школе всё будет по-другому.
Дельфина только кивнула. Она давно научилась не спорить и не надеяться.
Учительница Мария Павловна встретила её у двери 4 «Б» с такой тёплой улыбкой, будто они уже сто лет знакомы. Взрослые иногда так улыбаются — будто знают секрет, который ребёнку ещё не рассказали.
— Готова? — спросила она тихо.
Дельфина пожала плечами. Готова она была только к одному: к тому, что через пять минут весь класс будет хихикать и перешёптываться.
Они вошли.
Гул голосов стих мгновенно. Тридцать человек смотрели на рыжую девочку в очках, у которой щёки были усыпаны веснушками, словно кто-то щедро рассыпал корицу по молоку. Кто-то уже открыл рот, чтобы что-то сказать, но Мария Павловна опередила всех.
Она хлопнула в ладоши — не громко, но уверенно.
— Дети, внимание! У нас сегодня особенный день. К нам приплыла девочка, которая не похожа ни на кого из вас. И не только внешне.
Класс затих. Дельфина стояла посреди прохода, сжимая лямки рюкзака так сильно, что ногти впились в ладони. Рыжие волосы выбились из-под заколки, веснушки горели на носу и щеках, очки чуть сползли — она не решалась их поправить.
Учительница сделала шаг вперёд, будто собиралась рассказать самую главную сказку в мире.
— Её зовут Дельфина. И это имя — дано ей самой природой. Когда её мама была беременна, малышка внутри живота каждый раз начинала толкаться и вертеться, стоило включить записи с голосами дельфинов. Мама шутила, что у неё там живёт маленький дельфинёнок. А когда девочка родилась… в первую же ночь она не кричала. Она… пела. Тихо-тихо, высоко-высоко, будто отвечала морю.
Класс замер. Даже мальчишки из задней парты, которые обычно первыми начинали ржать, теперь сидели с открытыми ртами.
Мария Павловна подошла ближе и мягко положила руку ей на плечо.
— Посмотрите на неё хорошенько. Видите, какие волосы? Как будто солнце растопило медь и разлило по плечам. А веснушки — это следы от морских брызг, которые прилипли к ней, когда она была совсем маленькой. Глаза — зелёные, как вода в лагуне. А голос… вы ещё услышите, какой он чистый и звонкий, совсем как песни дельфинов.
Мария Павловна продолжала, и голос её становился всё волшебнее:
— А потом, когда Дельфине было четыре года, семья поехала на настоящее море — туда, где вода тёплая, как парное молоко, а солнце не заходит месяцами. И там случилось чудо. Настоящий дельфин подплыл к берегу, посмотрел на девочку и… подставил спину. Она забралась ему на спину — без страха, будто делала это тысячу раз. И он катал её вдоль берега, пока все туристы снимали на телефоны. С тех пор в том заливе её узнают. Она свистнет — и дельфины приплывают. Поэтому её и назвали Дельфиной. Чтобы она всегда помнила: она родилась под музыку моря. Она — девочка-волна, девочка-песня, девочка из тёплого далёкого края, где круглый год светит солнце и плещется ласковая вода.
Дельфина чувствовала, как горят уши. Она никогда не каталась на дельфине. Мама один раз возила её в дельфинарий, и дельфин действительно подплыл близко, но… это была просто работа дрессировщика. А сейчас история звучала так красиво, что даже самой Дельфине захотелось в неё поверить.
Мария Павловна повернулась к ней.
— Дельфина, покажи им, как ты зовёшь море.
Девочка растерялась. Но учительница подмигнула — едва заметно, только для неё. И Дельфина вдруг поняла: можно не стесняться.
Она сложила ладошки лодочкой, как мама учила, когда они играли дома, и издала протяжный, высокий свист. Не очень громкий. Но чистый. Как будто где-то далеко в коридоре действительно плеснуло море.
В классе сначала стало тихо-тихо.
А потом девочка из первого ряда — с двумя короткими косичками и голубой резинкой на одной из них — вскочила.
— Круто! — выдохнула она. — А можно я тоже попробую?
Класс засмеялся — но не над Дельфиной. Просто от восторга. Ещё одна девочка подняла руку:
— А правда, что дельфины запоминают имена?
— Правда, — кивнула Мария Павловна. — Поэтому, когда будете здороваться с Дельфиной, говорите громко и чётко. Вдруг где-то в океане её услышат.
Кто-то из мальчишек в середине ряда присвистнул — неумело, по-мальчишески. Дельфина ответила — чуть выше, чуть чище. И через секунду уже полкласса свистело наперебой, хохотало и хлопало в ладоши.
Соня — та самая, с косичками — подбежала к учительнице.
— Мария Павловна, можно я сяду с ней? Пожалуйста!
— Конечно, Сонечка. Только предупреждаю: дружить с Дельфиной — это почти как подписаться на экспедицию. Придётся учиться плавать брассом и не бояться глубины.
Соня сияла.
Когда прозвенел звонок, она схватила Дельфину за руку.
— Пойдём на улицу? Покажешь, как правильно свистеть, чтобы дельфины услышали даже здесь.
Дельфина кивнула. Очки сползли на кончик носа, она их поправила. Веснушки будто светились. А рыжие волосы на солнце казались живым огнём.
Весь день никто не кричал поплыла!. Никто не рисовал на доске смешных дельфинов в очках. Наоборот — на доске кто-то (Мария Павловна сделала вид, что не замечает) нарисовал в уголке маленького прыгающего дельфина с рыжим хохолком. И никто этот рисунок не стёр.
После последнего урока учительница задержала Дельфину.
— Ну как тебе первый день в нашем классе?
Дельфина долго смотрела в пол. Потом подняла глаза — зелёные, блестящие.
— Я думала… будет как всегда. Что меня опять… — голос дрогнул.
Мария Павловна присела перед ней на корточки, чтобы их глаза были на одном уровне.
— Знаешь, Дельфина, имя — это не проклятие. Это маяк. Кто-то увидит в нём повод посмеяться. А кто-то — повод подойти ближе и узнать тебя настоящую. Сегодня ты увидела, что бывают и такие люди.
Дельфина шмыгнула носом.
— Спасибо… что так красиво обо мне рассказали.
— Я рассказала правду, — улыбнулась учительница. — А правда всегда звучит красиво, если её правильно произнести.
Домой Дельфина шла медленно, нарочно наступая на каждый жёлтый лист. В другой руке она сжимала шоколадную конфетку, которую ей дал Дима — до сих пор не съела, потому что жалко.
Мама как всегда, спросила:
— Ну как первый день, малышка?
Дельфина долго смотрела в тарелку с макаронами. Потом подняла голову и сказала:
— Они теперь думают, что я умею кататься на дельфинах. И что дельфины знают моё имя.
Мама замерла с ложкой в руке.
— И… тебе это не неприятно?
Дельфина улыбнулась — впервые за долгое время по-настоящему, широко, так, что стали видны ямочки на щеках.
— Нет. Мне это… нравится. Мам, мне впервые понравилось быть Дельфиной!
Мама замерла. А потом вдруг заплакала — тихо, счастливо, прижимая дочку к себе так крепко, будто боялась, что та сейчас уплывёт.
Даже когда Дельфина легла спать, в голове всё ещё звучали свисты тридцати голосов. И где-то далеко-далеко, за тысячу километров от неё, в тёплом море, может быть, и правда кто-то услышал.
Может, и правда ответил…
